Навестил бабушку⁠⁠

Внезапно раздался грозный звонок на телефон от моей бабушки. Сдвинув зеленую кнопку вбок, я ответил. На том конце провода послышался суровый кашель:

- Внучок, здравствуй, дорогой! Ты почему, скотина такая, о бабушке своей родной совсем забыл?

Я растерялся. Подумал, что бабушка немного с утра перебрала с боярышником.

- Всегда, помню о тебе, бабуль, что случилось?

- В эту субботу у меня День Рождения. Поэтому жду тебя в гости с подарками.

Связь резко оборвалась. Так происходило часто. Бабушка экономила деньги по привычке, хотя я ей объяснял сто раз, что у нее безлимит. Она только передразнивала меня, говоря: «Не безлимит, а безлимитище!». Что это такое ей было неизвестно.

На улице была поздняя теплая осень. В ближайшую субботу планов у меня особо никаких не было. Да и, действительно, бабушку свою я не навещал довольно давно.

Проживала она в небольшой деревне, в двухстах километров от города. Обычная такая деревушка. С серыми покосившимися домиками, запахом сена, грязной размытой дорогой, особенно в дождливую осень, с гулким воем собак и мычаньем коров вдалеке. Не был я в деревне лет десять, и даже соскучился по этому месту.

Надо сказать, что в соседнем деревенском доме, с которым у нас был один забор на двоих, проживала одна девушка, которая по молодости была в меня прилично влюблена. Звали ее, по тем временам, очень красивым и редким именем Вика. Ее чувства ко мне выражались необычно: она могла подолгу сидеть на заборе и смотреть, как я сладко ем малину в огороде, а потом сказать: «Дебил ты, Ваня полный». Или кинуть в мою голову тяжелый мокрый валенок, от которого у меня потом плавали круги перед глазами.

Я сначала думал, что она меня за что-то люто ненавидит, но моя мама открыла мне глаза.

- Сынок, - сказала она, - это наоборот - любовь. Девушки, они такие, по-разному могу выражать свои женские чувства. Например, папу, я один раз обожгла кипятком, чтобы он обратил на меня внимание.

- Ну и что, обратил? – спросил я ее.

Мама немного задумалась, а потом тихо произнесла:

- Сначала обматерил яростно, а потом обратил. Да так обратил, что ты на свет потом появился неожиданно.

Но потом я уехал жить в город, а как жила Вика, я особо не знал. Спрашивал у бабушки пару раз, да ответа внятного так и не смог получить.

Под вечер, я примчался на какой-то блювотно-зеленой электричке в деревню. Был тихий теплый осенний вечер. Солнце уходило в закат, но было еще довольно светло. Идти пешком надо было минут десять через лес неспешным шагом. Стояла полная тишина. Изредка встречалось чириканье каких-то птиц, которые, по всей видимости, в срочном порядке собирались к долгому перелету на юг, но припозднились. Запах хвойных деревьев, шелест суховатой листвы под ногами. Все это было завораживающе. Ни единой души на тропинке. Порой, казалось, что из-за куста выбежит зомби. А они здесь, кстати, водились – это дед Егор и брат его – Олег. Жуткие алкаши. Могли также по лесу бродить часами, шевеля ветками деревьев, рыча и падая в канавы. Неумирающие, казалось, даже от выстрела в голову. Ходили слухи, что дед Егор, как-то, до крови, искусал бойцовскую соседскую собаку прямо в будке.

Бабушка встретила меня излишне гостеприимно. Пол сотни разных пирогов, сотни пельменей, разные соления – варения призывающе дымились. Пару бутылок водки дружелюбно расположились в самом центре стола.

Разлив по рюмкам горячую жидкость, бабушка произнесла:

- Ну, за тебя! Молодец, что приехал!

Я ей подарил предпоследнюю всем известную модель телефона, с логотипом откусанного фрукта. Она бросила беглый взгляд на коробку и сказала:

- Это шестой. Не новый.

Цивилизация залезла уже во все уголки нашей Родины. Оказывается, что ее соседке сын подарил седьмой. «Последний, который не промокает».

- Хоть в говно его роняй в наших сортирах уличных, ничего ему не будет. Вот чего буржуи заокеанские творят, – сказала бабушка и убрала коробку в старинный комод.

За окном появилась белесая, одинокая луна. На улице стало немного прохладней. Пироги и пельмени не заканчивались. В углу тихо мерцал телевизор.

- Тебя еще один сюрприз сегодня ожидает, - произнесла бабушка, откусывая пирожок с капустой.

Как потом выяснилось далее, бабушка пригласила в гости Вику. Да не одну, а с ее женихом – Василием Ивановичем, который был старшее ее лет на пятнадцать. Очень часто в наших деревнях не хватает мужиков, но не до такой же степени, думал я.

- Ты его главное «не бойси», он тихий, спокойный, иногда рассудительный. Пьет много, но не пьянеет.

Любопытство, конечно, присутствовало в моем сознании, но Викиного жениха я видеть совершенно не хотел.

Через полчаса послышался скромный стук дверь. На пороге появилась Вика. Робко вошла в комнату в верхней одежде. Видимо, не терпелось меня увидеть. Кардинальных изменений во внешности я не разглядел. Как-то даже похорошела, оформилась. Яркая красная помада, на голове вязанная шапочка, на теле аккуратное темное приталенное пальто.

Раздевшись, она присела напротив меня, слегка улыбнулась и сказала, глядя в стакан:

- Я смотрю, баб Галь, вы тут хорошо сидите?

