Мы здесь (часть 5 - финал)⁠⁠

Части 1, 2, 3, 4

На следующее утро они, позавтракав, пошли в конюшню. Тимохе нравилось, что авторитет Саши позволяет ему ничего не объяснять.

Валера решил пройтись с ними.

— Почему ж ты мне сразу все не рассказал? — с легкой обидой спросил он, пока Саша отвязывал лошадей от коновязи. — Про Красноярск и про сигнал.

— Знаешь, — ответил Тимоха, — когда я в первый раз проболтался, мне чуть не прострелили башку.

— А, так то сектант… они все такие, — махнул рукой Валера. Тимоха почувствовал легкое раздражение, но решил ничего не отвечать.

— Будь осторожен, парень, — сказал толстяк, когда Саша привел лошадь. — Ты с Сашкой не пропадешь. Но все-таки… умеешь ты находить неприятности. А что там, у Красноярска, мы и сами до конца не знаем.

— Вы что, никогда там не были? — удивился Тимоха.

Валера пожал плечами.

— Я лично нет. А зачем? Мы защищаем свои территории, землю возделываем. Нам тут есть, чем заняться. Ты себя побереги, хорошо? Я б с вами пошел, еще б людей взял. Да Саша не велит. На вот, — он снял с плеча ружье, и Тимоха с радостью узнал в нем дедов ИЖ. — Зарядили тебе еще патронов. Мы его сначала обработали, сам понимаешь… Там везде кровь была и…

— Спасибо, — перебил его Тимоха. — Спасибо, Валера. — он поглядел в глаза толстяку и заставил себя улыбнуться. — Ты спас мне жизнь.

— Да ладно, чего там, — Валера тоже расплылся в улыбке. — Сначала вернись, а потом благодарить будешь.

В пути они никого не встретили. Дорога шла через поля. Трава становилась все выше и выше, пока не начала доставать всадникам до колен. Над густыми космами полевой горчицы вились насекомые. Саша молчал, погрузившись в раздумья. Тимоха его не тревожил.

Ему не верилось, что конец пути уже так близко. Мир вокруг — дикие луга, пчелы, полевые птицы, — казался ему девственным, нетронутым рукой человека. Лишь редкие столбы с оборванными проводами напоминали о том, что скоро начнется город.

Вскоре на горизонте показалась зубчатая стена. Тимоха сощурился. Нет, показалось… То, что он вначале принял за зубцы, оказалось виднеющимися вдали вершинами зданий. Саша остановил коня и достал из кармана карту.

— Родник-2 тут не отмечен, — сказал он, — но я помню, где он находится. Нам нужно пройти туда через вон тот лесок… Лошадей придется оставить. Привязывать не будем, мало ли что… они подождут нас, — добавил он, увидев встревоженное лицо Тимохи. — Они умные. Ну, пойдем.

— Когда построили стену, Саша? Она всегда тут была? — спросил Тимоха, когда они шли по лесу.

— Нет, не всегда. Построили, как стало понятно, что началась эпидемия. Она ж прямо тут началась, в Красноярске. Сначала, наверно, пытались бороться, но быстро поняли, что все… — Саша поправил ружье на плече. — Объявили локдаун.

— Это что?

— Всем сказали сидеть по домам, чтобы не заразиться, — он ухмыльнулся. — Хитро, очень хитро… Все производства остановили. Работали только медики, да и то, новые вызовы скоро стало некому принимать… Слишком много работников просто не вышло на смену. Думаю, сам понимаешь, почему. И, пока все сидели по домам, чинари отдали приказ возвести глухую стену вокруг города. А сами свинтили по-быстрому. Кто знает, что с ними потом стало. Может, тоже померли…

— Если стена глухая, как же мы проберемся? Будем перелезать?

