Плоть абстракций: Место⁠⁠

Плоть абстракций: Место


Очередь

Гастроном откроется в восемь, а колбасу, говорят, привезут к обеду. В семь у двери уже стоят. Новенький не спрашивает, что дают, это итак понятно. Он спрашивает: «Кто последний?» Женщина в сером пальто оборачиваясь: «Я. За мной будете». С этого момента у него есть место.

Место — странная вещь. Его нельзя потрогать, оно не лежит в кармане. Через полчаса новенькому нужно отлучиться — отвести сына в сад. «Я отойду, вы скжите, что я за вами?» — «Скажу». Он уходит, а место остаётся. Теперь оно держиться не его ногами, а её памятью и её словом.

К десяти очередь вырастает. В ней возникает страх запутаться и переродиться в толпу. В каждой очереди находиться человек, который берёт дело в свои руки. Он достаёт шариковую ручку и пишет номер прямо на ладонях: 146, 147,148… Цифры синие и чуть расплываются на влажной коже. Теперь можно отойти, увереннее: номер держит место, пока тебя нет.

К полудню номера переписаны в тетрадь, у тетради появляется хозяин, и каждый час он устраивает перекличку. «сто сорок шестой!» — «Здесь!» — «Сто сорок седьмой!» — «Здесь» — «Сто сорок восьмой!» Молчание. Номер вычеркивают. Сто сорок восьмой вернётся через двадцать минут, с цифрами на ладони, но места у него уже не будет.

Когда машину наконец разгружают, у двери вспыхивает спор. «Вас здесь не стояло!» — «Как не стояло? Я занимала!» Продавщица кричит из глубины магазина: «Больше двух батонов в одни руки не даём!» кто-то привёл ребенка, это ещё одни руки.

Вот и вся сцена. Я буду возвращаться к ней на протяжении статьи. В не видно то, что обычно происходит слишком быстро или слишком давно, чтобы это замечать. Абстракция рождается здесь из остановленного движения и на глазах менят носителей.1

Где живёт место

Место в очереди — удобная модель абстракции. Оно реально: его можно занять, потерять, отстоять, у него есть номер. Но это не вещь: его не унесешь домой. И это не мысль в одной голове. Человек, чьё место держится, может в это время стоять у ворот детского сада и думать совсем о другом.

Где оно живет?

Есть два привычных ответа, и оба, по-моему, неверны. Первый — платонический: абстракция существует сама по себе, независимо от того, думает ли о них кто-нибудь. Фреге называл это третьим царством: мысль не принадлежит ни миру вещей, ни внутреннему миру представлений, они просто есть.2 Второй ответ — зеркальный: абстракции — это состояния мозга, узоры возбуждения нейронов, и место в очереди существует как след в памяти стоящих. Первый ответ помещает абстракцию на небо, второй в череп. Но оба делают её самостоятельной: она есть, а то, на чём она держится, — дело второстепенное.

Очередь показывает другое. Место живет сначала в ногах стоящего, потом в памяти и слове соседки, потом в чернилах на ладони, потом в тетради и в голосе того, кто проводит перекличку. Ни на минуту оно не существует отдельно от носителя. Но носитель меняется, и с каждой сменой место становиться долговечнее и отвлечённее: от стоящего тела к строке в тетради.

Отсюда главный тезис этой статьи и всего цикла, который она открывает. Абстракция — не самостоятельная сущность, а плоть, сменившая носитель: остановленное движение тела, переселившееся в слово, в разговор, в запись. Её кажущаяся самостоятельность — это сопротивление нового носителя и забытая история переселений.

Слово «плоть» я беру у позднего Мерло-Понти и в широком смысле. Плоть — не мясо и не тело как вещь, а ткань, на которой что-то держится в мире. Мерло-Понти писал, что даже чистая идеальность не бесплотна, она живёт плотью и горизонтами, только другими. Видимость словно меняет плоть, оставляя плоть тела ради плоти языка.3 Тело — первая плоть любой абстракции, но не единственная.

