Падение Демайи⁠⁠

Блаженен верующий,

Ибо встретит он в конце горестей избавление.

Ибо за терпение его, да придёт нега на род его

И возвысится униженый и возыграет кровь в жилах ворона.

Проклят забывший,

Ибо придёт расплата за опрометчивость его,

И кара её — умерщвление и забытие...

И уйдёт эпоха жадного до знаний сиакорры,

И придёт время жадного до крови сквирра...

Памяыти многоыя кровяя. Книга пророчеств скалинов, ведда третья.

Часовой потянулся, его дежурство подходило к концу. Сегодня дежурил на этой части стены молодой худощавый эльф по имени Сигарда. Он поправил шлем и пробормотал с улыбкой дежурную фразу: «Я передаю пост в том состоянии, что принял...» Фраза ничего не значащая. Так, формальность. Веками ее произносили часовые на стенах Демайи — города залива. Так было заведено. Всё время было спокойно, хвала королеве Икате-Раине. Спокойно было и сегодня.  

Но вдруг глаз часового стрельнул вбок. Какой-то посторонний отблеск, вспышка привлёк его внимание. Там, со стороны болот Сакаллы, у самых стен города копошилась какая-то черная кучка тьмы. Вдруг там вновь блеснул огонек похожий на свет америтового светильника. Эльф пригляделся. Стены Демайи были высоки, но на всякий случай у часовых имелись особые магические кристаллы, сквозь которые можно было разглядеть то, что творилось внизу. Сигарда приложил к глазу такой кристалл и с ужасом увидал в нём, как под покровом ночи сотни и сотни одетых в шкуры скалинов — варваров из рода людей, ползут под стены эльфийской цитадели.

— Невозможно! Это невозможно! — пробормотал часовой. Он было опустился на холодный мрамор стены, потирая лоб, в надежде избавиться от морока, но снизу донёсся тонкий, еле уловимый лязг. Сомнений не было — кто-то карабкался на стены города.

Сигарда вскочил. Срочно нужно было трубить в рог тревоги, как того требовал устав караульной службы!

Он бросился к ближайшей башне, где находилось сигнальное устройство. Эльф, гулко топая сапогами по мрамору, подбежал к караульному пункту и обомлел. Вместо наряда дежурных его там встретила тишина. Кровь в тени америтовых светильников на белом мраморе смотрелась чужеродно. Кристаллы америта, или, как его называли эльфы, миарина, бросали мертвый холодный свет, и в нем лужи бардового цвета казались черными. Ужас сковал Cигарду. Тела его соратников, разорванные чудовищными когтями, лежали по краям площадки караульной башни. Молодой эльф с испугом отступил, но, вспомнив момент присяги, выдохнул и решительно бросился к стоящему посреди башни рогу.

Рог стоял прямо посередине площадки на медных подставках. Ранее он принадлежал какому-то неведомому гигантскому животному, Сигарда никогда не задумывался, сколь же велико было то животное, коль его рог в самом толстом месте нельзя было обхватить руками! Но сейчас было не до того. Устав требовал немедленно протрубить тревогу. Солдат подбежал к рогу, набрал в лёгие побольше воздуха и тут же его выпустил от сильного удара. Какое-то странное существо, тонконогое, с головой барана, покрытое кудлатой шерстью, словно материализовалось из неоткуда и нанесло удар эльфу в живот. Страшные когти, те самые, что убили его товарищей, пробили бедолаге тонкую серебряную кольчугу и выпустили внутренности. Упав на залитый кровью пол, молодой парень видел, как через стену лезут обернутые в грязные шкуры люди. Один из них, заметив лежащего в луже крови, но ещё живого эльфийского солдата, кровожадно оскалился желтыми зубами и двинулся к нему, воздев каменный топор.  

Сигарда был уже почти отошел в мир иной, когда внезапно, словно его ударило молнией, он резко выгнулся. Затем он неуклюже заскользил руками по мрамору, поднялся на ноги и, двигаясь, как марионетка, подошёл к рогу и затрубил. Скалин бросился к нему, но не успел перехватить.  

Над сонной Демайей раздался грозный рёв. Он тяжелым резонирующим басом поднял всех, кто сладко спал в этот предрассветный час. Стаи птиц взметнулись в небо, напуганные этим громким, резко оборвавшимся звуком. Город, который тысячелетиями жил без войн, зашевелился, подобно муравейнику, застигнутому врасплох хищником. Солдаты выбегали из казарм, маги хватали свои посохи, и яркие сферы на шпилях высоких башен засияли белым светом. Но часовой этого уже не видел. Он лежал с расколотым черепом, а через его труп переступали новые и новые захватчики. Вторжение в земли эльфов началось!