— Не, — Саша покачал головой. — Там ж колючка. Но в одном месте ворота поставили. Как раз на КПП Родника-2. Хотели, чтоб ученые с вояками выбрались. Эти ворота потом закрыли, насколько я знаю, но мы с тобой проберемся. Там электрический замок, — объяснил он. — Сейчас варианта два: либо электричество запустили, и в городе есть люди, которые нас встретят, либо замок не работает, и нам понадобится очень сильно толкнуть ворота, чтобы разблокировать магниты. С этим, думаю, справимся.

— Откуда ты столько знаешь? — спросил Тимоха. — Про Родник и все такое… Ты что, тоже там работал?

— Нет, я там не работал, — сказал Саша. Тимоха ждал продолжения, но мужчина молчал. Он шел, глядя прямо перед собой.

— А что тогда?..

— Там работал мой лучший друг, — ответил Саша, когда Тима уже не ждал, что тот заговорит. — Самый близкий мне человек. Он все рассказывал. И попрощались мы с ним около этих ворот… да. Смотри, мы почти на месте. Давай теперь тихо.

Прячась за деревьями, они медленно пошли вперед. Саша жестом приказал Тимохе взять ружье. Тима повиновался. Он почувствовал, что у него немного дрожат руки, и со злобой сжал оружие покрепче — время для страха и сомнений давно прошло.

Они вышли на небольшую площадку, свободную от деревьев. Здесь почти ничего не росло — так надежно была закатана в асфальт земля. У высокой стены, сложенной из бетонных блоков, их встречала полосатая будочка. Саша вытянул ладонь, чтобы Тимоха не шел за ним, и быстро перебежал к будке. Затем, покачав головой, он подошел к огромным двустворчатым воротам и сильно толкнул их.

Створки распахнулись, и Тимоха не поверил своим глазам.

***

За воротами их встречал настоящий город.

Широкая асфальтированная дорога вела вверх по холму, теряясь за рядами больших домов. По бокам дороги росли высокие сосны, но асфальт был чист — ни сломанных веток, ни шишек Тимоха на нем не увидел. Он медленно зашел в ворота вслед за Сашей, и тот тут же прикрыл одну из створок.

— Это Родник-2, да? — шепотом спросил Тима.

Саша кивнул. Он, казалось, был потрясен не меньше.

— Пойдем, — он снял ружье с предохранителя. — Держись меня, ладно? Что-то мне все это не нравится. Больно тут чисто.

Стараясь держаться в густой тени деревьев, они пошли по дороге. Тимоха напряженно вслушивался в тишину. Чувство, которое он испытал в Богословке, вернулось, усиленное во сто крат. Ему казалось, что за ним наблюдают, но улицы были абсолютно пустыми. И… чистыми. Слишком чистыми. Войдя в город, Тима не увидел ни одной покореженной машины. Это его удивило — на проселочных дорогах такие встречались постоянно. Создавалось ощущение, что город принарядился к приходу гостей. Только вот их никто не встречал.

— Срежем тут, — сказал Саша и тронул Тимоху за локоть, показывая на какой-то переулок. — Мы уже близко.

— Что там, на этой улице Альтштейна? — шепотом спросил Тима.

— НИИ вирусологии. Институт. Там работал мой друг.

— Мой отец, получается, тоже…

— Удивительно, что я тебя встретил, — тихо сказал Саша. — Жизнь — странная штука, а?

Тимоха промолчал.

Они прошли меж двух рядов неуютных трехэтажек и выбрались на широкий проспект. Здесь было так же пусто и тихо. Вдоль обочин стояли автомобили. Все выглядело так, словно город спал. “Локдаун”, — вспомнил Тимоха странное слово. — “Как будто они все сидят по домам. Даже сейчас…”

Ни одной птицы, ни единого насекомого. Вокруг стояла тишина, не нарушаемая даже ветром.

— Тима, — сказал Саша, когда они пересекли проспект и подошли к какой-то пятиэтажке. — Я сейчас одну вещь предложу… хочу, чтоб ты согласился. Разделяться нам не стоит, сам понимаешь. А зайти мне туда очень надо. Я хочу повидать дом своего друга.

