Озерный маньяк | Глава 9⁠⁠

Дом, в котором жил Балис Смятона, выходил окнами прямо на костел. Узкий подъезд, крошечное крыльцо, ступени на второй этаж, спертый воздух и старая деревянная дверь, выкрашенная в ярко-красный цвет.

Дверь в квартиру усопшего была открыта. Рядом неприкаянно стоял Виталий.

— Уже проверили его телефон и компьютер? — спросил Соммерс, поднимаясь на лестничную площадку.

Виталий покачал головой:

— Нет, мы вас ждали.

— Проверьте мессенджеры, электронную почту и все, что он хранил на дисках, — велел Соммерс, надевая перчатки.

Он переступил порог квартиры, и в легкие тут же пробрался сладковатый трупный запах. Здесь было душно, несмотря на открытые форточки. Он коснулся батареи — горячие…

Комнат было всего две: большая, узкая гостиная, совмещенная с кухней, и крошечная спальня. Жилище Смятоны было невероятно аскетичным — старая мебель советских времен, паркет, который ходил ходуном и поскрипывал при каждом шаге. На стареньком телевизоре висела белая плетеная салфетка, а вышивка на подушках выцвела от времени.

На полках серванта пылился старомодный хрусталь, на кухне — чашки из разных наборов. На плите скучал чайник в красный горошек.

Только стулья выбивались из общей обстановки — на них совсем недавно сменили обивку.

Усевшись на один из них, Соммерс оглядел кухню.

— Босс! — на пороге появился Бут с коробкой в руках. — У Смятоны был кнопочный телефон, компьютера не было. Мы нашли на кровати какие-то бумаги…

— Давайте сюда, — откликнулся Соммерс, забирая коробку и водружая ее на стол.

Внутри лежали стопка квитанций на оплату коммунальных услуг, перетянутая канцелярской резинкой, десяток бумажных налоговых деклараций, аккуратно подклеенных к листу картона. В отдельном конверте — несколько открыток с поздравлением от Мили Смятоны.

— Есть еще что-то? — спросил он, но понял, что ни Бута, ни Виталия в комнате уже не было.

Соммерс фыркнул:

— И правда, зачем мне помощь двух балбесов…

Он наугад открыл кухонный шкаф и поглядел внутрь. Затем открыл следующий шкаф, и еще один.

Крупа. Мука. Макароны. Пакет с пакетами. Шкаф для пустых бутылок. Шкафчик с чаем и сухарями…

Повсюду царил идеальный порядок — кроме одной полки, где горой была навалена кухонная утварь.

Переместившись в гостиную, Соммерс поочередно открывал дверцы комодов и внимательно осматривал содержимое.

Инструкции, гарантийные талоны, аккуратные стопки выцветших чеков и рецептов на лекарства — все было педантично рассортировано по большим конвертам и подписано одной и той же черной ручкой.

«Завещание», — прочитал он и выудил с полки бумажную папку. К его досаде, внутри было пусто.

В платяном шкафу висело несколько старомодных рубашек, пара свитеров и повидавшие виды брюки. Соммерс методично прощупал карманы — пусто.

В одном из ящиков нашлась большая плетеная корзинка с лекарствами. А вот здесь порядок заканчивался — инструкции валялись отдельно от коробочек, некоторые блистеры были пустыми, на дне лежали половинки таблеток.

Нахмурившись, Соммерс отошел от шкафа на пару шагов и окинул взглядом мебель.

Идеальный порядок. И хаос. Взгляд его упал на папку с надписью “завещание”. Смятона как будто готовился к своему уходу, но не успел закончить все дела…

Он развернулся и поглядел на кухонные ящики. Тогда старик должен был избавиться от лишнего хлама.

Вернувшись на кухню, Соммерс вытащил мусорное ведро для бумаг и вытряхнул его содержимое на пол.

Чеки, чеки, множество старых и новых чеков, пожелтевшие распечатки с художественными текстами, вырезки из газет с кроссвордами и загадками.

Похоже, в последние дни жизни Смятона и правда наводил порядок…

Стоя на корточках, он перебирал бумаги, бросая обратно в ведро смятые листки и обертки от конфет «Рута».

Покупка в местном супермаркете, и еще одна, и еще. Хлеб, молоко, зубная паста, лук, картофель… Снова картофель, снова лук, снова зубная паста и хлеб.

