Планеты нет. Значит, телескоп плохой⁠⁠

Астроном рассчитывает орбиту планеты по законам Ньютона. Смотрит в небо — планета движется не так, как должна.

Всё, механика Ньютона опровергнута?

Астроном не торопится. Возможно, рядом есть другая планета, и её притяжение мешает расчётам. Он вычисляет, где искать соседку, направляет туда телескоп — пусто.

Теперь-то пора отказаться от теории?

Рано. Планета может быть слишком маленькой, чтобы её увидел этот телескоп. Нужен инструмент помощнее.

Проходят годы, появляется новый телескоп. Планету снова не находят.

Ну теперь всё?

Опять нет: возможно, её закрывает облако космической пыли. И дальше можно придумывать новые проверки — или новые оправдания.

Это мысленный пример философа науки Имре Лакатоса, а не история реального открытия. Его пересказывает Аркадий Липкин в нашей лекции о философии науки.

В нём неприятная ловушка: наблюдение проверяет не один закон в вакууме. Вместе с ним мы проверяем расчёты, сведения о других небесных телах и возможности приборов. Если что-то не сошлось, ошибка может быть в любом из этих мест. Сразу выбрасывать всю теорию было бы слишком просто.

Но если каждую неудачу можно объяснить ещё одной невидимой причиной, любимая теория рискует стать неуязвимой. Что бы ни случилось, для неё найдётся оправдание.

Получается, по одному ответу «теория не совпала с наблюдением» ещё нельзя понять, перед нами научная работа или бесконечное спасение любимой идеи.

А где бы вы провели границу? Как отличить разумное «мы пока не всё учли» от «я ни за что не признаю, что ошибся»?

Источник: Аркадий Липкин, «Логическая критика позитивизма К. Поппером», фрагмент 7:53–8:56:

https://www.youtube.com/watch?v=ERxkogo7d0M&t=473s