— Этот, что ли? — догадался Тимоха. Саша напряженно кивнул.

— Пожалуйста.

Тима вздохнул.

— Ну, если тебе нужно… Ты не боишься, что там… кто-то будет?

— Я на это и рассчитываю, — удивленно поднял брови Саша. — Понимаешь, я думаю, что люди, которые могли тут остаться, днем сидят по домам. В городе могут еще оставаться зараженные. Но дело в том, что в темноте они ни черта не видят. Да, а ты как думал? У них же глаза опухшие. Днем они неплохо ориентируются, а ночью могут доверять только своему нюху. Вас вот, например, зараженные нашли уже на рассвете. Ночью они не передвигаются. И я думаю, что местные не высовываются днем.

Саша толкнул подъездную дверь и заглянул внутрь. Затем поманил Тимоху за собой. Тот последовал за ним, стараясь отделаться от нехороших мыслей.

Он понял, что в городе никого нет, еще когда они пошли по той, самой первой дороге. А когда Саша рассказал про поведение зараженных, ему и вовсе стало не по себе. Если люди не выходят днем, то чем же они питаются?

Днем сажают овощи, днем же и собирают урожай. Конечно, жители могли сделать огороды на крышах, в этом нет ничего особенно сложного. Но тогда почему они не забаррикадировали входные двери?..

— Саша, — начал Тимоха, но мужчина приложил палец к губам. Он пошел вверх по лестнице, осторожно ступая в полумраке. Делать было нечего, и Тима направился следом.

Они поднимались долго. По пути Саша осматривал двери квартир. Почти все они были в удивительно хорошем состоянии. Подождав, пока его спутник поднимется на пролет выше, Тимоха осторожно толкнул одну из дверей, но та оказалась запертой.

— Тима, не отставай, — позвал Саша. — Еще немного.

На четвертом или пятом этаже (Тимоха уже сбился со счета) они остановились у обитой дермантином двери с цифрой пятнадцать. Саша решительно подошел и взялся за дверную ручку.

— Вот тут он жил.

— Саша, — тихо сказал Тимоха. — Посмотри на пол. Он весь пыльный. Тут же… никого нет.

Мужчина повернулся к нему, и Тимоха вздрогнул, увидев его глаза.

— Я знаю, Тим. Знаю.

— Тогда зачем мы сюда пришли?

— Пашка был единственным, кто мог спасти всех. Он работал над вакциной, да только не успел.

— Пашка?!

— Мой друг. Тима, давай зайдем. Я хочу осмотреть его квартиру. Потом мы пойдем в НИИ, если ты не боишься. Впрочем, — он хмыкнул, — даже если боишься, нам придется…

И он ударил по двери ногой.

***

Дверь оказалась незапертой, но Тимоху это не удивило. Совпадения, которые уже произошли с ним, казались более невероятными, чем какая-то незапертая дверь. Он окончательно разучился удивляться.

— Саша, это был мой отец, — сказал он, стараясь, чтобы его голос не задрожал. — Саш… я же помню эту квартиру.

Они стояли посреди большой светлой комнаты. Тимоха оглядел стены, увешанные фотографиями в рамках. Теперь он действительно все вспомнил.

На этом зеленом диване он сидел, когда был совсем маленьким. Отец читал ему сказки Андерсена — большую синюю книжку в твердом переплете. За этим столом у окна он ел кашу по утрам… Тимоха, замирая, подошел к окошку и посмотрел вниз.

Та самая улица. То самое окно.

Он медленно обернулся.

Саша сидел на диване, держа в руках какую-то фотографию.

— А я-то думал, кого ты мне так напоминаешь, — тихо сказал он. — Ты очень вырос с тех пор. Не могу поверить…

Тимоха робко подошел к нему и сел рядом.

