Окно⁠⁠

Кенхель сидел у окна и смотрел на улицу. Его комната находилась на втором этаже, поэтому звуки внешнего мира хорошо слышны: снаружи доносилась ругань, чей-то крик, смех, грохот колес и масса других, самых разных звуков, которые всегда наполняют городские улицы.

Он наблюдал за людьми. Они почти все спешили. Некоторые держали голову прямо, осматриваясь по сторонам, другие – думали о чем-то, опустив голову вниз. Иногда пробегали дети, что-то крича и смеясь. Ему тоже хотелось пробежаться, хотя люди его возраста таким не занимаются. Но было одна проблема.

Его ноги уже никогда не смогут бегать, ходить, прыгать. Да что там, они вообще не шевелятся. Шесть лет назад он упал на спину, почувствовав острый укол в позвоночнике. С тех пор ноги перестали его слушаться.

Ему повезло – о нем заботятся. Раз в две недели к нему приезжает сын, привозит еду и рассказывает новости Города. Чаще приезжать не выходит – сын работает в правительстве Города, поэтому всегда занят. Каждый день к нему приходит работница, которая убирает комнату. Она молчалива и всегда торопится: кроме Кенхеля у нее еще много таких клиентов.

Конечно, он может передвигаться по квартире – у него есть замечательное кресло с колесиками, которое может ездить. Но вот спуститься вниз по крутой лестнице и выехать во двор не выходит. Поэтому Кенхель сидит и смотрит в окно за прохожими. Его глаза в круглых очках сосредоточенно пытаются поймать что-то неуловимое на лицах прохожих.

Человек, который родился не способным к ходьбе, со временем свыкается со своей участью. В конце концов, он таким родился – а значит, винить в этом некого. Но Кенхель хорошо помнил свои длинные вечерние прогулки по Городу – он любил ходить по улицам, пестрящим огнями, лицами, судьбами. Как забыть такое? Он точно знал, что раньше был счастлив, и часто вспоминал те моменты своей жизни, которые доставляли ему радость. Но сейчас его жизнь превратилась в серую, монотонно текущую полосу. Каждый день напоминает предыдущий, и кажется, что все это никогда не закончится. Иногда он думал о смерти, и с удивлением понимал, что не боится ее, как прежде, а считает избавлением.

Однажды в комнате раздался глухой стук. Это был мячик, красный и блестящий. Он лежал на полу. Наверное, дети заигрались и нечаянно забросили его в открытое окно. Кенхель подъехал на своем кресле ближе и с трудом наклонился. Мячик был скользкий и упругий. Пришлось здорово постараться, чтобы ухватить его.

Под окном стояла девочка и прищуренно смотрела вверх. Ее верхняя губа приподнялась, показывая недостающие зубы.

- Ты отдашь нам мячик?

Он не мог не улыбнуться на этот наивный вопрос.

- Конечно, отдам. Вы здесь играете?

Девочка обернулась и показала рукой. Неподалеку стояла кучка детворы, наблюдавшая за всем происходящим. Видимо, они боялись подходить.

- Сейчас я его брошу…

Девочка ловко поймала мячик. Но почему-то не спешила уходить.

- У тебя грустное лицо, - заметила она.

Кенхель попытался улыбнуться. Зеркала не было, но он был готов поспорить – вышло паршиво. Он уже отвык улыбаться. Что же ей ответить?

- Просто я уже старенький. В моем возрасте положено ходить с грустной миной и ворчать.

- Нет, это не поэтому, - серьезно ответила его собеседница, - это все потому, что ты сидишь дома. Так говорит доктор Глим. Он говорит, что прогулки укрепляют организм и улучшают настроение.

- Доктор Глим? Да, он верно говорит, я его знаю. Слушайся его. А мне уже, похоже, погулять не придется.

Девочка сморщила лоб и посмотрела в сторону своих друзей. Им надоело ждать и они уже затевали новую игру. Но любопытство пересилило ее.

- А почему? Тебе что, запрещают? Но ты же взрослый!

Он рассмеялся.

- Дело не в этом, понимаешь.

Нужно ли ей знать это?

- Просто, мои ноги… Они уже не ходят, поэтому я сижу здесь.

Скорее всего, сейчас она убежит. Разговор со скучным стариком, прикованным к креслу – так себе развлечение.

Но она не убежала.

- Наверное, тебе грустно?

Он не сразу нашелся, что ответить. А девочка подошла поближе к окну и задрала голову.

- Ты все время сидишь там и смотришь в окно?

- Да, - просто ответил он. – Сижу и смотрю.

Девочка дернула плечом.

- Ужас. Я бы так не смогла. Подождешь немного? Я сейчас.

Она развернулась и побежала к другим детям. Кенхель смотрел ей вслед. Он не помнил, когда в последний раз улыбался так искренне, как сейчас.

Девочка вернулась через пару минут. В ее руке лежал маленький букетик цветов.

- Я нарвала их на клумбе с той стороны дома. Вот, держи.

Кенхель очень удивился.

- Мне? Зачем?

- Как зачем? Чтобы тебе было веселее. Смотри, какие они яркие! Теперь ты не будешь таким грустным.

Он не смог дотянуться, поэтому ей пришлось кинуть букет в окно.

- Я приду к тебе завтра, хочешь?

Кенхель молча кивнул. Он смотрел на маленький разноцветный букет, перебирал тонкие листья пальцами. Цветы источали легкий, давно забытый аромат лета. Стебли податливо гнулись под его прикосновениями.

- Тогда до завтра!

Девочка побежала. Солнце освещало ее макушку, и старику показалось, что вся нежданная гостья сияет, будто свеча.

Остаток дня он провел в поисках емкости, куда можно поставить цветы. В шкафу была ваза, но она стояла слишком высоко. Чашка – это слишком банально, и даже как-то даже неуважительно к такому подарку. А ведь еще нужна вода! Наконец букет был пристроен в старом кувшине на столе. Он долго передвигал его, пытаясь найти лучшее место.

За день он очень сильно устал. Сначала мяч, потом разговор с девочкой, поиски тары для букета. А ведь она придет еще и завтра! Нужно что-нибудь подарить ей… Завтра он обязательно скажет работнице, чтобы та купила конфет.

Мысли проносились одна за другой. Руки, на которые пришлась вся нагрузка, болезненно гудели. Сил хватило только на то, чтобы перетащить себя в постель и завалиться на бок.

Засыпая, он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.