Опера «Мадам Баттерфляй» Джакомо Пуччини в МАМТе⁠⁠

Для меня 10 из 12 опер композитора за текущий календарный год.

Хотелось бы, конечно, послушать ее в каком-нибудь театре Санкт-Петербурга, но по датам для меня — все мимо. А собрать максимум Пуччини за этот год было некоторого рода целью.

Билет был мне преподнесен в подарок, так что отзыв будет достаточно развернутый.

Кратенько об общем впечатлении:
Прекрасный оркестр, восхитительная Ирина Ващенко в партии Чио-Чио-сан (остальные распелись через минут 10-12 (не претензия, а наблюдение (в моменте показалось, что дело в акустике зала)), аскетичные декорации (но их достаточно!), дух Японии и Америки - присутствует (гармонично).

Не кратенько о восприятии сюжета:
Было ожидание, что опера доведет до слез, так как некоторые сравнивают трагедию Чио-Чио-сан с трагедией рабыни Лиу из «Турандот». Но… на мой взгляд, это совершенно разное (мотивы, психологический портрет героинь - разные). Лиу жертвует собой ради другого самоотверженно, Баттерфляй — ради собственной картины мира.
Тут сформировалось другое, свое, вероятно, непопулярное мнение...

Обычно этот сюжет подают как историю про невинного ангела и коварного соблазнителя. Но, на мой взгляд, перед нами разворачивается пугающе реалистичная драма двух незрелых людей, которые своими руками уничтожили друг друга.

Пинкертон: не монстр, а инфантил и подлец (в целом неприятный тип, в первом акте было желание ему втащить)

Пинкертон для меня — молодой, глупый и чертовски инфантильный парень, выросший в прагматичной Америке и понятия не имеет, что такое настоящая любовь (он буквально об этом говорит).
Приехав в Японию, искренне очаровывается хрупкой девушкой и заводит «роман в отпуске», воспользовавшись удобной лазейкой в законе, допускающей «временный брак». При этом в первом акте его вокальные партии полны искренней страсти.
Но он слеп и эгоцентричен: для него это просто экзотическая живая игрушка.
В финале же, осознав, какую кашу заварил, он испытывает дикий ужас и раскаяние. Но трусливо сбегает — у него просто не хватает мужского стержня посмотреть ей в глаза.
Злодей бы держал удар и не раскаивался.
Кстати, знаменитая ария «Addio, fiorito asil» звучит как чистый стыд, и Пуччини даёт её пропеть — но ничего искупить ею нельзя.

Чио-Чио-сан, несмотря на легкость, описываемую музыкой, — фигура с жестким самурайским стержнем (очевидно, в отца), ведомая колоссальной гордыней и подростковым максимализмом.
Из-за нищеты 15-летняя девочка потеряла статус аристократки и пошла в гейши. Внимание богатого белого офицера очень подняло ее самооценку. Включился синдром «я особенная, я его покорила».
Она влюбилась не в реального человека, а в свою иллюзию и пошла напролом: предала религию предков ради чужого Бога (получается, пусть, возможно неосознанно ввиду возраста, предала людей, которые ее любили и всегда были рядом), стерпела проклятия и полный разрыв со своей семьей.

Её гордыня просто заблокировала любые пути к спасению. «Быть американской женой или умереть» — здесь это не безвыходность, а жесткий максимализм, не пожелавший пойти на компромисс ради выживания.

При этом я ни в коем случае не умаляю личную трагедию. Напротив, она становится глубже, потому что Пуччини гениально показал её через музыку. Вокал и оркестр здесь отражают то, как герои чувствуют, но, возможно, не то, как оно есть на самом деле.
Композитор построил оперу на жестком столкновении двух музыкальных миров:

Мир Америки — прагматичный и напористый. Когда Пинкертон хвастается своей свободой, в оркестре цинично гремят маршевые аккорды будущего американского гимна. Это музыкальное право сильного, кованый сапог колонизатора.

Мир Японии — хрупкий, прозрачный, основанный на традиционных восточных ладах.

Но Баттерфляй во втором акте уже буквально «заражается» американской темой. Пытаясь доказать консулу свою правоту, она поет обрывки американского гимна, превратив чужую маршевую мелодию в свою священную иллюзию. А её великая ария ожидания — вообще вершина вокального триумфа (зал оценил, было правда великолепно)

Финал оперы — похож не только на слабость абсолютной жертвы, но и на страшный жест мести уязвленного эго. Когда Баттерфляй понимает, что её иллюзорный воздушный замок разрушен, а ей предлагают жить на подачки и отдать ребенка новой жене Пинкертона, её гордость взрывается.
Понимая, что ей не перед кем манипулировать угрозами, она действует.

За те полчаса, что она дает мужу, чтобы прийти за сыном, она вонзает в себя отцовский кинжал (символично?). В эти минуты американская музыка по большей части стирается из партитуры.
Баттерфляй возвращается к своим японским корням и ритуальным темам чести. Опера завершается оглушительным, яростным аккордом в аутентичном японском ладу, который звучит как сокрушительная пощечина западному миру в контексте произведения и как реквием по иллюзии, которая была красива, пока не столкнулась с реальностью.

Баттерфляй умерла непокоренной, по своим правилам, вернув себе лицо, но оставив Пинкертона с неискупимым чувством вины. Столкновение незрелости одного человека и гордыни другого закономерно привело к финалу, где каждый заплатил свою цену.

Зритель здесь до последнего момента видит этот колоссальный разрыв между тем, как красиво и возвышенно герои чувствуют, и тем, к какой страшной, приземленной катастрофе ведут их поступки.

Подписывайтесь на мой тг канал или группу вконтакте - там еще больше авторских отзывов.