На фотографии были двое, очевидно, отец и сын. Фотограф запечатлел их на рыбалке — на заднем плане виднелись удочки. Веселый бородатый мужчина в полосатых штанах сидел на корточках, держа огромную рыбу. Маленький мальчик с пушистыми светлыми волосами помогал ему, придерживая рыбью голову.

— Это я вас снял, — сказал Саша. — Мы втроем поехали на Качу. Последнее лето, когда все было хорошо.

— Почему ты его оставил? — тихо спросил Тимоха. Он не хотел этого говорить, но слова вырвались сами собой. — Ну почему?

— Он меня обманул, — рука, все еще сжимающая фотографию, задрожала. — Еще до того, как началась эпидемия и всех закрыли по домам, Паша забрал тебя и увез к отцу. Черт бы его побрал... Пашка успел до того, как всех посадили на карантин, потому что он был там, в институте, когда все началось. Умный был парень… самый умный. Сразу понял, что времени мало. Он самовольно покинул институт, запрыгнул в машину и погнал сюда, за тобой… — он отвернулся и стиснул зубы. — Потом он поехал за мной. Я работал из дома, понимаешь. В самом Красноярске. Он всегда знал, где меня найти. Ничего не объяснил, сгреб меня в охапку, не позволил собрать вещи, ничего… Счет шел на минуты, но это я уже потом понял. Мы выехали из города не спеша, чтобы не привлекать внимания. А потом, на трассе, уже погнали. Он как будто обезумел… — Саша потер лицо. — Всю дорогу молчал. Потом бросили машину, пошли пешком. К деду твоему… Как сейчас помню. Он сказал мне садиться в избе и отдал мне тебя. Ты был уже довольно взрослый, тебе тогда четыре или пять было. Я с тобой часто тогда сидел. Мы пили чай, я рассказывал тебе какую-то ерунду, и говорил громче, еще громче… — его голос вдруг сорвался, — не хотел, чтоб ты слышал.

— Слышал что? — потрясенно спросил Тимоха.

— Как твой папа ругает своего отца. Я-то услышал все. Тима… Ты знаешь, кем работал твой дедушка?

— Врачом… — ответил Тимоха, и почему-то сразу понял, что ошибся.

— Твой дед работал вместе с Пашкой. В НИИ вирусологии. Только Лука работал с военными...

— Нет. Нет! — Тимоха обхватил руками лицо. Ногти впились под кожу, но он даже не ощутил боли. Ужас понимания захлестнул его с головой. — Нет, не говори…

— Лука Александрович участвовал в разработке вируса, — стальным голосом сказал Саша. — Отец моего лучшего друга обрек человечество на смерть. Нет, он не понимал, что делает. Дурак думал, что военные будут держать все под контролем! Когда вирус решили дорабатывать, чтобы сделать его еще более живучим, он сбежал в тайгу. Как трусливая собака... А твой папа занимался разработкой вакцины. Когда произошла утечка, он узнал обо всем первым. И поехал к Луке, чтобы спасти тебя.

Тимоха закрыл лицо руками.

— Он обманул меня, сказав, что останется с нами, — продолжил Саша. — Сказал, мы будем жить там, в лесу. Все вместе. Я понимал, что он врет. Он не бросил бы институт. Никогда бы не бросил людей умирать. Конечно, я хотел поехать обратно. Он уехал на рассвете, не зная, что я спрятался в его машине. Я вылез уже на трассе, когда мы уехали далеко. Конечно, он рассвирепел, — Саша ухмыльнулся сквозь слезы. — Хотел меня ударить, но потом… Мы у ворот простились. Меня бы в город уже не пустили. Я не работал в НИИ, поэтому… Он сказал, что сдаст меня воякам, если я сунусь. Крепко обнял, дал ключи от машины и ушел. Сказал… “гони ко всем чертям, Саша. Позаботься о ребенке”. И всё. Всё.