Сразу уточню, как я обращаюсь с данными наук о мозге и развитии ребёнка. Эти науки по своему методу смотрят со стороны, а то, о чем я пишу, проживается изнутри. Поэтому их данные не могут доказать мою генеалогию. Зато они могут её опровергнуть. Если бы нашлась абстракция, которая продолжает действовать, когда у нее отняты все носители, мой тезис был бы ложен. Я буду показывать, где опыт мог опровергнуть меня и не опроверг, и где опроверг наивную версию моей мысли.

Храповик

Вернемся к первым минутам очереди. Сначала — остановка. Люди хотят к прилавку, но стоят. Это не пассивность: стоять трудно, тело всё время готово шагнуть вперёд, и каждый следит, чтобы не шагнул сосед. Остановка держится взаимно.

Потом — знак. «Кто последний?» — «Я». Короткий обмен, но он делает остановку переносимой: теперь она принадлежит не только ногам. Её можно передать другому — «скажите, что я за вами» — и уйти.

Наконец — остановка подлиннее. Благодаря знаку можно ждать не пять минут, а полчаса. Но несколько часов требует носителя надёжнее чужой памяти — появляется номер на ладони. Номер выдерживает часы, но не весь день и не сотни людей — появляется тетрадь.

Я назову это храповиком. Малая остановка делает возможным знак, знак делает возможной остановку подлиннее, а та требует нового, более прочного носителя. Механизм работает в одну сторону: каждый зубец не даёт откатиться назад, пока держится носитель.

Храповик хорошо виден в опытах с отложенным вознаграждением — тех самых, где ребенку предлагают съесть зефир сейчас или подождать и получить два. Дети ждали дольше, если им помогали думать о награде отвлеченно: представлять зефир белыми облаками, а не сладким и тягучим.4 Знак удлинял остановку. Дети ждали гораздо меньше, если взрослый перед этим их обманул, или дольше если сдержал обещание.5 Остановка держится на доверии к Другому — так же, как очередь держится на том, что номер на твоей ладони признают остальные. А в парном варианте опыта, где второе печенье получали, только если дождутся оба, дети из Германии и Кении заметно чаще дожидались второго печенья, чем поодиночке.6

Мысль о том, что мышление рождается из задержанного движения, не нова. Сеченов описывал мысль как рефлекс, у которого заторможен двигательный конец. Фрейд считал мышление побочным действием, которое разыгрывается, пока разрядка отложена. Гелен видел в зазоре между влечением и действием условие всей человеческой культуры.7 Ближе всего ко мне Ильенков: идеальное у него — форма деятельности общественного человека, существующая не в голове, а в деятельности с вещами.8 Я сдвигаю этот тезис на один шаг. Место в очереди — не форма покупки, а форма её остановки. Идеальное рождается не только из того, что люди делают. Но и из того, что они согласились пока не делать.

Мало остановиться

Здесь тезис встречает серьезное возражение, и приходит оно от Хайдеггера. В «Бытии и времени» он описывает нечто похожее. Мир становиться тем, на что можно только смотреть, когда мы воздерживаемся от дела: ничего не изготовляем и не пускаем вещи в ход.9 Но там же он оговаривается: Одно воздержание от употребления — еще не теория. Задержавшийся, «рассматривающий» взгляд попрежнему привязан к вещи, от которой отступил; теорию делает не остановка, а набросок, в котором вещь впервые становиться предметом.

Возражение справедливо и очередь его подтверждает. Толпа перед закрытой дверью тоже остановлена, но никакой абстракции в ней нет — есть давка, которая ещё не началась. Остановка становиться абстракцией, только если делает две вещи. Во-первых, удерживает, не беря: место держится, хотя тебя в нём нет. Во-вторых, находит носителя, способного удерживать вместо тела: слово, номер, строку.

