Кто там?...⁠⁠

Этот дом всегда был холодным, но сегодня вечером холод ощущался иначе. Он просачивался сквозь щели старых окон, стелился по полу, заползал под плед, которым я укутался с головой. За окном выл ветер, и в его завываниях мне мерещились голоса. Я старался не обращать на них внимания, сосредоточившись на мерцающем экране ноутбука, но тишина между порывами ветра давила на уши сильнее, чем сам шум.

Ровно в полночь я услышал это. Сначала я подумал, что мне показалось — слишком уж сильно гудела проводка в старых стенах. Но звук повторился, и я понял, что ошибся. Это был не гул и не скрип половиц. Это был стук.

Тихий, осторожный. Словно кто-то нерешительно, кончиками пальцев, провёл по деревянной двери, ведущей в прихожую. Три удара. Потом пауза. Ещё три.

Я замер, боясь дышать. Кто-то стоял за дверью, отделяющей меня от холодной темноты коридора. Логика подсказывала, что это ветер сорвал ветку и она бьётся о косяк. Но я жил здесь достаточно долго, чтобы знать: веток, способных стучать на уровне моей головы, у крыльца нет.

Я медленно откинул плед и сел. Ноги не слушались, в висках стучала кровь. Стук повторился снова — настойчивее, громче. Словно тот, кто был по ту сторону, терял терпение.

— Кто там? — спросил я, и мой голос прозвучал хрипло и чужо.

Ответа не последовало. Только ветер снова завыл за окном, и мне показалось, что в его тоне появилась насмешка. Я включил настольную лампу, и свет вырвал из темноты знакомые очертания комнаты: кресло, стол, стопку книг. Всё было на своих местах, всё было обычно, но ощущение чужого присутствия стало почти физическим, как холодная ладонь на затылке.

Я решил, что нужно проверить. Взяв из ящика стола старый фонарик, я на цыпочках подошёл к двери. Петли жалобно скрипнули, когда я приоткрыл её. Коридор был пуст. Тёмный, длинный, с единственным окном в конце, за которым клубилась ночь. Никого.

Я уже собирался закрыть дверь и посмеяться над собственной мнительностью, как вдруг заметил, что коврик у порога прихожей лежит неровно. Словно кто-то наступил на него, а потом поправил второпях. Или не поправил. Я присел на корточки и направил луч фонаря на пол. В пыли, покрывавшей старые половицы, чётко отпечатался след.

Он был странным. Не человеческий — слишком узкий, с вытянутыми, почти птичьими пальцами. И он вёл не от входной двери, а от стены, где висело старое, заколоченное зеркало, к моей комнате.

Холодок пробежал по спине. Я выпрямился и сделал шаг назад. След был свежим, пыль вокруг него ещё не успела осесть.

— Кто здесь? — крикнул я громче, пытаясь придать голосу уверенность.

Тишина. Я включил свет в коридоре. Лампочка под потолком замигала, осветив пустоту и старые обои с выцветшим рисунком. Я повернулся, чтобы вернуться в комнату, и замер.

На дверном косяке моей комнаты, на уровне моих глаз, кто-то нацарапал неровные, торопливые слова. «ОН ВНУТРИ».

Рука сама собой потянулась к ручке, но я отдёрнул её, будто металл был раскалён. Я не помнил, чтобы эти слова были здесь раньше. Я бы точно заметил их.

Внутри моей комнаты что-то стукнуло. Упал предмет. Я медленно, стараясь не скрипеть половицами, подошёл к двери и заглянул в щель. Свет из коридора падал на письменный стол, и я увидел, что моя кружка, минуту назад стоявшая на стопке книг, теперь лежала на полу, разбитая вдребезги. Рядом с осколками валялся старый блокнот, который я не доставал годами.

Я толкнул дверь. Комната была пуста. Окно закрыто. Под кроватью никого. Шкаф заперт.

Я снова посмотрел на дверной косяк. Надпись исчезла. На его месте была чистая, старая древесина, покрытая трещинами. Я протёр глаза. Ничего.

Я вышел в коридор, вдохнул поглубже. Внезапно за спиной раздался тот же стук. Три удара. Но теперь он доносился из-за входной двери. Я обернулся.

В маленьком мутном стекле, встроенном в дверь, мелькнул силуэт. Не человеческий, а вытянутый, сгорбленный, с руками, которые, казалось, доставали до колен. Он стоял неподвижно, глядя на меня через стекло.

Я не мог пошевелиться. Стук повторился — громче, настойчивее, и в нём уже не было нерешительности. Он звучал так, словно тот, кто хотел войти, знал, что я здесь, и не собирался уходить.

Я сделал шаг назад. И ещё один. И наткнулся спиной на что-то твёрдое и холодное.

Я обернулся. За моей спиной, на стене коридора, там, где минуту назад не было ничего, висело то самое зеркало. Заколоченное досками. Но доски были сорваны, и в тёмном стекле отражался не я.

Там, в отражении, стоял я сам. Но не такой, каким был сейчас. В отражении я стоял ближе к двери, держась рукой за косяк, и лицо у меня было белое, как мел, а глаза — широко распахнутые от ужаса. В отражении я смотрел не на себя. Я смотрел на того, кто стоял за моей спиной.

Я резко развернулся. Коридор был пуст. Стук прекратился. Тишина стояла такая плотная, что звенела в ушах.

Я подошёл к двери и посмотрел в стекло. На улице было темно, фонарь у крыльца не горел. Но я почувствовал движение. Приблизившись вплотную к стеклу, я увидел, что на нём, с внутренней стороны, проступил силуэт ладони. Пять длинных, тонких пальцев. Ладонь медленно скользнула вниз, оставляя за собой мутный след.

Я отшатнулся. Сердце колотилось где-то в горле. Я попятился в комнату, захлопнул дверь и задвинул засов, которого, как я был уверен, раньше на ней не было. Прислонившись спиной к двери, я сполз на пол.

В комнате было темно. Свет из коридора не проникал под дверь. Я сидел, обхватив колени руками, и слушал, как за стеной, в глубине дома, снова раздаётся тихий, осторожный стук. Теперь он шёл отовсюду. Из стен. Из пола. Из-под кровати.

Я закрыл глаза. И в темноте, у самого уха, услышал шёпот. Он был тихим, шипящим, как сухие листья:

— Ты ведь знаешь, кто я.

Я открыл глаза. В комнате, напротив меня, в кресле у окна, сидел я сам. Но в глазах у этого «меня» не было зрачков. Только мутная белая пелена. Он улыбался. И когда он улыбнулся, я услышал щелчок замка.

Дверь за моей спиной медленно, со скрипом, открылась.

Стук прекратился. И тишина стала абсолютной.

Я так и не узнал, кто там был. Я до сих пор сижу в этой комнате, в этом доме. За окном всё та же ночь, и она не заканчивается. Я слышу, как по коридору кто-то ходит. Иногда он останавливается у моей двери и стучит. Три удара. Пауза. Три удара.

Я не отвечаю. Я просто сижу и смотрю на дверь. Потому что в глубине души я знаю, что однажды не выдержу. И я открою. И тогда я наконец увижу, кто там. И мне кажется, что это буду я сам.