***

Двое шли по пустынной улице, держа ружья наперевес — Саша чуть впереди, Тимоха за ним.

В квартире они ничего не нашли. Тима понимал, зачем Саша пришел туда — ему хотелось забрать фотографию, которая лежала теперь у него во внутреннем кармане куртки. Конечно, никаких секретных бумаг отец бы в доме не оставил.

Они вошли в корпус института, когда солнце заволокло тучами. Снова пошел дождь, мелкий, кусачий — такой начинается в этих краях, когда осень уже не за горами. Саша попытался открыть дверь, и, когда это не получилось, просто разбил стекло прикладом. Казалось, ему уже было все равно.

— Осмотримся тут, — сухо сказал он. — Идем.

— Саша, — Тимоха с трудом догонял его — мужчина шел очень быстро, почти не глядя по сторонам. — Осторожнее…

— Да нечего тут бояться, — он обернулся с совершенно чужим лицом. — Тут никого нет. Город пуст. Все умерли.

— Но почему?.. — Тима на секунду замолк, подыскивая слова. — Почему тогда нигде нет трупов? Почему вокруг так чисто? Почему нас звали сюда? Это же улица Альтштейна, так?

— Так. Не знаю. Я сейчас поднимусь наверх, погляжу, где работал Пашка. Ты пойдешь со мной, — Саша отвернулся от Тимохи и направился к широкой лестнице, ведущей из холла наверх, но вдруг остановился — так резко, что Тима врезался в него.

— Ты что?

Саша не ответил.

Его привлекло что-то, лежащее на конторском столе. Он медленно подошел, опустив ружье.

На взгляд Тимохи, бумаги, которые охапкой лежали на стойке, не заслуживали такого пристального внимания. Жизнерадостно желтые листки с синими буквами не походили на секретные документы, которые могли бы им помочь. Но Саша взял один из них и поднес к глазам.

А потом засмеялся.

— Саша? — испуганно позвал его Тимоха. — Саш?..

Мужчина обернулся к нему. Его трясло от смеха, глаза слезились.

— Саша! — Тима подбежал к нему, схватил за плечи и встряхнул. — Да что ты?

— Улица Альтштейна…

Саша яростно скомкал желтый листик, который держал в руке, и швырнул его Тимохе в грудь. Потом повернулся к стойке, и вдруг, схватив ее за столешницу, перевернул. Стойка с грохотом упала на вымощенный серой плиткой пол. Листы разлетелись осенним ворохом.

— Улица Альтштейна… нихера это… не…

Он сел прямо на пол и закрыл лицо руками. Его сотрясала истерика.

Оцепеневший Тимоха нагнулся и поднял один из листочков.

На нем были нарисованы какие-то странные бочонки — черные снаружи, внутри белые, с кусочками красного и зеленого. Бумага выцвела, но Тимоха почему-то догадался, что на листке изображена еда. А под картинкой яркими синими буквами шла надпись…

“Лучшие роллы в городе! Приходите, мы здесь — улица Эпштейна, пятнадцать”.

— “Приходите, мы здесь…” — прочитал Тимоха, — что…

— Это передавали по радио, — Саша сидел на полу и глядел на Тиму снизу вверх. Его глаза были абсолютно безумными. — Эти чертовы сушисты заказали себе рекламу на радио! В последние дни ее крутили… постоянно, — он втянул воздух и заговорил чуть спокойнее, — жутко бесило. Господи. Твой дед… Он все неправильно услышал. Старый дурак…

— Я нихрена не понимаю!

— А я понимаю, — вдруг заорал Саша, — что эта сраная улица находится в самом Красноярске! А не в Роднике! Это улица, где было открыто то гребаное кафе! Это реклама! Они запустили кусок рекламы по радио!

Он вдруг вскочил и схватил Тимоху за руку.

— Быстро, наверх! Идем на крышу.

— Что? Стой, объясни…

— Быстро! Оттуда видно центр города! Идем!