И еще одно: остановку организует будущее. Очередь стоит, потому что у прилавка что-то ждут. Когда из глубины магазина кричат «Колбаса кончилась!», вся конструкция — номер, тетрадь, перекличка — рассыпается мгновенно. Место было местом по направлению к чему-то. Без этого «к чему-то» оно перестает быть.

Чтобы говорить об этом точнее, нужен минимальный аппарат. Я исхожу из того, что настоящее идёт двумя линиями. Свободная — то, что тело делает само, по привычке: переминается, курит, болтает с соседом. Тормозящая — то, где тело подчинено вниманию: всматривается в дверь, следит за соседом, сверяет номер. Обе линии работают одновременно. И у торможения есть ступени. Самая низкая — замирание, когда новое на миг останавливает начатое движение и поворачивает к себе внимание. Самая высокая — раскол, когда человек становиться наблюдателем собственного тела. А ведет обе линии будущее: оно высвечивает настоящее и решает, что в нём важно, на что смотреть и что придержать. Абстракция рождается в тормозящей линии, но только под давлением будущего. Остановка без ожидания — просто пауза.

Вверх и вниз

До сих пор я описывал движение снизу вверх, из остановленного тела в знак. Но абстракции ходят и в обратную сторону — сверху вниз, из слова в восприятие.

Яркий пример этого дает нам русский язык. В английском и синий, и голубой обозначают одним основным словом — blue. В русском их два: синий и голубой. Голубой для нас не оттенок синего, а отдельный цвет. Значит ли это, что мы видим иначе?

В известном опыте 2007 года русскоязычных и англоязычных просили быстро указать, какой из двух синих квадратов совпадает с образцом. Русскоязычные различали быстрее, когда квадраты лежали по разные стороны границы «синий/голубой», у англоязычных такой разницы в скорости не было. Самое интересное было дальше: стоило занять речь посторонней задачей — удерживать в уме ряд цифр, и преимущество русских исчезало, пространственная помеха его не трогали.10 Займи носитель — и абстракция перестает подсказывать восприятию.

Через тринадцать лет опыт повторили на тех же задачах — и преимущества в скорости на границе синего и голубого не нашли. Зато нашли его на границе голубого и зелёного. А сама граница между синим и голубым сдвигалась к тем оттенкам, которые человек перед этим видел чаще.11

Мне кажется, этот спор работает на мой тезис, и не против его. Слово заостряет категорию: у русскоязычных переход от синего к голубому резче, чем у англоязычных переход от тёмно-синего к светло-синему. Но доходит ли слово до самого зрения — спорно. Шов между слова и видение не закрывается. А граница плавает вместе с употреблением. Ни в одном прочтении «голубое» не оказывается неподвижной сущностью: оно держится, пока его держат.

Выготский различал два пути, которыми ребенок приходит к понятиям. Житейские понятия растут снизу, из опыта, и лишь потом осознаются. Научные приходят сверху, через определение и школу, и лишь потом наполняются опытом. Встречаются они посередине.12 В очереди есть оба пути. «Кто последний?» вырос снизу — из тел, которые не хотели драться. «Больше двух батонов в дни руки» спустилось сверху, из нормы распределения, и стало мерить людей руками.

Три носителя

Если абстракция — плоть, сменившая носитель, то первый вопрос к любой абстракции: где она живет сейчас? Я различаю три носителя, и каждый из них станет предметом одной из следующих статей. В подзаголовке цикла стоят слово, разговор и запись, а первым носителем названо тело.