Жизнь Смятоны казалась до боли однообразной и слишком уж аскетичной…

Оплаченный чек на отправку открытки из местного почтового отделения… Рождественский чек на покупку рогалика с корицей в пекарне.

— Черт, да этот мужик устроил себе целый праздник, — пробормотал Соммерс.

А еще, Смятона в начале ноября прошлого года сделал покупку в аптеке Утены — десяток шприцев.

Рука Соммерса замерла над мусорным баком. Он нахмурился и снова взглянул на чек. Едва слышный импульс интуиции заставил его отложить чек с сторону.

Он нашел еще пару уведомлений об отправке почтовой открытки, и еще один чек на покупку хлеба и молока…

Его взгляд упал на смятый огрызок листа А4. Похоже, это было какое-то извещение… Отправителем значилась фармацевтическая компания «Литфарм», а получателем — Балис Смятона.

— Компания вынуждена отказать в производстве и продаже пятнадцати миллилитров тетродотоксина… — прочитал Соммерс вслух, и голос его надломился. — …ввиду того, что не имеет данного препарата в линейке производства.

Сердце Соммерса гулко забилось в груди. Он уселся на пол, привалился к кухонному ящику спиной и ошеломленно оглядел квартиру. Шприцы. Запрос на тетродотоксин…

Балис Смятона — Озерный маньяк?

Короткий миг торжества быстро увял.

Бедный старик — без связей, без компьютера, даже без электронной почты, два десятка лет ухитрялся похищать и убивать людей самым изощренным способом? Столько лет ловко скрывался, и вдруг так грубо ошибся, оставив после себя улики?

Нет. Все это слишком просто. И слишком нелогично…

Соммерс медленно выдохнул и еще раз поглядел на огрызок извещения. Нижняя часть, где должны были стоять подпись руководителя и печать предприятия, была оторвана.

Встав на четвереньки, он тщательно перебрал оставшийся мусор. Чек на гречневую крупу. Чек на чай. Чек на хлеб и масло. Обертка от конфеты “Рута”… Увы, вторая половина извещения пропала.

Опустившись на пол и прикрыв глаза, Соммерс погрузился в размышления.

Допустим, Смятона двадцать лет где-то доставал миорелаксант и тетродотоксин. Он знал, где и у кого их купить. И вдруг именно сейчас пишет в фармацевтическую компанию запрос на один из них.

Как старик мог не знать, что физическому лицу их не продадут просто так? Для этого нужно собрать бесчисленное количество бумаг, разрешений и оформить закупку через юридическое лицо.

Да и разве не было разумнее найти другой, более доступный яд?

Бред…

Бред чистой воды. Смятона не мог этого сделать. Где он знакомился с жертвами? Где лепил из них эти гребаные статуи? И как отвозил трупы в балку — на старом велосипеде?

Ответ был один. И он был очевиден.

Никак.

Кто-то пытался сделать из Смятоны козла отпущения. И старик облегчил этому кому-то работу, очень кстати умерев. А мертвый Смятона себя защитить уже не мог.

Подставив извещение к тусклому свету кухонной лампы, Соммерс вгляделся в бумагу — свежая, будто напечатанная только сегодня. Судя по чернилам, это сделал обычный, дешевый принтер, каких полно в любой квартире. И еще одна маленькая деталь — аппарат имел небольшой дефект — оставлял едва заметные точки по всей ширине листа.

Улику подделали, и сделали это из рук вон плохо. Тот, кто ее напечатал, был ленив и небрежен. Наверное, рассчитывал, что тупой столичный детективчик купится на эту бумажонку, объявит Смятону маньяком, вернется в Вильнюс, получит премию и заживет прежней жизнью.

Соммерс вдруг помрачнел. А ведь этот кто-то узнал о тетродотоксине раньше него самого…

Все было куда хуже, чем он думал. В лаборатории Джонаса завелась крыса — она сообщила пособнику о ядах. И еще одна, похоже, служила в полицейском участке Любиц. И обе они покрывали настоящего преступника…

Злость закипела в его крови и запульсировала в висках. Соммерс скривился, глядя на извещение.

