Молчать⁠⁠

На город вдруг навалилась какая-то страшная напасть. Болезнью ее и назвать-то язык не поворачивается. Хотя теперь язык не поворачивается вообще – город замолчал. В одну секунду все вдруг не смогли сказать ни слова.

Сначала все страшно испугались, мычали, хватали теперь пустыми ртами воздух и ничего. Тишина. А потом как-то привыкли – все оказались в одинаковом положении, немом единении.

Саша даже и обрадовалась этому несчастному случаю, поразившему людей вокруг. Они не разговаривают с Пашей уже два месяца. И это молчание было так мучительно, так больно тянуло из нее все жилы, что она удерживала слова буквально силой, чтобы не обнять ими любимого человека. А теперь вот даже если она не удержится, ничего не случится – слов больше нет. Наконец она сможет спрятать всю свою боль, всю свою слабость и остатки решимости за маской напускной веселости. Ее выдадут, конечно, глаза, только ведь Паша в них не смотрит уже давно. Если их взгляды и встречались, то только чтобы полоснуть Сашу в лучшем случае злостью, в худшем – пустым безразличием, таким пустым и острым.

Поэтому Саша отчаянно веселилась на всех городских праздниках, безумно кружила в танцах и пыталась высмеять крик, застрявший внутри. Крик давил грудь, рвал на куски и не давал дышать, его нельзя было как раньше завернуть в тихое жалостливое воркование на кухне, расплескать брызгами вина перед родным человеком, бросить колючей тряпкой в лицо тому, кто обидел – вытащить и выбросить. Крик теперь жил в теле, вростался в душу и очень болел.

На улице была ночь, она подсматривала за людьми тысячами мерцающих звезд и криво улыбалась серпом полумесяца. Саша шла домой. Молча. По пустой и немой улице. Пашу она скорее почуяла, чем увидела. Он стоял в тени и смотрел на нее. Может, и не смотрел, даже скорее всего, и не смотрел, но ей так хотелось в это верить – значит, смотрел. И внутри все кипело, выло, клокотало немым вихрем и рвалось наружу.

«Мне без тебя так плохо» - шептали глаза в темноте. – «Зачем ты так легко меня забыл, зачем ты стал такой пустой и такой колючий? Научи, как так же просто стереть все, что был между нами»

Тишина. Тяжелый вздох, а потом веселый хохот, чтобы спрятать в них жгучее рыдание.

Она прошла быстрее, сделала вид, что не видит.

«Мне без тебя тоже плохо» - шептали глаза в ответ. – «Зачем ты такая веселая? Научи, как так же быстро снова радоваться жизни. Я так хочу сказать тебе самые главные слова, но мне так страшно даже думать об этом».

Тишина. Никто не услышит этих слов. Может быть, завтра город снова выздоровеет, люди снова смогут говорить, кричать и шептать. Только кто-то все равно не сможет сказать ни слова: от страха, от боли – будет мучиться и молчать.