Первый — тело. Возьмём «не». Раньше него ребенок говорит «нет» — это одно из первых слов, и выросло оно из движения: отвернуться, оттолкнуть, выплюнуть. У взрослого отрицание по-прежнему пользуется машинерией тела. Понимание отрицания задействует те же механизмы мозга, которыми мы останавливаем начатое действие. Если в эксперименте временно заблокировать один из ключевых участков этой системы, отрицание перестаёт тормозить моторную кору, отвечающую за движение.13 При этом оно работает именно как тормоз, а не как переключатель: не переворачивает смысл, а приглушает его. Поэтому «не хороший» мозг воспринимает не как «плохой», а как ослабленный «хороший».14 Отрицаемое не стёрто — оно удержано. В очереди это «не» звучит у самой двери: «Вас здесь не стояло!».

Второй — разговор. Возьмём «он думает, что…». Чтобы понять, что другой ошибается, нужно придержать то, что знаешь сам, и не дать этому вытеснить то, что как ты думаешь думает он. Дети справляются с этим примерно к четырем годам, когда сходятся два условия: тормозной контроль и язык. Ранее умение притормаживать свои импульсы предсказывает последующие понимание чужих убеждений, а не наоборот.15 Но одного торможения мало — нужны слова для чужих мыслей. Показателен пример глухих никарагуанцев, заставших в детстве лишь зачаточную форму нового жестового языка. Они почти не пользовались жестами «думать» и «знать» и не справлялись с тестами на ложное убеждение. Но по мере того, как в их языке появлялись эти понятия, появлялось и понимание чужих ошибок.16 Чужое мнение держится в разговоре. В очереди это «я за вами — она подтвердит».

Третий — запись. Возьмем ноль. Здесь тело почти ничего не помнит. Числа вообще оставляют след в руке: даже у взрослых привычка считать на пальцах сказывается на обращении с цифрами. Но нуля на пальцах нет — тело считает с единицы.17 Ноль держится записью и школой. Насколько число зависит от носителя, показывают два случая. У пираха, народа в Амазонии, нет слов для точного количества, даже для «одного» Большие множества они безошибочно сопоставляют, пока те перед глазами, но ошибаются, когда количество нужно запомнить.18 Есть и другие глухие никарагуанцы: они выросли вовсе без жестового языка и объясняться самодельными жестами. Живут они среди людей, которые все время считают, и ползуються деньгами. Но эти глухие различают купюры по размеру и цвету и точно показать жестом число больше трёх не могут.19 Их обращение с деньгами опирается на конкретный облик купюры, а не числовой ряд — поэтому практический навык с деньгами так и не превращается в них в абстрактный счет. В очереди это «сто сорок седьмой».

Возрастная лестница складывается сама собой: «не» — к двум с небольшим годам, чужое мнение — к четырём, ноль — к шести.20 Тело, разговор, запись. Чем позже приходит тип носителя, тем дальше от тела.

Почему абстракции кажутся самостоятельными

Если абстракция всегда живёт на носителе, откуда сильное чувство, что она существует сама по себе? Математик говорит, что открывает теоремы, а не изобретает их; номер в тетради ощущается как приговор. Это чувство нужно не высмеять, а объяснить. Я вижу три его источника и один мотив. Первые два вошли в формулу цикла, третий — это случай, где они работают вместе.

Первый — сопротивление носителя. Новая плоть не прозрачна, у неё своя логика. Вспомним спор у двери. Женщину, которая «занимала», многие видели здесь утром, но в тетради ее нет. «Вас нет в списке», — говорит распорядитель тетради, и очередь соглашается с бумагой, а не с собственными глазами. Запись начала командовать телами.

Второй — забытая история. Через неделю никто не вспомнит, кто начал писать номера и почему тетрадь оказалась у этого человека. Порядок выглядит так, будто был всегда. Бурдьё называл это историей, забытой как история, сложившееся переживается как то, что просто есть.21 Храповик прячет свои зубцы.

Третий — фетишизм. Маркс показал его на самой могущественной абстракции нашего мира — стоимости (ценности). Стоимость у него — «призрачная предметность», сгусток человеческого труда, то есть затраты мозга, мускулов и нервов. В обмене же она выглядит свойством самой вещи, как вес или цвет.22 Место в очереди и цена колбасы — родственники: обе — абстракции человеческой траты, у одной — времени, у другой — труда, и обе выглядят свойствами бумаги и товара.