Услышав такой знакомый голос, я аж вздрогнул. На душе потеплело от воспоминаний.

В воздухе витал запах пельменей, квашеной капусты, перемешанный алкоголем, и все это сейчас дополнилось сладковатым запахом Викиных духов. Что-то было в этом новогоднее.

Я быстренько разлил всем по рюмкам, поднял руку вверх, как бы показывая, что сейчас буду произносить тост и почему-то произнес:

- А где твой муж?

Вика, поперхнувшись процедила:

- Он чуть позже будет.

Пол ночи мы прекрасно проводили время. Вспоминали былое, пели песни, шутили, пили.

Я постоянно провожал Вику до туалета, который одиноко расположился на улице. Немного завалившись на бок, он отдаленно напоминал Пизанскую башню. Я брал Вику за руку, гордо отворял ей дверь туалета и говорил:

- Доброе пожаловать к нам в гости, миледи. Bienvenue.

Она скромно хихикала и стеснялась.

Иногда в этих прогулках я нечаянно прижимался к ее щеке своей щекой, поднимал на руки, крутил в разные стороны. Яркие звезды на небе кружились в танце и падали нам прямо в ладоши.

Она мне начинала нравится все больше и больше с каждой выпитой рюмкой водки. Похоже я влюблялся.

Пока в один прекрасный момент не появился он. Сам Василий Иванович, жених и будущий муж Вики.

Он возник неожиданно из поглощающей темноты, словно призрак. Его огромный торс затмил пол неба и луну. Половина звезд на небе отключилось. Во тьме, я поначалу подумал, что это был второй туалет, которого я не заметил раньше - размеры соответствовали. Викино журчание в лоно деревянного писсуара резко прервалось, когда мы услышали жуткий бас, который разлетелся эхом в дом и вернулся обратно к нам, шевеля мои волосы на теле.

- А что это мы тут смеемся, ребята?!

Василий Иванович был чуть выше среднего роста, весом килограмм по сто. Коротко стриженный, в джинсах и вязаной кофте. На вид ему было около сорока пяти.

Мы молча вернулись в дом. Веселая бабушка сидела на кровати и пела песни вместе с телевизором. Казалось, что на столе прибавилось немного еды. В углу на полу сидел восьмилетний кот Тошка, доедал украденный холодный пельмень.

Увидев нас, бабушка сказала, глядя в экран:

- Смотрите, Басков-то как будто заморозился, не стареет. Правда, по-человечески толстеет немного.

Сев рядом с Викой напротив меня, Василий налил себе целый стакан водки и сказал, как бы оправдываясь:

- Чтоб вас догнать, - и выпил один.

Василий работал заведующим продуктового сельского магазина, Вика была продавщицей. Там они и познакомились несколько лет назад. В принципе, жили неплохо, по меркам деревенской жизни. Даже имелся японский автомобиль, который они купили в кредит. Детей не было, свадьба пока не намечалась. Как будто они что-то выжидали в своей жизни.

Жених смотрел на меня подозрительно, иногда уголки его рта приподнимались, превращаясь то ли в насмешку, то ли в улыбку. Я думал, что он ревнует. А потом, когда мы с ним остались одни, он подсел ко мне, обнял за плечо и сказал:

- Вань, а у вас там в Москве как живется? Говорят, там гомики всякие водятся толпами. Как вы там живете?

Я ответил, что не без этого, но как-то уже все привыкли и никто ничего не замечает.

Потом он мне рассказывал про свою жизнь, как тяжело им живется, что хочется отсюда уехать и все прочие «радости» деревенской жизни. После того, как Василий совсем захмелел, он шепотом мне выдал:

- Вань, никто об этом не знает, но тебе, я думаю, сказать можно, - он оглянулся по сторонам и тихо сказал:

- Я ведь тоже того… ну этот… педиковат…

Я подумал, что мне послышалось, но нет, Василий повторил четко, уткнувшись носом в мое плечо:

- Пидар я, Вань, настоящий стопроцентный гомосек. Вика – это только прикрытие. Забери меня в Москву, пожалуйста! Я ведь там в столице счастье свою найду, а здесь помру я, Ванька! Поможешь мне переехать?

И он заревел горючими слезами. Актеры театра драмы, наверное, могли бы позавидовать такому гениальному Васиному исполнению. Ревел навзрыд. Похоже накипело у него конкретно.

Я ему пообещал, что помогу, чем смогу и ушел спать.

На следующий день я вернулся в Москву. В голове постоянно крутились мысли о Вике, и, как не странно – о несчастном Василии Ивановиче. Пару раз он мне даже снился. Будто бы сидит он в каком-то заброшенном деревянном сарае и доит одиноко стоящую корову. Белое молоко рывками льется маленькой струйкой из сморщенного вымя, а Вася жутко ревет, щедро роняя слезы в алюминиевое ведро…

Через несколько месяцев я им помог переехать в Москву. Вику, конечно же, поселил у себя в доме. Васе помог снять квартиру и оплатил ему курсы обучения на парикмахеров. Он сиял от радости и был мне очень благодарен. Звонил каждый день и спрашивал, как у нас дела. Раз в месяц приезжал к нам в гости. Дарил мне и Вике по букету цветов.

Еще через некоторое время, он уже вышел на стажировку в какой-то приличный салон красоты и был по-настоящему счастлив. Так же, как и мы с Викой.

Так что, почаще навещайте своих родных и близких, бабушек и дедушек.