Ночь на кладбище
«Страшно, пацаны. Давайте выбираться от сюда!», - прошептал Андрейка.
Где-то закаркала ворона и, будто бы это был условный знак, вокруг стали загораться зеленые огоньки..
Размер их был невелик – много меньше наших советских копеек, которые мы частенько получали, на сдачу, покупая четырнадцати копеечное фруктовое мороженое у поселковой продавщицы тети Любы, сдав, предварительно, пару пустых молочных бутылок (бутылки из-под молока, 0,5 литра, принимали по 15 копеек) в пункт приема стеклотары.
…
Было, действительно, страшно..
Такое привычное в дневное время, для нас, для Тимашевских мальчишек, городское кладбище..
Ночью оно покрывалось мурашковыми шорохами и ставящими волосы дыбом тенями.
Днем мы здесь бывали часто – ловили карасей на небольших озерцах располагавшихся внутри периметра.. бегали, промеж могилок, в поисках оставленных конфет.. присоединялись к похоронным процессиям, с любопытством заглядывая в гробы.. до отвала объедались черемухой, которая росла в правой дальней части, рядом с фруктовым питомником, который располагался сразу за кладбищенской оградой.. наблюдали, как могильщики копают, вручную, могилы и спорили на мороженое, выступит (по весне) или не выступит на дне вода..
Мы долго не могли понять, почему на кладбище так много ворон и сорок, но потом решили, что это, скорее всего, потому, что люди, приходящие поминать своих родных, часто оставляют на могилках конфеты в блестящих обертках, а эти птицы любят их коллекционировать – относят конфетки в свои гнезда и их птенцы играются с ними..
…
Было, действительно, страшно..
«Я согласен, пошлите домой», - не выдержал и я.
«Эх вы, храбрецы, - громко, и с иронией в голосе, сказал Сашка, - мы же хотели увидеть, как могилы светятся, когда луна за тучи уходит».
Мы, все трое, были одноклассниками и считались самыми хулиганистыми и самыми отважными.
Теперь получалось, что самым смелым был среди нас именно Сашка.
Я подумал и прошептал, видимо говорить громко у меня таки не хватило доблести: «Хорошо, подождем еще, хотя что-то на небе ни облачка».
Действительно, на небе висела почти полная луна – она будто бы глядела на нас с насмешливой улыбкой и дразнила: «Эй, храбрецы, я тут надолго! А вы?!».
…
Как-то раз мы с пацанами оказались рядом с траурной церемонией, на которой присутствовало много детей примерно нашего возраста.
Оказалось, что хоронили девочку.. наверное ребята и девчата были из ее родного класса..
Девочка была очень красивой – длинные светлые волосы лежали на обеих ее плечах.. даже смерть не испортила ее красоту.. цвет лица у нее был снежно-белый.. у большинства покойников лица были землисто-серого цвета, а эта девочка была, будто уснувшая снежная королева, которая, вот-вот, откроет свои глаза.
Я стоял недалеко от гроба и думал: «Интересно, какого они у нее цвета? Как у снежной королевы, в сказке Андерсена, светло-голубые?».
Взгляд мой скользил по детям, которые пришли проститься и вдруг.. Я увидел наваждение!
Девочка, лежавшая в гробу, стояла, живехонькая, напротив меня!
Видимо почувствовав на себе мой взгляд она подняла голову.. наши глаза встретились.. Теперь я знал, какого цвета были глаза у девочки (сестрички-близнеца), лежавшей в гробу – они были глубинного, темно-синего, цвета..
…
Было, действительно, страшно..
Мы услышали, где-то левее от нас, чей-то голос.. Кто-то шел по кладбищу и негромко разговаривал.. Кажется, сам с собой..
Наши души можно было отскребать от мгновенно посиневших, из-за сцепившего их липкого морозного страха, пяток.
А тут еще Андрейка, попятившись, рухнул в осЫпавшуюся (наверное, захоронение было в зимнюю пору) могилу. Сдавленно крикнув что-то нечленораздельное он вскочил на ноги и стал карабкаться наверх..
Мы с Санькой не стали сдерживать себя – наши пронзительно-дикие крики ужаса оглашали округу, когда мы бежали, сломя голову, в сторону центральных кладбищенских ворот.
Оглянувшись, я увидел, как за нами, прихрамывая, молча бежал Андрейка.
Ну что же.. Самым отважным из нас оказался именно он. Но мы, с Сашкой, в тот момент, были абсолютно не против этого))
P.S. Как-то днем, наверное через неделю после произошедшего, я с пацанами помогал местным прикладбищенским цветочницам (за денежку для мороженого) раскладывать по маленьким деревянным ларечкам их живой и искусственный товар..
Мимо нас шел человек.. И что-то бормотал себе под нос..
И мы узнали этот голос!
Человек был словно не в себе – его глаза неестественно блестели и не задерживались, надолго, на одном предмете.. волосы на его голове были всклокоченные и давно не стриженные.. плечи его были то ли опущенные, то ли это был небольшой горб.. его грубые старые ботинки на высоченном каблуке были все в засохшей глине.
- Тетя, а вы не знаете, кто этот дяденька?
Цветочница посмотрела в направлении удаляющегося от нас, в сторону входа в «страну вечного упокоения», согбенного к земле мужичка..
«Та это Олежка - дурачок местный. При кладбище живет. Могилки за еду рыть помогает.», ответила женщина и, покачав головой, добавила: «Убогий.. Жалко его.. Знать душа его у Бога уже».
…
С тех пор мы, частенько, тайком, выносили из дома что-нибудь из съестного, для Олежки – для человека, у которого душа была рядом с Кем-то - с Кем-то неизвестным, для нас, пионеров СССР.