В этот момент он услышал звук шагов на лестнице. Признаться в том, что нашел “улику” на Смятону — значит, подставить старика, предать память жертв преступления и выгородить настоящего убийцу…

Нет, черта-с два он признается в том, что нашел эту “липу” на Смятону…

Торопливо спрятав извещение и чек на шприцы в карман, он собрал мусор и вернул ведро обратно под раковину. Он успел сесть на стул и принять задумчиво-рассеянный вид, словно давно закончил работу и предавался меланхолии.

На пороге стоял Виталий, коротко взглянув на Соммерса, а затем оглядев комнату, инспектор неуверенно проговорил:

— Нашли что-нибудь?

Эти двое — Виталий и Бут — побывали в квартире старика раньше, а значит могли подбросить “улики” в мусорный бак. Эти двое также могли быть причастны к порче записей с камер.

Им больше нельзя доверять.

— Я увидел достаточно… — уклончиво ответил он, с трудом поднимаясь на ноги.

— Куда теперь, детектив?

Соммерс снял перчатки:

— Я еду в дом Лейстис составлять фоторобот Андерсена. А вы можете отдыхать.

Он прошел мимо инспектора, и заметил на его лице следы внутренней борьбы.

* * *

Вечерние сумерки коснулись города, здания потеряли объем, и очертания улиц поплыли. Справа, вплотную примкнув к ряду домов, угрюмо высился темный силуэт старого храма. Даже отсюда Соммерс смог различить горгулий, злобно щерящихся на всех, кто поднимался по ступеням.

Линии улиц стали зыбкими, немного нереальными, и этот вид вызывал легкую тревогу и странное оцепенение.

Стоя на крыльце, Бут курил. Он был бледен и, похоже, серьезно  встревожен. Заметив его, инспектор протянул пачку сигарет. Соммерс покачал головой и поглядел на храм.

Священник в маленьком городке мог знать больше, чем любой полицейский и даже психотерапевт. А все потому, что не вел записей в официальных документах и тщательно хранил тайну исповеди.

— На сегодня отбой. Езжайте по домам, — сухо обронил Соммерс.

Бут кивнул, и вдруг спросил:

— Будете ночевать у Лейстис, шеф?

— Уже все об этом знают?

Затушив сигарету о мусорный бачок, инспектор мрачно хмыкнул и ответил:

— Город уже спорит какого цвета будут салфетки на вашем свадебном столе.

— А если я зайду в церковь, как быстро они придумают дату венчания? — злобно усмехнулся Соммерс.

Махнув озадаченному Буту рукой, он зашагал к зданию костела.

Мощные деревянные двери были плотно закрыты. Горгульи следили за ним с ненавистью и злобой, но вблизи Соммерс заметил, что их острые зубы покрошились и обломались от времени и плохого ухода. Лики неизвестных ему святых смотрели с осуждением. Но больше вопросов вызывал маленький ангелочек, повернувшийся к нему своим божественным задом.

Рассеянно похлопав по карману в поисках несуществующей сигаретной пачки, Соммерс вспомнил, что давно бросил курить. Забравшись по ступеням вверх, он толкнул огромную дубовую створку — к его удивлению та легко и бесшумно открылась.

Внутри костел выглядел аскетично — ряды простых деревянных лавочек, скромный иконостас в дальнем конце зала и простенькое распятие над ним.

Вдоль стен горели искусственные свечи, отбрасывая мерцающие блики на небольшую стеклянную коробочку с пожертвованиями.

Дверь за его спиной захлопнулась, отрезав звуки города, и его окружила благословенная тишина.

— Этот храм слишком прост, чтобы заинтересовать туристов. Но те, кто ищет благодать Божию, находят ее здесь, — разнесся под арочными сводами зала приятный баритон. — Смотря, что вы ищете, детектив Соммерс.

Это был удивительно сбалансированный голос — достаточно громкий, чтобы его было слышно в каждом уголке храмового зала. Но при этом удивительно мягкий, вкрадчивый и приятный для благодатного слушателя. Соммерс мог поклясться, что он принадлежал священнику.

Он огляделся.

Святой отец стоял рядом с исповедальней и расправлял занавески. Только когда ткань легла аккуратными ровными волнами, он закончил свое занятие и неспешно направился к гостю.

