Любителть спорить.Часть 1
Я служил в Германии в авиационной части в советские времена. Это были интересные времена, но сейчас речь не об этом. Со мной там происходили различные веселые и не совсем веселые случаи, и сегодня я хочу поделиться одним из веселых. В нашей части было довольно много людей, много батальонов и много рот. Я служил в автороте. В нашем батальоне, кроме автороты, была рота связи и рота охраны. Эти роты осуществляли техническое содействие в обслуживании аэродрома и всех прилегающих территорий, а также обеспечивали перевозку технического состава и охрану всего этого. Остальные батальоны занимались чем-то совершенно другим, и я не знаю, чем именно, так как у них были свои казармы и свои руководители.
Наша казарма располагалась в двухэтажном здании 1937 года постройки, которое было возведено еще во времена Гитлера. В некоторых местах даже можно было найти свастику на старых кирпичах. На первом этаже находилась наша рота. Вход в роту был с правой стороны, а с левой стороны располагался еще один подъезд, по которому нужно было подняться на второй этаж, где находилась рота связи. Мы дружили с ребятами из роты связи, играли с ними в футбол, а волейболом занимались на спортивной площадке, расположенной прямо напротив здания. В курилке мы собирались, пели песни и рассказывали анекдоты — было весело, служба была хорошей.
В роте связи служил грузин, которого все называли Шевили. Он был низкого роста, плотного телосложения и служил сержантом. Говорил он на русском языке с безумным акцентом, но был веселым и уважаемым. Все его любили. Он очень любил спорить по различным причинам. Спорить, как спорить? В прямом смысле этого слова — на деньги. Это, видимо, национальная черта, так как многие представители его национальности тоже любят спорить, даже не по делу. У него была очень длинная грузинская фамилия, в которой встречались буквы Ч, З и Х, но его сократили до Швили.
Во время одного из построений командир батальона решил сам проверить количество присутствующих и отсутствующих по фамилиям. Когда очередь дошла до нашего грузинского товарища, он начал запинаться, и в третий раз, произнеся "да еб твою мать, Швили", его фамилия осталась укороченной. Как я уже говорил, человек любил спорить. Первый спор у меня произошел, когда я был молодым солдатом, это было во времена ГДР, когда ГДР объединилась с Германией и система оплаты сильно изменилась.
Первый спор с ним случился в курилке, когда кто-то сильно обжег язык сигаретой. В этот момент я вспомнил, что сигарету можно затушить на собственном языке, не получая повреждений и болевых ощущений. Я предложил спор: "А спорим, что я затушу зажженную сигарету на своем языке?" Все молчали, и Швили, повернувшись ко мне, сказал: "Спорим. Не можешь, такого быть не может". Он начал расспрашивать о деталях: буду ли я кричать, будет ли мне больно, изменю ли я мимику лица. Я уверял его, что ничего не изменю и затушу сигарету об свой язык. Он предложил, чтобы он прикурил сигарету, а я потушил ее об свой язык. Я согласился, так как знал, как это сделать.
Мы поспорили на 50 марок, что эквивалентно двум месячным зарплатам рядового в Германии. Я затушил сигарету, и мимика на моем лице не изменилась. Я до сих пор могу это делать. Если кому-то это будет нужно, я могу поделиться, но сейчас мало кто курит сигареты, все предпочитают стики или электронные сигареты, которые не затушишь об язык. В этот момент Швили сказал, что у него нет денег, но я знал, что он порядочный парень и отдаст. Я напомнил ему, что мы так не договаривались, и у меня были 50 марок в кармане. Я надеялся, что он понимает, что за слова нужно отвечать. Он ушел и через 5 минут вернулся, отдав мне 50 марок, и мы на этом разошлись. Это была первая история о моих спорах с Швили. После этого было еще две истории, но о них я расскажу в следующий раз.