Образ монстра⁠⁠

Внимание: текст содержит сцены психологического насилия, самоповреждения и нездоровых отношений.

Питтсбург, 2024 год. Район Лоренсвилл.

У Оливии был идеальный вкус во всём, кроме мужчин.

Подруги вздыхали, когда она приводила очередного плохого парня: татуировки на лице, неснятая судимость, кислый запах перегара и дешёвых сигарет.

Но Оливия не видела в этом ничего странного. Ей было скучно с нормальными. Те, кто работают в IT, пьют смузи и слушают подкасты, казались ей пластиковыми.

Всё изменилось, когда в её ленте TikTok появился он.

Канал назывался "BASEMENT_NO_EXIT". Никто не знал, кто ведёт его, лицо скрывала чёрная маска с прорезями для глаз.

Но голос... Голос завораживал: низкий, с хрипотцой.

Он рассказывал о том, как убил троих. Без пафоса, без позы. Просто факты.

- Первая была студентка, - говорил он в одном из видосов. - Я ждал её у выхода из метро Сентр-авеню. У неё были каштановые волосы и синяя куртка.

Она стояла и гладила кота. Я подошёл и сказал, что если она не закричит, я сделаю это быстро. Она не закричала. Хорошая девочка.

Оливия пролистала комментарии. Тысячи. Большинство - "ты больной", "я на тебя фбр наведу", "самоубийца". Но были и другие.

Женские аватарки с цветами. "Ты классный", "они сами виноваты", "можно я буду писать тебе?".

Оливия не написала. Она подписалась и включила уведомления.

В первую неделю она просто смотрела. Он выкладывал видео раз в два-три дня: иногда подробности убийств, иногда это был чёрный экран и дыхание.

Во время прямого эфира, где он молчал двадцать минут и только курил, глядя в камеру, у Оливии случилась паническая атака.

Но это была странная атака - сердце бешено колотилось, ладони потели, и где-то глубоко в животе пульсировало горячее, стыдное возбуждение.

Она поняла, что влюблена.

Вторая неделя. Оливия покрасила волосы в каштановый, как у первой жертвы. Купила синюю куртку в универмаге и стала носить её каждый день.

Она перестала смеяться. Ей казалось, что смех это что-то из жизни нормисов, а она уже не с ними.

Она начала оставлять комментарии под видео. Аккуратные, умные. Не "я твоя", нет. Что-то вроде: ""В твоём способе смотреть на мир есть подлинная красота".

Ей ответили сердцем от имени канала. Она чуть не упала в обморок.

Третья неделя - её день рождения. Подруги пришли с тортом, но Оливия не открыла дверь. Она сидела на полу в прихожей, в синей куртке, и пересматривала старые видео.

На одном он показал подвал, где держал вторую жертву - "девушку с фиолетовыми волосами, которая работала в бакалейной лавке и наивно думала,

что все мужчины как её папа".

- Она писала, что любит меня, - сказал он в видео. - Через три дня после того, как я связал её. Представляешь? Через три дня. Мне стало скучно.

Оливия ощутила укол зависти. Ей хотелось быть той девушкой. Лежать на бетоне, связанной, и смотреть, как он спускается по лестнице.

И знать, что никакого завтра не будет. Только сейчас, только его руки.

Она прижала телефон к груди и заплакала от счастья.

Месяц спустя. Она нашла его.

Через странных людей в телеграм-каналах, которые торгуют информацией с чёрного рынка.

За пятьсот долларов ей сбросили адрес: заброшенный котельный цех в промзоне Хомстед, у подножия моста.

И ник - "BASEMENT_NO_EXIT" был привязан к номеру телефона, купленному на левую сим-карту.

Оливия взяла Uber.

Котельная стояла в конце разбитой дороги, уткнувшись в железнодорожную ветку.

Окна забиты фанерой, дверь приоткрыта, из щели тянуло сыростью, мочой и ещё чем-то сладковатым.

Внутри было темно. Она включила фонарик на телефоне.

Бетонный пол, груды шлака, старый котёл, похожий на искореженного робота. И лестница вниз - в подвал, настоящий подвал, о котором он говорил.

Ступеньки влажные, скользкие. Каждый шаг давался с трудом.

Оливия спускалась и чувствовала, как её тело меняется. Кожа покрылась мурашками, но это был не холод. Это было предвкушение: я здесь, я на месте, я дома.

Внизу горела одна лампа, тусклая, жёлтая, подвешенная на чёрном проводе. На полу валялся матрас, покрытый пятнами.

Стены в разводах. И запах. Запах, от которого у неё подкосились ноги.

Он сидел в углу на ящике, человек в чёрной маске, рослый, сутулый. Не двигался, когда она вошла. Только голос - тот самый, низкий, с хрипотцой:

- Ты нашла меня. Молодец. Садись.

Она села на матрас. Не спросила, кто он, зачем, почему. Ей было всё равно. Она протянула руку, коснулась его колена - грубая ткань, под ней твёрдое, жилистое.

- Я хочу остаться, - сказала она. - Как те девушки. Только ты не убивай меня сразу. Дай мне побыть с тобой.

Он молчал долго. Потом снял маску.

Под ней было обычное лицо. Усталое, бледное, с мешками под глазами. На вид ему было лет тридцать пять, небритый, с родинкой на щеке.

Такое лицо можно встретить в очереди за кофе или у водителя школьного автобуса.

Но Оливия смотрела на него, как смотрят на икону - с мольбой и животным страхом, смешанным в одно.