Это был высокий, тонкий человек средних лет, в рясе, с крестом на шее и библией в руках. Он носил очки с тонкой оправой и его лицо выражало одновременно одухотворенность, непоколебимое спокойствие и уверенность, что, наверняка, помогало ему направлять паству. Соммерс заметил, что его спина выглядела неестественно прямой, а одно плечо было чуть ниже другого.

— Я ищу информацию, — ответил Соммерс честно.

— В храме божьем информация — бесценный, и в то же время, опасный дар. Ее тщательно охраняет тайна исповеди, детектив, — на лице святого отца пробежала короткая вежливая улыбка.

— Мы с вами служим светлой стороне, святой отец, — не сразу сказал Соммерс и поглядел на роспись на потолке. — Я верю, что вы нарушили бы тайну исповеди, услышь вы о совершенном в городе преступлении.

— Несомненно, — едва заметно кивнул тот и замер в умиротворенном молчании.

— Значит… — Соммерс вперил свой особый, сканирующий взгляд в святого отца. — Вы не слышали от своих прихожан ни о чем таком?

— Полиция узнала бы об этом в тот же час, детектив, — заверил его служитель храма, поправил очки и вновь замер как непоколебимая скала.

Соммерс переступил с ноги на ногу.

— А вы бы сообщили в полицию, если бы услышали о секте сатанистов?

Напускная важность сползла с лица святого отца, а вокруг рта прорезались глубокие морщины.

— Вы сейчас серьезно? — его голос дрогнул, и святой отец вдруг превратился в самого обычного человека. — Они что… Вернулись?

Соммерс внутренне подобрался. Значит, слухи о местной секте правдивы?

— Я бы не стал вам лгать, — ответил он. — Особенно здесь. Расскажите, что вы знаете.

— Давайте присядем, — нервно поправил очки святой отец, оглянулся и махнул на одну из десятка пустующих лавочек.

Соммерс уселся на холодное, лакированное дерево и почувствовал себя неуютно под осуждающим взглядом распятого Христа.

— Лет пять назад в Вильнюсе узнали про наш город. Про этих несчастных потерявшихся духов в Озерной балке. Вы, наверное, уже слышали об этом…

Святой отец не спрашивал, он утверждал, но Соммерс все равно кивнул.

— Здесь побывали журналисты, фанатики, искатели внеземных разумов. А потом появились они… — священник сделал паузу, подбирая правильные слова: — Заблудшие души.

— Чем они заслужили такой эпитет? Принадлежали к другой конфессии или придерживались разрушительных взглядов? — спросил Соммерс.

— Вряд ли они придерживались какой-то веры, детектив, — ответил священник осторожно. — Были ли их взгляды разрушительными? Несомненно.

Соммерс молча слушал. Святой отец тихо кашлянул в кулак и продолжил:

— Они арендовали дом на окраине. Вели асоциальный образ жизни, наносили некоторый вред окружающей среде и попирали учения Господа — портили надгробия на местном кладбище, использовали кровь и несчастных кур, вызывая духов, демонов и сатану.

Чем больше Соммерс наблюдал за священником, тем больше убеждался, что тот что-то недоговаривает. Его реакция, когда святой отец услашал про сатанистов, была слишком резкой. Вряд ли его беспокоили глупые ритуалы на кладбище.

— Святой отец, давайте начистоту, — сказал он.

Служитель церкви оглянулся на двери, сцепил руки в замок и сказал:

— Они смущали умы наших детей…

— Наркотики? — негромко спросил Соммерс.

Ему не нужно было смотреть на святого отца, чтобы понять, что попал в точку. Где есть асоциальный образ жизни, неформальная компания и специфические развлечения, там всегда присутствовали алкоголь и дурь.

— Они употребляли и продавали?

— Приглашали к себе домой, давали попробовать бесплатно. Подсаживали, а следующие дозы продавали. Они распространяли деструктивные идеи о том, что нужно жить легко, без обязательств… — голос святого отца стал совсем уж тихим, а его каблук начал отплясывать быстрый ритм: — Полиция пыталась поймать их на распространении, но все без толку.

— Но вы все же решили проблему? — спросил Соммерс, снизив голос почти до шепота.

— Шеф полиции и некоторые наши жители… Э-э, нашли к ним подход. И я не хотел бы никому навредить, рассказывая об этом.

