Последний прыжок Алого⁠⁠

Михаил ел борщ рядом с собачьей будкой, восседая на берёзовом чурбаке, а его верный пёс Алый скучал, уткнувшись носом в солому.

Из открытого окна доносился грохот посуды и журчанье воды. Это супруга Михаила Таня хлопотала по кухне. На стареньком штакетнике, отделявшем двор от улицы, висели банки и резиновые сапоги. По зелёной лужайке ходили куры.

Нарастающий рёв мотора разрушил деревенскую идиллию. Михаил поставил тарелку на завалинку и привстал.

— Сшибёт же гад такой! — выругался мужчина.

Он увидел, как соседская девочка Соня играет с мячом прямо на дороге, а в её сторону несётся бешеный «Жигуль», оставляя клубы серой пыли.

— Сонька! — рявкнул Михаил. — Уйди с дороги, дурочка! Уйди, тебе говорю!

Но девочка словно не слышала крик мужчины: она продолжала подбрасывать мяч. Михаил рванул к калитке, но было уже поздно. Машина приблизилась к девочке, и до удара оставалось каких-то несколько секунд.

Раздался щелчок. Кусок доски с ржавой проушиной вылетел из фасада. Гремя цепью, Алый перелетел через забор и рванул на асфальт.

Он сшиб Соню лапами, и девчушка укатилась в придорожную лебеду. Раздался шлепок. Собака взвизгнула. Бездыханное тело пса отбросило от стального капота и ударило о бетонную ногу ЛЭП.

Через несколько секунд Михаил оказался на дороге. Бешеный «Жигуль» исчез, свернув в переулок. Перед взором мужчины открылась жуткая картина: Соня молча сидела в траве, обхватив коленки руками, а неподалёку лежало обмякшее тело овчарки. Лицо девочки было бледное, а поджатые губы отдавали синевой.

Через мгновение раздался вопль, и девочка упала лицом в траву. Судорожные вздохи разрывали тишину, а тонкие плечи содрогались в такт беззвучным рыданиям. Потом, собрав всю свою волю, она медленно приподнялась. Тяжёлые, будто налитые свинцом, колени поволокли её к телу овчарки.

Она подползла и стала гладить его густую шерсть. Сквозь сдавленное горло прорвался шёпот: — Бедная ты моя собачка...

Через минуту на улицу выбежали родители Сони. Мама кричала и металась из стороны в сторону, а беспокойный отец пытался оттащить девочку от мёртвой собаки. Соня сопротивлялась и обнимала переломанное тело Алого.

— Урод! — выругался Михаил, наблюдая за тем, как девчушка оплакивает пса. — Попадёшься мне, я тебе всю морду разобью!

Когда родители всё же смогли оттащить напуганного ребёнка, Михаил подошёл к мёртвому другу, встал на колени и некоторое время просто молчал.

Уже через несколько минут он тащил его домой на руках, а безжизненная голова пса свисала, наводя ужас на супругу Таню, которая наблюдала за происходящим из окна.

* * *

Михаил лежал на диване и молча смотрел в потолок.

— Миш, может, чаю? — прозвучал приглушённый голос за дверью. — Я знаю, что тебе тяжело.

Он не хотел отвечать и не хотел, чтобы Таня видела его слёзы. Всё же через несколько часов он нашёл в себе силы покинуть комнату. Михаил вышел во двор и долго перебирал доски, которые хранились в штабеле. Ему хотелось отобрать лучшие доски: ровные, без сучков.

Несколько часов подряд он пилил и строгал, а потом из дома принёс кусок байкового одеяла и обил стенки гробика. В завершение положил подушку в изголовье. Михаил похоронил Алого во дворе, под черёмухой. Поставил табличку с надписью и ещё долго сидел у могилки.

Вечером Михаил, по старой привычке, налил борщ в тарелку, взял говяжью кость и вышел на улицу. Он аккуратно положил кость в пустую миску Алого, а сам устроился рядом на чурбаке. Михаил ел борщ, изредка обращаясь к невидимому собеседнику.

— Я знаю: ты ни секунды не сомневался, когда увидел, что девочка в беде.

Он смахнул слезу рукавом и продолжил.

— Ты подарил ей свою собачью жизнь, Алюся. Я бы, наверное, не смог, а ты это сделал. Ты герой, дружище.

На следующий день Михаил запил. Он пил несколько недель подряд и почти не общался с Татьяной. Дни слились в тягучий серый туман. Он почти не спал, а если и спал, то в его снах снова и снова раздавался пронзительный визг тормозов и перед глазами мелькал отблеск стального капота. Двор, где он похоронил друга, стал казаться чужим. Михаил избегал его, проводя время в душной комнате, и только густой запах вчерашнего перегара свидетельствовал о существовании Михаила.