Они побежали по лестнице. Тимоха быстро начал задыхаться, но Саша несся вверх, не останавливаясь. На последнем этаже он заметался по лестничной площадке, заглядывая во все двери, и, наконец, нашел нужную. За ней была еще одна лесенка, гораздо Уже и круче, чем предыдущие. Он поднялся на пару ступеней, замахнулся и ударил прикладом винтовки по навесному замку. Раз, другой, третий… Комнатку наполнил ужасный грохот. Наконец, замок со звоном вылетел из ржавых проушин, и Саша вновь ударил прикладом по крышке люка, поднимая его…

Тимоха вылез на крышу за ним.

Саша стоял у самого края, глядя вперед.

— Зачем ты меня сюда привел? — тихо спросил Тима.

Мужчина вместо ответа поднял руку. Он указывал куда-то вдаль, туда, где крыши домов расступались. На пути Тимохиного взгляда была высокая радиовышка, но он даже не посмотрел на нее.

Потому что он увидел площадь.

Недалеко, километрах в пяти от них, город кишел движением. Казалось, что все улицы заполнены людьми, словно в праздничный день.

Только это были не люди.

Зараженные двигались по площади, бродили по улицам, иногда останавливаясь и вскидывая голову вверх, словно слушая сам воздух. Дождь полил сильнее, но никто не пошел прятаться под крышу. Тимоха стоял на краю и, как зачарованный, глядел вперед.

Там, за площадью, переполненной зараженными, высилась стена. Одного ее куска уже не было. Около стены возились десятки фигур, продолжая свой упорный труд. Они разбирали стену.

— Не ждали, что мы придем с Родника, — сказал Саша сорванным голосом. — Звали с Красноярска… Почистили, сука, улицы. Чтоб хорошо смотрелись…

— Они смогли починить станцию, — отозвался Тимоха. Почему-то ему захотелось смеяться, но он себе этого не позволил. — Зараженные починили солнечные батареи, и… Как ты думаешь, это было случайное послание?

Саша покачал головой.

—Пойдем, Тима. Если не будем шуметь, они нас не найдут.

— Что будем делать дальше? Искать бумаги? Что?

— Да какие там бумаги… — Саша махнул рукой. — Я сюда не за этим. Я думал, что тут есть люди. Что Пашка… — он, не договорив, отвернулся, но Тимоха понял его без слов.

***

Когда он, усталый и измученный, возвращался домой, солнце уже садилось. Разлапистые ели порыжели в закатных лучах. Было холодно, так холодно, что он не чувствовал пальцев на ногах.

Тимоха шел тихо, скорее по привычке — здесь ему было нечего бояться, по крайней мере, пока. Вот показался большой огород с пугалом, за ним — изба. Дед сидел на крылечке и курил самосад.

— Тимофей! — увидев внука, Лука вскочил ему навстречу. — Я… Тима! Я уж не думал, что ты вернешься! Господи…

Тимоха снял ружье с плеча и, глядя старику в глаза, бросил оружие на землю. Сбросил рюкзак.

Дед подошел к нему и крепко обнял.

— Тима, — от старика пахло перегаром и табаком. — Тимочка… Что ты видел? Расскажи мне.

Тимоха отстранился и заглянул Луке в глаза.

— Эпштейна, пятнадцать.

— Что?..

— Вышла ошибка. Глупо так вышло… Дед, — Тимоха на секунду замолк, пытаясь найти слова. — Ты не виноват. Ты ж не хотел…

Лицо Луки вытянулось, как будто стало старше.

Он все понял.

— Тимоха…

— Ты все правильно сказал тогда, дед, — Тима смотрел на него абсолютно сухими, спокойными глазами. — Не надо было ходить. Чтоб потом не пришлось плакать. Пойдем лучше домой. Я хочу есть… я очень устал.

Они зашли внутрь, и Лука закрыл за ними дверь.