По полям, по Каталаунским полям⁠⁠

Началось все, как всегда начиналось в донских степях: "Кто-то опять пришёл с Востока". В этот раз пришли гунны.

Откуда взялись точно неизвестно, есть много версий. Но мы то знаем, что "ученые скрывают" и доверимся версии историка Х века (Ландольф Сагакс):

Народ гуннов, долгое время запертый в своих неприступных горах, был охвачен внезапной яростью и, напав на готов, согнал их с древних мест обитания. Они из сообщений древности, имели следующее происхождение. Филимер, король готов, сын Гадарика Великого, который уже пятым по счёту держал власть над гетами после их ухода с острова Скандии и который вместе со своим народом вступил в скифские земли, нашёл в своём народе несколько женщин-колдуний, которых они на готском языке называют алирунами. Сочтя их подозрительными, он прогнал их далеко от своего войска и, обратив в бегство, заставил жить в пустыне. Лесные люди, которых некоторые называют фиговыми фавнами, увидели их, бродящих по пустыне, и, вступив с ними в связь, произвели на свет это свирепейшее племя. Вначале это малорослое, отвратительное и сухопарое племя, понятное как некий род людей только в том смысле, что обнаруживало подобие человеческой речи, жило среди болот Меотиды. Вот эти-то гунны, рождённые от такого корня, и подступили к границам готов. Возможно, они победили их не столько войной, сколько внушив величайший ужас своим страшным видом, и обратили в бегство, потому что их образ пугал своей чернотой, походя не на лицо, а, если можно так выразиться, на безобразный комок с дырами вместо глаз; а их свирепый взгляд выдавал жестокость их духа. Они свирепствуют даже над собственными детьми с первого дня их рождения. Ибо, как только те рождаются, они рассекают их щёки железом, чтобы, прежде чем воспринять питание молоком, те научились терпеть боль от ран. Поэтому они стареют безбородыми, а в юношестве лишены красоты, так как лицо, изборождённое железом, из-за рубцов теряет своевременное украшение волосами. Они малы ростом, но быстры проворством своих движений и чрезвычайно склонны к верховой езде; они широки в плечах, ловки в стрельбе из лука и всегда горделиво выпрямлены благодаря крепости шеи. Имея человеческий облик, они живут в звериной дикости

Выносить хлеб-соль таким чудищам, появившимся в атмосфере оргий и бездуховности, никто не хотел и началось Великое переселение народов. Степь превратилась в проходной двор. Недобитые гуннами аланами бегут во все стороны; сарматы мелкими группами выживших отползают в Причерноморье; из лесов с интересом смотрят на все происходящее первые славянские племена. Хотя среди аланов, сарматов и прочих были и "ждуны".

Гунны топали следом и пинали отстающих. Сначала разбили аланов, потом остготов, и пристально посмотрели на Византию.

Константинополь уже платил гуннам за спокойствие и отсутствие набегов, но помогало не очень. Кочевники джентльменами не были. Сработала мысль "раз платят - значит слабые". Для подтверждения этого тезиса были выбраны балканские провинции Византии. В 441-442г. Атилла с братом Бледой надругался над провинцией Иллирик и Византийских выплат гуннам стало больше.

Но денег много не бывает и в 447г. новый поход. У реки Утум византийское войско получает неиллюзорных звиздюлей от гуннов. Аттила, воодушевившись, захватывает с десяток-другой городов и Византия, уже мысленно прощаясь с Константинополем, идет на мировую. Платить гуннам пришлось много. Очень много. Сумму решили собрать повысив налоги (неожиданно, правда?). Для населения Византии наступили чёрные дни.

Где-то в это же время Аттиле приходит в голову гениальная мысль: "восточная римская империя принудительно донатит, а западная - нет! Непорядок!". Пришло время идти на римлян.

Гунны с Римской империей были уже знакомы и даже воевали на их стороне. Флавий Аэций (запомните это имя) просил гуннов угомонить бургундов и вестготов в Галлии.

Вот в Галлии все и завертелось. На момент 451 года она представляла собой общежитие с франками, вестготами, бургундами и римлянами. Лучшего места поубивать друг друга не нашлось.

Две армии оказались на Каталаунских полях в 451 году.

Гунны, взяли остготов (которых недавно пинали), гепидов и пару племён для массовки. Главным назначили Аттилу.

Римляне позвали вестготов, аланов (тех, которые смылись не на Кавказ, а на запад), бургундов, франков и всех, кто рядом пробегал. Командовал парадом Флавий Аэций (то дружим, то воюем).

Между армиями был стратегический холм. Предстояла игра в "царь горы". Римляне успели захватить вершину первыми. Гуннам досталась роль штурмующих холм.

Битву назначили на утро, но некоторым не спалось и ночью вышли "раз на раз" франки с гепидами.

Обнаружив утром 15 тысяч трупов, римляне и гунны пробормотав что-то про "полных гепидоров и сухой закон", пошли выстраиваться для сражения.

Гунны с Аттилой встали в центре, по флангам всякие племена.

На другой стороне поля римляне заняли один фланг, вестготы - второй, а по центру поставили аланов (потому что идти против Аттилы страшно, а аланов не жалко).

Дургулель ещё не родился, поэтому гунны продавили аланов, но вестготы держались до последнего, а Аэций даже контратаковал фланг гуннов.

Битва шла весь день и ночью не затихла. В неразберихе затоптали короля вестготов Теодориха: старенький дедушка упал с коня, а поднимать его не стали. Все были заняты нанесением друг другу травм, несовместимых с жизнью.

Незаметив потери своего короля, вестготы гнали ссаными тряпками гуннов в их же лагерь, где они и сидели, окружившись повозками. Семейное невезение у правителей вестготов продолжалось: ранили сына Теодориха - Торисмунда.

А по утру они проснулись.

Аттилла, потеряв родственника, забился за повозки, переодически стрелял из лука по врагам и ругался нехорошими словами. Римляне решили брать гуннов измором, но тут внезапно нашли затоптанного всеми дедушку Теодориха и планы поменялись. Аэций отправляет вестготов домой и дает Аттиле уйти. Причина простая: если вестготы усилятся, то хоть гуннов на них натравить можно будет.

Аттила ушёл. Но недалеко. Через год обогнул Альпы и отдоминировал северную Италию. Гештальт закрыт.

Побегав ещё годик, он опять встретился с аланами и вестготами. Итог был такой же - отступление. Расстроившись, Аттила умер.

Аланы умудрились даже Аттилу довести до смерти.