* * *

В одно воскресное утро Михаил решил подремонтировать теплицу. Он возился с дверью, как вдруг за спиной прозвучал голос Сони: — Дядя Миша... а я не одна.

— Угу, — буркнул Михаил и даже не подал виду, что ему интересно.

— Ну, дядя Миша! — уже более настойчиво сказала Соня. — Посмотри, что у меня тут.

Он всё же решил откликнуться на призывы Сони и повернулся в её сторону. Она держала большую картонную коробку и улыбалась. Михаил бросил шуруповёрт под помидорный куст и подошёл к Соне.

— Ну? — сказал он и вопросительно посмотрел на сельскую принцессу с огромной коробкой в руках. — Давай показывай, что ты мне принесла.

Девочка заметалась в нерешительности, сжимая в руках коробку.

— Сонька, а ведь коробка-то больше тебя. Да ещё и наверняка тяжёлая. Ёжик там, что ли?

— Сейчас-сейчас, дядя Миша! — суетилась Соня. — Сейчас покажу. Ты только не уходи никуда. Хорошо? Договорились?

Наконец, она поставила коробку на тропинку и открыла крышку.

— Ну как тебе, дядя Миша? — у Сони перехватило дыхание на последнем слоге.

Мужчина молча смотрел на постояльца коробки и сразу же заметил, что девочка побледнела. Наконец, Михаил склонился, протянул руку и взял щенка за загривок. Тот тут же закряхтел

— Ну и морда, — хрипло усмехнулся мужчина. — Совсем маленький.

— Это тебе, дядя Миша. Папа сегодня привёз из города и велел принести его сюда.

— Нет, — сказал Михаил и положил щенка в коробку.

Девочка от неожиданности застыла и не могла больше сказать ни слова. Уже через секунду зажужжал шуруповёрт, и Михаил продолжил чинить.

Соня схватила коробку, поджала губы и рванула к теплице. Лицо её выражало решительность.

— Я сказал, нет, — прохрипел дядя Миша. — Уходи.

— Слабак ты, дядя Миша! — воскликнула девчушка. — Испугался щенка.

Мужчина на мгновение потерял дар речи и выронил шуруповёрт. Он никак не ожидал услышать от маленькой хрупкой девчушки такие обидные слова.

— Да я тебе знаешь, что... — было начал дядя Миша.

Он не успел договорить, как вдруг Соня закричала: — Я не уйду отсюда, пока ты, дядя Миша, не примешь щеночка!

— Далеко пойдёшь, — хрипло усмехнулся мужчина.

Он сел на берёзовый чурбак и закурил.

— Ладно, твоя взяла. Оставляй своего медвежонка.

— Правда?! — взвизгнула девочка, и её лицо вспыхнуло улыбкой.

— Да правда, правда, — ответил дядя Миша. — И как же мы его назовём?

— Это же Алый! Разве не видно?

— Алый... — загрустил было мужчина. — Нет, это не Алый. Алый — герой, а это непонятно кто.

— Но ведь он обязательно станет героем, когда подрастёт. Я в этом уверена.

Щенок кряхтел, скулил и всем своим видом показывал недовольство.

— Ладно, дадим ему шанс. Надеюсь, что он не опозорит имя героя.

— Ура! — воскликнула Соня.

— Ты мне поможешь? — дядя Миша наклонился к девочке и строго посмотрел на неё исподлобья. — Одному с этим медведем мне не справиться.

— Конечно! — девочка твёрдо упёрла руки в боки и выпрямилась во весь свой маленький рост. — Ещё как помогу!

— На цепь его сажать рановато. Пожалуй, пока поживёт в доме.

Теперь Соня каждый вечер приходила к Алому в гости и приносила вкусняшку. Пёс быстро окреп и со временем переехал на улицу.

И вот Михаил снова сидел на берёзовом чурбаке, но уже не в одиночестве. Рядом на подстилке из сена лежал Алый. Второй. Новый. Но уже такой же родной.

* * *

Прошли годы, девочка выросла, окончила школу и уехала в город, чтобы учиться дальше. Но когда Соня возвращалась в родную деревню, она всегда находила время, чтобы проведать пса. Алый сбивал её с ног огромными лапами, а она хохотала и называла его лохматым дураком. Обычно Соня привозила из города гостинцы для своего друга. Пёс веселился и скакал вокруг неё как заведённый. Михаил никогда не мешал их общению, а просто наблюдал и радовался, что у Алого есть ещё одна родная душа.