Соммерс откинулся на неудобную спинку лавочки, поглядел на распятие:

— Я последний человек, кто навредил бы людям, защищавшим город.

— Мой племянник пострадал. Перебрал этой новомодной соли, впал в странный транс, и с тех пор он так и не стал прежним, — святой отец потер лицо. — Я тогда помогал шефу. Поэтому послушайте меня, детектив, если они снова приехали в город, быть беде.

— Я вас понял, святой отец.

Взглянув на распятие, священник вновь осенил себя крестом, беззвучно произнес короткую молитву и со взглядом, полным беспомощности, повернулся к Соммерсу:

— При всем моем уважении к нашим инспекторам, они еще слишком молоды и неопытны… Я был бы спокоен, если бы вы лично проконтролировали это дело.

Вытащив из кармана визитку, Соммерс протянул ее святому отцу:

— Если вы что-то узнаете, сообщите мне. Можете звонить в любое время, мне сейчас нужна любая…

Он не успел договорить — входная дверь хлопнула и в храме появился седовласый старец в шляпе-федоре. Сняв головной убор, он в почтении склонил голову, перекрестился и медленно засеменил к алтарю.

Они оба молчали, пока пожилой посетитель не прошел мимо.

— Я думаю мы поняли друг друга, детектив, — сказал святой отец, поднимаясь на ноги.

— Сделаю все, что в моих силах, — дал обещание Соммерс.

Его шаги гулким эхом звучали под сводом храма, когда его догнал вновь набравший силу голос священника:

— Вы в любой момент можете прийти и исповедаться, детектив.

Соммерс ответил не оборачиваясь:

— А я ни в чем не раскаиваюсь, святой отец!

— Добрый вечер, я хотел узнать, в какой номер заселился Раймонд Паулюс, — сказал Соммерс, придерживая телефон у уха плечом.

— Это же детектив Соммерс? — спросил женский голос в трубке.

— Он самый.

— Тогда ни в каком. Он сказал, что ему комната не нужна, заселил вас в номер, оставил вещи и уехал.

— А он не говорил куда? И где собирается жить?

— Нет. А я и не спрашивала. Я же не его мама. Кстати, ваш номер оплачен до конца недели, вы в любой момент можете вернуться.

— Я понял, спасибо.

Чертыхнувшись, Соммерс ударил кулаком по рулю. Ситуация с Раймондом окончательно вышла из-под контроля. Где сейчас старик, он не знал. Как и не знал его роли во всей этой гнилой истории…

Он набрал новый номер и выкрутил руль, поворачивая с парковки супермаркета в сторону Озерной балки.

— Компания Литфарм. Добрый день, с вами говорит Мария, — услышал он приятный женский голос.

— Добрый день, Мария. Это детектив Маркус Соммерс, отдел по расследованию тяжких преступлений. Могу я услышать сотрудника, который занимается обработкой почты?

— Вы можете поговорить со мной, — с готовностью ответила девушка.

— Хорошо, спасибо. Я веду расследование, и в рамках него у меня появился документ, извещение, выданное вашей компанией на имя Балиса Смятоны. Мне необходимо подтвердить, отправляли ли вы это извещение. Оно датировано ноябрем, точнее, третьего ноября прошлого года.

На том конце провода возникла небольшая пауза:

— Детектив Соммерс, вы хотите оформить свой опрос официально? — наконец услышал он.

Город остался позади, и теперь вокруг были только деревья, какие-то заброшенные участки и небольшие полосы вспаханной земли.

— В этом пока нет необходимости. Я предварительно проверяю факты, — ответил он осторожно.

— А, ну тогда я прямо сейчас посмотрю почту, минутку… Третьего ноября?

— Ага.

“Шкода” неспешно катила по асфальтовой дороге в густом тумане. Соммерс рулил одной рукой, другой включил громкую связь и задумчиво гладил ушибленный подбородок.

— Вы знаете… Я не вижу ни одного запроса, ни извещения с таким именем. А какую компанию представлял господин Смятона?

Соммерс гадко ухмыльнулся.

— Никакую, он физическое лицо, — стараясь говорить сдержанно, ответил он. — Если это поможет, запрос был на производство тетродотоксина.

