«НИИППР «Росянка»⁠⁠

Мир вам и свет, просвящённые. Вы спрашиваете о самом сердце Углегорска, о месте, где зародился Пузырь. Вы думаете, это будут сияющие залы, полные безумных учёных и мигающих лампочек? Нет. Всё гораздо проще, скучнее и оттого страшнее.

Научно-исследовательский институт перспективных производственных разработок, он же «Росянка», находится на окраине, в промзоне, где время застряло между унылым совком и вечностью. Здание — типовое, серое, бетонное, с облупившейся краской и вечно запотевшими окнами. Таких тысячи по всей стране. Разница лишь в том, что в этом конкретном однажды нажали не на ту кнопку. Или кнопка сама нажалась. Детали, как водится, не важны. Важны последствия, а с ними здесь работают.

«Росянка» — это не место силы. Это — офис. Офис, в котором работают с реальностью как с бракованным чертежом. Здесь не кричат «Эврика!». Здесь подписывают акты о проведении экспериментов в три смены, потому что план горит, а до конца квартала нужно стабилизировать ещё как минимум два закона физики, пускай и нарушив с десяток при этом.

Чем они занимаются сейчас? Никто не знает точно. Официально — «мониторинг стабильности Якоря» и «патрулирование смежных реальностей».

На практике это выглядит так: сотрудники в застиранных халатах пьют чай из громадного советского самовара «Огонёк» и смотрят на пузатые экраны, где вместо данных — помехи.

Иногда одна из помех складывается в нечто осмысленное — например, в лицо вашей бабушки или в схему вечного двигателя. Это записывается в журнал и отправляется в архив, где его, вероятно, потом съедает Кася-3000.

Именно «Росянка» негласно отвечает за «кадровый вопрос» Углегорска.

Большинство «провалившихся» сюда — их рук дело. Учёные научились ненадолго пробивать брешь в Пузыре и «выдёргивать» специалистов из других миров: инженеров, физиков, даже одного скрипача из Вены 1927 года.

Они работают здесь какое-то время — решают свои узкие задачи, за которые не взялись бы местные, — а потом их… возвращают. Стирают память и отправляют обратно в тот же миг, откуда взяли. Мгновенная, бесплатная, анонимная командировка. Говорят, у них в отделе кадров лежат личные дела людей, которые родятся через сто лет и тех, кто умер век назад. Я в это верю.

Почему «Росянка»? Название старше Пузыря. Говорят, первый директор института был страстным любителем-ботаником и выращивал на подоконнике хищные растения. Одно из них — венерина мухоловка — прижилось и стало неофициальным талисманом.

Оно и сейчас там, в кабинете директора, в большом горшке. Подписывает квартальные сметы на проведение экспериментов, проводит телефонные совещания с военными и мэром, иногда ругается с Культом Кабал, когда те не выполняют подрядные обязательства. Говорят, оно питается не насекомыми, а мелкими сбоями реальности. И когда оно щёлкает своими лепестками, в Углегорске наступает особенно тихий вечер. А ещё ходят слухи, что Пузырь — это не результат эксперимента, а побег этого самого растения. Что мы все живём внутри его пищеварительного тракта. Врут, конечно, так Диктор сказал.

Сотрудники «Росянки» — самые незаметные люди в городе. Они не участвуют в Праздниках Тишины, не ходят в бар к Грэйду и не покупают мясные кубы. Они получают зарплату ржавыми болтами и бенгальскими огнями с истёкшим сроком годности. Их главная привилегия — они знают немного больше остальных. И от этого у них самые пустые глаза во всём Углегорске. Они уже не верят ни в спасение, ни в катастрофу. Они верят только в отчётность.

Они не пытаются всё исправить, это ни физически, ни вероятностно невозможно. Они ведут учёт. Акты, отчёты, журналы. Каждый новый цикл Якоря, каждое появление Зелёной Собаки, каждый вздох Красного Смеха — всё это аккуратно вносится в базу данных.

И их главный вывод, который я однажды услышал от пьяного лаборанта, прост: «Система работает стабильно. Коэффициент абсурда держится в расчётных пределах. Лучше уже не будет, но и хуже — не предвидится. Следующее плановое совещание — во вторник».

Так что не ищите в «Росянке» разгадок. Ищите отдел кадров. Возможно, именно там лежит ваше личное дело, заведённое за десять лет до вашего рождения. А может, и после вашей смерти