Три источника объясняют, откуда видимость берётся. Но держится она ещё и потому, что кому-то нужна. Чтобы пропаганда работала, нужна вера в абстракции. Абстракцию, которая живет на носителях, можно проверить: пойти на перекличку, заглянуть за прилавок, пересчитать. Абстракции, которая будто бы существует сама по себе, можно только служить. В газете растёт производство мяса, у гастронома стоит очередь за колбасой. Пропаганда работает, пока человек верит цифре в газете больше, чем своим ногам.23

Самым сильный ход пропаганды связан с будующим. Остановку, как я уже говорил, организует будущее, и очередь рассыпается, когда колбаса кончилась. Пропаганда предлагает остановку без прилавка: теперь будущего, которое нельзя получить на руки и о котором никто не крикнет «кончилась». Программа партии 1961 года обещала, что к 1980-му коммунистическое общество будет в основном построено; очередь за колбасой стоит в те самые восьмидесятые. Это храповик, который только закручивают: знак удлиняет ожидание, а проверить его нечем.

При этом пропаганда не отнимает у абстракции плоть: она знает, что без плоти абстракция не держится. Она подменяет проверяемых носителей непроверяемыми: вместо переклички — плакат, вместо пересчёта — памятник, вместо живых тел — забальзамированные. Одна из самых знаменитых советских очередей стояла на за колбасой, а в Мавзолей. И логика здесь всегда одна. Сначала абстракцию объявляют ничьей, стоящей выше любых тел. Потом оказывается, что говорить от её имени может только тот, у кого тетрадь. «Ничья» служит прикрытием для «нашей».

Остаётся возражение, с которого во многом началась философия математики двадцатого века. Если ноль держится на носителях, почему ноль плюс один равно одному везде и всегда — для пираха так же, как для меня? Фреге и Гуссерль именно поэтому и отказывались считать числа содержимым головы: иначе истина стала бы делом психологии. Мой ответ: объективность — объективность — это не «ничья» и не «наша», а «любая» Любой, кто возьмет тот же носитель и проделает те же шаги, получить то же самое.24 Необходимость — это неизменность при смене носителей, а не независимость от них. Порядок в очереди тоже объективен: кто бы ни читал тетрадь, сто сорок седьмой стоит за сто сорок шестым. Но только пока её кто-то читает.

Это и показывает перекличка. Гуссерль писал, что смысл, осевший в письме, нужно уметь заново оживлять, иначе он превращается в оболочку, которую передают, не понимая.25 Очередь знает это нечитав Гуссерля: пропустил перекличку — потерял место. Абстракция живёт, пока её заново подтверждает тело.

Номер смываеться

Ближе к вечеру подходит очередь. Продавщица взвешивает два батона и заворачивает их в серую бумагу. В эту минуту место перестает существовать: остановленное движение наконец разрешается покупкой. Абстракция, которая весь день держалась на ногах, словах, чернилах и тетради, растворяется в одном жесте — протянуть деньги, взять свёрток. За спиной, где-то после ста шестидесятого номера, уже говорят: «Кончилась».

Дома человек моет руки. Синие цифры беднеют под краном, но не сразу: на следующее утро ещё можно прочесть «147». Куда девается абстракция, когда номер смыт? Она возвращается в плоть, из которой вышла: в усталость ног, в умение стоять в очереди, которым тело теперь владеет, в историю, которую расскажут за ужином.

Абстракции не живут на небе и не живут в черепе. Они живут, пока их несут, — телом, разговором, записью. В следующих статьях я пройду по этим трём носителям по отдельности. «Не», в котором тело помнит почти все. «Он думает, что…», которое держится только в разговоре. Ноль, у которого тела почти не осталось, зато осталась вся история школы. Но начало у всех одно — остановка, которой нашли носителя.