- Ты странная, - сказал он. - Обычно, когда я их привожу сюда, они плачут. Зовут маму. А ты, наверное, хочешь кофе?

Он усмехнулся. И в этой усмешке не было ничего страшного - обычная усталая усмешка человека, который слишком долго живёт среди бетона и плесени.

Оливия рассмеялась в ответ. Первый раз за месяц. Смех вышел нервный, каркающий, похожий на крик вороны.

- Ты не убил никого, - вдруг сказала она. - Это всё выдумка, да?

Он посмотрел на неё. Долго. Потом наклонился вперёд, и она почувствовала его дыхание - кислое, с запахом гнилого зуба.

- А какая тебе разница? - спросил он. - Ты же здесь. Ты хотела быть со мной. Вот я. Просто я. Без масок.

Она хотела ответить, но не смогла.

Потому что в этот момент внутри неё, где-то глубоко, щёлкнуло.

Оливия опустила руку. Ничего там не шевелилось. Но она вдруг чётко, ясно поняла одну вещь: он не убивал никого. Никаких трёх жертв.

Никакой студентки с каштановыми волосами. Ни подвала в промзоне, где держали девушек.

Всё, что он рассказывал в своих видео, - ложь. Чистая, патологическая, красивая ложь.

Он был просто фриком с камерой, который нашёл способ собирать донаты и поклонниц. И она - одна из них.

Она должна была разозлиться. Должна была почувствовать отвращение, обиду, унижение. Встать и уйти. Вызвать полицию.

Вместо этого Оливия почувствовала облегчение.

- Ты никто, - сказала она. Не вопрос - констатация.

Он молчал. Молча смотрел на неё.

- Ты не убивал, - продолжила она. - Ты просто нытик с камерой. Ни одной настоящей смерти. Ни одной настоящей боли. Ты даже не страшный. Ты жалкий.

Он всё молчал. Но в его глазах что-то дрогнуло. Страх? Обида?

Оливия поднялась с матраса. Подошла к нему вплотную. Он был выше, она смотрела снизу вверх и улыбалась.

- Я люблю не тебя, - прошептала она. - Я люблю тот образ, который ты создал. Палача. Маньяка. Бога подвала.

А ты просто скучный неудачник, который врёт девушкам в интернете.

Она взяла его за руку. Он не сопротивлялся. Его пальцы дрожали.

- Знаешь, что это значит? - спросила она. - Что ты теперь должен сделать. Чтобы тот образ стал реальностью. Ты должен убить меня.

Он отдёрнул руку.

- Ты сумасшедшая, - выдохнул он. - Уходи. Пожалуйста.

- Нет, - сказала Оливия. - Ты сам создал этот канал. Сам обещал смерть. Сам рассказывал, как резал. А теперь трусишь? Тогда я сделаю это сама.

Она оглянулась по сторонам. У стены лежало битое стекло, осколок бутылки зелёного цвета, с острым краем. Она нагнулась, подняла.

- Не делай глупостей, - голос у него сел. - Это просто ролевая игра. Никто никого не убивает.

- А я хочу, чтобы убивали, - ответила она спокойно. - Я для этого сюда пришла. Не за кофе или разговорами.

Я мечтала лежать на бетоне в луже своей крови, пока ты смотришь на меня. Ты обещал это. Ты обязан.

Он попятился к лестнице.

- Ты больная, - повторил он, но уже почти шёпотом.

Оливия рассмеялась. И в этом смехе не было истерики, было что-то другое. Свобода. Или безумие, которое стало единственным живым чувством.

- Я знаю, - сказала она. - Но я хочу быть больной. Я хочу, чтобы моя любовь оставила шрам. Чтобы была реальнее, чем твои фейки.

Она приставила осколок к своему запястью. Провела. Неглубоко, но выступила кровь, яркая, горячая, живая.

- Смотри, - прошептала она. - Это для тебя. В подарок. Потому что некому, кроме тебя, это увидеть.

Он уже был на третьей ступеньке. Дышал часто, лицо побелело.

- Вызови скорую, - бросил он. - И не впутывай меня. Я ничего не делал.

Оливия смотрела ему вслед. На её лице не было боли, только сожаление. Не о порезе. О том, что он уходит. Что он не тот.

Что настоящего монстра она так и не встретила, а выдуманный сбегает, как крыса.

- Беги, - сказала она тихо. - Всё равно ты уже внутри меня. Не как человек, а как идея. А идеи не убивают.

Он исчез. Дверь хлопнула.

Оливия осталась одна с осколком в руке, с капающей на бетон кровью, с тишиной, которая вдруг стала оглушающей.

Она села на матрас. Посмотрела на свой телефон, на канал BASEMENT_NO_EXIT, который уже исчез из подписок. Аккаунт удалили.

- Ну и ладно, - сказала она. - Заведу новый. Опять найду кого-нибудь. Или сама стану монстром.

Она достала телефон, открыла камеру, включила запись. Посмотрела в объектив. Улыбнулась во весь рот, счастливо.

- Привет всем, - сказала она. - Меня зовут Оливия. Я хочу рассказать вам историю о том, как сегодня меня бросил маньяк.

Она засмеялась. А потом выключила запись.

И в тишине подвала, под тусклой жёлтой лампой, она поняла, что это только начало. Что её влечение никуда не делось, оно просто ищет новую форму.

Телефон пискнул - пришло уведомление. Новая подписка на только что созданный канал: Olivia_In_The_Basement. Первый зритель.

Она снова улыбнулась.