— Нет, детектив. Ни писем, ни ответа от нашей компании я не вижу. К тому же, такой запрос… Очень странный! Мы не работаем с физическими лицами, и не производим тетродотоксин.

— Я все понял. Мария, спасибо большое за помощь! — криво улыбаясь сказал он.

— Не за что, детектив. До свидания.

Бросив телефон на сиденье, Соммерс почесал скулу. Теперь он точно знал, что извещение, которое он нашел в мусорном баке Смятоны, было плохо сделанной липой. И теперь ему предстояло поймать ублюдка, который его сделал…

Свернув на дорогу, ведущую на ферму Лейстис, Соммерс нажал на тормоз и с тоской поглядел на разбитую грунтовку. С минуту он боролся с собой, а затем медленно и осторожно поехал вперед, стараясь держаться левой стороны дороги, где луж было меньше, и они не были такими глубокими.

Несколько минут он сидел в машине, слушая, как щелкает двигатель его машины, остывая на вечернем холоде. День еще не закончился, и ему предстояло серьезно поработать, но на него уже накатывали сонливость и усталость…

Сунув телефон в карман, он сгреб пакеты, бумаги от Грюнуса и зашагал к дому.

Открыв дверь дома Лейстис, Соммерс шагнул в холл и тут же погрузился в теплые ароматы обитаемого дома. Свет горел во всех комнатах, но Ирмы нигде не было.

Навстречу ему, неловко переваливаясь с боку на бок, вышел Амат.

— Эй, привет, парень! — обрадовался он.

Амат ткнулся ему в ногу и замер. Не привыкший к животным, Соммерс неловко потрепал пса по голове.

Куртку он повесил на вешалку, ботинки поставил на обувную полку, а пакеты с продуктами отнес на кухню.

Забравшись по лестнице в свою комнату, Соммерс бросил бумаги на кровать, торопливо сменил рубашку, умылся и оценивающе поглядел на себя в зеркало.

Выглядел он хреново — целый день на ногах с сотрясением его не украсили. Оплывшая физиономия с царапинами и синяками, этот жуткий пластырь на лбу, пропитавшийся засохшей кровью.

Незавидный комплект. Ладно, придется очаровывать Лейстис тем, что было в наличии — врожденной харизмой.

Закинув в рот таблетку аспирина, Соммерс покопался в справочнике телефона и набрал нужный номер.

— Мажюлис, привет, старина! Мы сегодня договаривались портрет нарисовать.

— Конечно, дружище. Я в любой момент готов поработать, — ответил басовитый голос в трубке.

— Понял, понял! Мы скоро онлайн появимся! — пообещал Соммерс, торопливо спускаясь на первый этаж.

Ирму Лейстис он нашел на кухне — та с любопытством заглядывала в пакеты из магазина.

— Добрый вечер, я купил немного продуктов, чтобы не разорять вас… — сообщил он.

Саркастически улыбаясь, Ирма взглянула на него:

— Мне казалось, вы чертовски умный человек, Маркус, а вы болван… Я же владелец фермы, которая поставляет эти продукты в наш супермаркет.

— И вино тоже? — с ехидством осведомился он. И изобразив самую свою обаятельную улыбку, тут же добавил: — Ирма, мне нужна ваша помощь.

— Хотите, чтобы я поймала для вас вооруженную банду?

— Почти! — рассмеялся он. — От вас потребуется напрячь память.

Та лишь в недоумении пожала плечами, уселась на стул и с готовностью воззрилась на него.

— Не против, если мы с комфортом устроимся в гостиной? — спросил Соммерс, мягко улыбнувшись.

Ноутбук стоял на придиванном столике. Рядом притулились тарелки с бутербродами, сыром, колбасками, печеньем и два пустых бокала. Открытая бутылка вина жалась к ножке дивана.

Амат уснул прямо на его ступнях. Соммерс чувствовал тепло его тела и собачье дыхание и не шевелился, боясь потревожить собаку. Это было странно, но он испытывал удовольствие от того, что у нему привалился пушистый, теплый бок…

На мониторе его компьютера появилось суровое лицо в обрамлении густой курчавой шевелюры и длинной бороды. Несмотря на то, что внешность Мажюлиса скорее напоминала бойцового пса на ринге, он был добрейшим малым и лучшим экспертом по лицам, которого Соммерс когда-либо знал.

Отличный художник, сейчас он идеально подходил для очень сложной работы — помочь вспомнить лицо человека, которого Лейстис видела еще в детстве.

— Еще раз привет, старик, — поздоровался тот низким грудным голосом. — У меня все готово. Зови своего свидетеля.

Этот вечер начинался спокойно и размеренно. Таковым бы он и остался, если бы за спиной Мажюлиса вдруг не появился Джонас.

Оттеснив художника плечом, док наклонился к экрану и сощурился. Камера с минуту транслировала оправу его очков и небольшую залысину.

Соммерс стратегически отодвинулся от компьютера. Он бы забился в самый угол дивана, но ему мешал пес, спавший на его ногах.

— Я так и знал! У врача не был. И судя по твоей опухшей роже бегаешь с сотрясением. Ты понимаешь, какие могут быть последствия? — рявкнул Джонас, еще ближе приблизившись к камере. Казалось еще немного, и он выпадет через монитор прямо в гостиную Лейстис.

— Изыди! — гаркнул Мажюлис, отпихнул эксперта и занял собой весь экран:

— Соммерс, где там твоя девочка?

— Идет, — извиняющимся тоном ответил он, пожав плечами. Он и сам не понимал, почему Ирма задерживается.

— Маркус, сходи к врачу и сделай МРТ, слышишь меня?! — крикнул на фоне голос Джонаса.

На его, Соммерса, счастье, в комнату вошла Ирма и уселась перед компьютером. Пространство вокруг нее заполнилось легким цветочным ароматом. Она была в самой обычной одежде: светлые брюки, голубая толстовка, с небрежной гулькой на макушке и сдержанным блеском на губах, но Соммерс почему-то с трудом заставил себя отвести взгляд.

— Добрый вечер, Ирма. Ну что, давайте попробуем нарисовать портрет?

— Добрый! Да, конечно.

— Тогда давайте попробуем сначала вспомнить, каким он был в целом: возраст, какая у него была форма лица, волосы…

Схватив с тарелки бутерброд, Соммерс откусил от него кусок и вдруг понял, что тяжесть, пригвоздившая его ноги к полу, исчезла.

Амат сидел перед ним, очень правдоподобно демонстрируя всемирную скорбь.

Отломив кусок мяса, Соммерс осторожно протянул его псу… И тут же одернул руку — собачья челюсть с лязгом захлопнулась, без остатка поглотив предложенную еду.

“Значит, тебя можно приручить,” — мысленно ухмыльнулся он, отломив еще кусок и предлагая его псу.

Пока они с собакой поглощали бутерброды, бедный набросок лица на экране постепенно обретал черты. Сначала грубые, они постепенно становились все более человечными и подробными, придавая нарисованному лицу характер и некую харизму.

Мажюлис, как истинный мастер, умело задавал вопросы, и Лейстис, незаметно для себя, вспоминала самые мелкие и незначительные детали внешности.

Немного осоловев от еды, Соммерс откинулся на спинку дивана и следил за работой художника-криминалиста…

Миг спустя он понял, что сидит с открытым ртом. Захлопнув челюсть, Соммерс торопливо вытер слюну с уголка губ рукавом. Кажется, он не заметил, как уснул…

Он попытался сесть поудобнее, но понял, что не может — на его коленях спал здоровый лохматый пес.

Соммерс пошевелился, но тут же почувствовал вибрацию, и услышал низкий, угрожающий рык.

Он замер, поглядел на Лейстис и указал пальцем на собаку.

Та пожала плечами, виновато улыбнулась и одними губами произнесла: “Извините! Убрать его?”

Ему почему-то не хотелось, чтобы Ирма убирала собаку. Он покачал головой и махнул рукой.

— Такого размера сережка? — спросил Мажюлис.

— Как пиратская, мне кажется чуть побольше…

Соммерс поглядел на экран. Портрет был почти готов, и Мажюлис дорисовывал мелкие детали.

У Андерсена, которому на фотороботе было лет сорок-сорок пять, было полноватое лицо с густыми усами и бородой. Изображен он был в берете, с серьгой в ухе, черном галстуке-бабочке и длинными волосами, стянутыми на затылке в хвост.

Рисунок больше напоминал не реального человека, а скетч персонажа для какого-нибудь мультфильма. Сколько в этом портрете от реального человека, а сколько от детской фантазии Лейстис?

— Мажюлис, старина, состаришь нашего друга лет на двадцать? — хриплым спросонья голосом попросил Соммерс.

— А, проснулся… Конечно, сейчас все сделаем.

Картинка изменилась — у портрета появились морщины, обвисли веки и щеки. Теперь на них смотрел пожилой мужчина, не растерявший благородства, но значительно сдавший в живости.

— Вышли оба варианта мне на почту и отдай картинку ребятам, его нужно как можно быстрее найти, — попросил Соммерс, стараясь не делать резких движений.

— Как скажешь, старик, — спокойно отозвался Мажюлис.

— Спасибо, дружище, — искренне поблагодарил художника он.

— Всегда пожалуйста… И до свидания, милая леди, был приятно с вами поработать!

— До свидания, Юргис! — улыбнулась Лейстис и кокетливо помахала экрану ручкой.

Сеанс связи окончился. Ирма подняла руки над головой и потянулась, а потом обрушилась на диван и замерла.

— Выматывающая работа, — пожаловалась она, повернувшись к нему.

— Юргис? — усмехнулся Соммерс.

— Ну да, что не так?

— Он работает в управлении двадцать лет, но никто до сих пор не знает его имени. Вам бы в разведке работать, — сказал он, указав в сторону бутылки вина: — Будете вино, которое вы не производите на своей ферме?

— Ха! Я что, слышу сарказм в вашем голосе? — ее бровь изогнулась в напускном удивлении.

— Что вы! Я исключительно благородный человек, абсолютно никакого сарказма… — воскликнул Соммерс, все еще прикованный к дивану тяжелым псом: — Вы не против разлить его по бокалам? Я боюсь шевелиться…

Хмыкнув, Ирма налила вино и протянула один бокал ему.

— Спасибо за помощь с фотороботом, — поблагодарил ее Соммерс.

— Не за что. Интересно, жив ли еще Андерсен. Хорошие были времена, беззаботные и веселые. Мы собирались всей семьей, отмечали праздники… — Ирма с грустью улыбнулась и вдруг помрачнела, наверное, вспомнив о смерти своего деда. — Простите, вам это не интересно.

Соммерс покачал головой и выпил вина:

— Нет, что вы. Хорошо, что хоть у кого-то было счастливое детство.

— У вас оно было несчастным? — почему-то удивилась Ирма, привстав.

— Э-э, ляпнул лишнего, каюсь, — с раздражением на самого себя отозвался он.

Соммерс надеялся, что девушка спустит все на тормозах, но глаза Лейстис разгорелись — похоже, ее поглотила идея выпотрошить его сундук со скелетами.

— Нет-нет! Теперь вы не уйдете от ответа, — с азартом воскликнула она. Села, поджав ноги под себя и выпила вина. — Как удобно, что мой сообщник пригвоздил вас к дивану: и вы не можете сбежать!

Уронив голову на мягкий подголовник, Соммерс вздохнул и уставился в потолок. Делиться своим прошлым ему категорически не хотелось.

— Раз уж вы взяли меня в заложники… Почему вы решили, что оно было счастливым?

Лейстис покусала губу, помолчала и покачала головой:

— Простите. Я поняла, что лезу не в свое дело, — она поставила пустой бокал на столик. — Вы не могли бы мне помочь? Я хочу сходить в подвал амбара, но мне чертовски страшно туда спускаться.

— Я бы с радостью, но ваш сообщник очень хорошо выполняет свою работу… — хмыкнул Соммерс с облегчением, что ему не пришлось изворачиваться от неуместных вопросов.

— Ах, это просто. Амат? гулять?

Больно потоптавшись лапами по его ногам, пес спрыгнул с дивана и потрусил к двери. Через несколько секунд он уже скребся во входную дверь.

— Так просто… — проронил Соммерс, с трудом отрывая зад от дивана. — Показывайте, где этот ваш страшный амбар.

— Это за домом. Там хорошее место — сухое, тихое, если спрятать кого-нибудь очень симпатичного в том подвале, его никто никогда не найдет! — с шутливой ухмылкой проговорила Лейстис, и Соммерс, подыгрывая ей, комично сглотнул.