Мой дед - писатель. Ч. 3
4.
Нас привезли в Боровичи, где вначале разместили в самом городе, в здании школы. Не помню, где были устроены все ученики школы, но та группа, в которой был я, оказалась в большом помещении - зале или классе - абсолютно пустом. Сидели и лежали на полу. Доедали то, что нам дали дома в дорогу.
Нашим руководителем был преподаватель школы, Борис Иванович (фамилию не знаю). Только однажды в Ленинграде он проводил занятия в нашем классе, подменяя постоянную учительницу. Запомнился тем, что расплакавшуюся ученицу взял на руки и утешал.
Высокий и очень представительный мужчина может и был хорошим педагогом, но нашим руководителем оказался никаким. Других взрослых, имеющих отношение к эвакуированным ученикам нашей школы я не помню.
Почему выбор пал на меня - не знаю. Только утром, часов в 10 или в 11 (запамятовал: в день приезда в Боровичи или на следующий день) Борис Иванович поставил меня перед собой и сказал, что я должен сопровождать подводу с вещами детей в какую-то деревню, где дети будут проживать, и вернуться обратно. Куда нужно ехать, как далеко и долго - мне ничего не сказали.
Подвели к вознице - здоровенному мужику с чёрной окладистой бородой и мы двинулись, сидя на телеге с вещами. Выехали из города, практически никуда не сворачивая по пути и это здорово облегчило мой путь назад к школе. Ехали долго. Еды у меня никакой не было и о ней оставалось только думать. В какой-то деревне, через которую мы проезжали, небольшая группа женщин, шедших нам навстречу, расспросили возницу, кого и что он везёт, и сочувственно запричитали. Прибыли на место затемно. Разгрузили телегу в каком-то подворье, лошадь выпрягли и отвели в конюшню. Мой возница и встречавший его мужик сказали мне напутственные слова, дали небольшой листок бумаги с текстом, написанным химическим карандашом в качестве расписки - и ушли в дом.
Я остался один в темноте с длинной дорогой назад в незнакомом месте. Для домашнего городского 12-летнего мальчишки, который почти никогда и в квартире не оставался один и, честно говоря, побаивался темноты, этого было многовато. Но делать нечего и через деревню я двинулся на большак, думая пока только о том, чтобы собаки, лай которых слышался со всех сторон, оказались на привязи и меня не порвали как ночного бродяжку. Потом по дороге я побежал.