Ответ на пост «Дом-дурачок»⁠⁠1

Лампочка в торшере ярко вспыхнула и взорвалась. Тюнер в музыкальном комплексе, который что-то нежно напевал, выдал прощальный хрип и стал трещать, что твой сверчок. Бар-холодильник раскрыл дверцы и вывалил на пол кучу нарядных бутылок и коробок; бутылки — вдребезги, по ковру потекли разноцветные пахучие жидкости. Электрокамин ухнул разрядом.
А дальше началось то, чего Токарев никак не ожидал. Лопасти вентилятора, по которому он и не бил вихрем, бешено раскрутившись, слетели с оси и, пропоров обшивку, воткнулись в кресло. Шторы со зловещим шуршанием начали подниматься и опускаться, будто занавес в театре. Дверь так вообще взбесилась — тихонько откроется и ка-ак шарахнет, даже штукатурка сыплется. Приоткроется и снова — шарах! Вдруг включился телевизор, по экрану заскакала вертлявая поп-звезда, которая почему-то басила голосом известного академика: «Да-да, это я тоже знаю». Потом вместо одной программы телевизор выдал две одновременно, показав верхнюю половину ученого (голову, галстук, пиджак) и нижнюю половину певицы, обтянутую белыми рейтузами. От этой лавины ужасов Саша даже сам испугался, не говоря о Николае Степановиче, который давно перестал смеяться и метался, выдергивая штепселя из розеток. Комната словно рехнулась. Уж на что диван существо мирное, так и то поехал, раскладываясь в длину. Николай Степанович как раз пробегал мимо. Рухнул, ударенный по ногам, и был накрыт диваном до пояса.
А потом вовсе началась катастрофа. Откуда-то из-за стены послышался нарастающий шум туалетного бачка. Николай Степанович выкарабкался, проковылял в угол, прихрамывая, и рванул на себя книжный шкафчик. Оказалось, это замаскированная дверь в туалет. Оттуда ручьем потекла вода, стремительно заливая комнату. Николая Степановича наконец прорвало. Он взвыл:
— Грицко, ты где, подлец!
Ко всем этим звукам добавилось идущее отовсюду гудение, плавно переходящее в рев, и хозяин дома принялся лихорадочно озираться, выкрикивая:
— Водопровод! Или канализация?
Словно в ответ с лестницы, ведущей в прихожую, донеслось сочное шлепанье босых ног. Женский голос нетерпеливо позвал:
— Коленька! В ванной что-то со смесителем, кипяток хлещет, а у меня лицо в мыле, ничего не вижу!
Николай Степанович посмотрел на Токарева вытаращенными глазами, просипел:
— Кисонька, я здесь! — и выбежал вон.

(С) Клетка для буйных | Тюрин Александр Владимирович, 1986