Примечания

  1. Я. Корнаи, «Дефицит» (1980). ↩︎

  2. Г. Фреге, «Мысль: логическое исследование» (1918). ↩︎

  3. М. Мерло-Понти, «Видимое и невидимое» (1964), глава «Переплетение — хиазм». ↩︎

  4. W. Mischel, N. Baker, Cognitive appraisals and transformations in delay behavior // Journal of Personality and Social Psychology, 1975. ↩︎

  5. C. Kidd, H. Palmeri, R. Aslin, Rational snacking // Cognition, 2013. ↩︎

  6. R. Koomen, S. Grueneisen, E. Herrmann, Children delay gratification for cooperative ends // Psychological Science, 2020. ↩︎

  7. И. М. Сеченов, «Рефлексы головного мозга» (1863); З. Фрейд, «Положение о двух принципах психического события» (1911); А. Гелен, «Человек. Его природа и положение в мире» (1940). ↩︎

  8. Э. В. Ильенков, «Идеальное» // Философская энциклопедия, т. 2 (1962); «Диалектика идеального» ↩︎

  9. М. Хайдеггер, «Бытие и время», §13 ↩︎

  10. J. Winawer et al., Russian blues reveal effects of language on color discrimination // PNAS, 2007. ↩︎

  11. J. Martinovic, G. V. Paramei, W. J. MacInnes, Russian blues reveal the limits of language influencing colour discrimination // Cognition, 2020. ↩︎

  12. Л. С. Выготский, «Мышление и речь» (1934), гл. 6. ↩︎

  13. M. de Vega et al. // Journal of Neuroscience, 2016; D. Beltrán et al. // Frontiers in Psychology, 2019; F. Vitale et al. // Cortex, 2021. ↩︎

  14. A. Zuanazzi et al., Negation mitigates rather than inverts the neural representations of adjectives // PLoS Biology, 2024. ↩︎

  15. R. T. Devine, C. Hughes, Relations between false belief understanding and executive function in early childhood: a meta-analysis // Child Development, 2014 ↩︎

  16. J. Pyers, A. Senghas, Language promotes false-belief understanding // Psychological Science, 2009. ↩︎

  17. F. Domahs et al., Embodied numerosity // Cognition, 2010. ↩︎

  18. M. C. Frank, D. L. Everett, E. Fedorenko, E. Gibson, Number as a cognitive technology // Cognition, 2008. ↩︎

  19. E. Spaepen et al., Number without a language model // PNAS, 2011. ↩︎

  20. «Не»: R. Feiman et al. // Language Learning and Development, 2017. Ноль: H. Wellman, K. Miller // British Journal of Developmental Psychology, 1986; E. Kutter et al. // Current Biology, 2024. У взрослых код числового отсутствия отделён от кода «ничего не увидел»: B. Barnett, S. Fleming // eLife, 2026.а ↩︎

  21. П. Бурдьё, «Практический смысл» (1980). ↩︎

  22. К. Маркс, «Капитал», т. 1, гл. 1 ↩︎

  23. К. Маркс, Ф. Энгельс, «Немецкая идеология» (1845–1846) ↩︎

  24. Моя статья Dasein факта. ↩︎

  25. Э. Гуссерль, «Начало геометрии» (1936). ↩︎

Источник

Философия

5.9K пост5.7K подписчик

Правила сообщества

Сообщество создано ради общения, поэтому не рассчитывайте на помощь с поднятием рейтинга.


Огромная просьба: не выкладывайте посты, нацеленные на разжигание религиозных войн. Все аргументы сторон мы уже давно изучили;)


Дешевые провокации, откровенная дичь, а также посты не по теме сообщества будут перемещаться в общую ленту сразу после объяснения причин.

0
Автор поста оценил этот комментарий

Ебааать, ну портянка. Собно, всю её читать я даже не собираюсь я и так в то время жил. оО

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества