Кровь и Град (часть первая)
-Агафья!- раздался крик за открытой дверью. –Агафья! Бросай свое зерно, твой сын Ярополк совет на площади собирает!
- А на кой же ляд? – вытаращила глаза она.
- Так а я по чем знаю, - впопыхах ответила Берта, -пойдем скорее, а то все пропустим.
Площадь на солнечном перекрестке в этот вече была переполнена. Мужской басистый гул перебивал закалистый отроческий смех. Посреди стояла лошадь и возмущенно фырчала. В деревянной телеге играли босоногие, кудрявые дети, а краснощекие девицы, за ними тихо наблюдали.
Ярополк стоял на лестнице и молвил так, что его серые глаза весь дальний ряд почтительно испепеляли.
-И сказал мне старец… если плыть по нашей реке седмицу, то мы впадем в большую воду, а если по большой воде еще седмицы три, то мы предстанем к великому граду. И этот град имеет столько богатств, что все мы такого не видывали.
-Он правду говорит, - раздался грубый голос из толпы, -и название этому граду Византия.
-Верно молвишь Морган. Византия! Они охотятся за нашей пушниной, а на шее носят жемчуг вот из этой реки. Так отнесем же на торжище мы сами, а себе возьмем богатство и стальные мечи.
-Да что ты такое несешь? –послышался бабский ропот. – Ты наших мужиков на смерть посылаешь? Ты кто такой? Ты пахарь! Не надо нам богатств и украшений. Вы слышали а, -развернулась она к бабам, -детей наших сиротами оставить собрался. –Никуда наши мужики не пойдут!
-Да подождите вы! - осадил их Морган. – Нам за нашу пушнину в соседнем граде оружия не дадут. А потом придут печенеги со своей ордой, а у нас ножны пустые. И побежит твой мужик с топором, а после домой не вернется. А это все почему? Потому что его баба - дура и всех мужиков без оружия оставила.
Бабы еще больше развопились.
-Да угомоните же их! Ярополк говори.
Ярополк подтянул своими мощными руками портки и не слушая женских возражений продолжил.
-Если нам Прокоп поможет, то мы ладью большую сладим, соберем добро и отчалим. Что скажешь Прокоп?
Ладейщик стоял прямо и почти не двигался. Его черные волосы обрамляли задумчивый вид. Глаза немного поблескивали. Где-то издали его сверлила благоверная, о чем он прекрасно знал, но виду не показывал. Прокоп откашлялся и с пересохшим горлом еле заговорил.
-Ладью то сладить сможем, но коль ты молвишь там вода большая, то здесь без парусины не обойтись.
-А сколько надо локтей?
-Да целых тридцать десятин.
Толпа издала отчаянный свист.
-Да и потом, Ярополк… ты как пороги проходить собираешься? Там в едреной роще и долбенка не пройдет, а ты говоришь ладья большая.
Толпа начала расходиться. Бабы торжественно выдохнули, схватили на руки детей и медленно по домам пошаркали.
Солнце тихо остывало, оно дарило на небо цвет, уже совсем угасающей надежды. На площади осталось трое; Ярополк, Прокоп ладейщик, да местный витязь Морган. Долго они о чем-то говорили и казалось уже сами ни во что не верили.
За всем этим наблюдала лошадь не смыкая глаз. Потом она что-то фыркнула, развернулась и побрела восвояси. Старая, скрипящая телега волочилась вслед за ней, она разрежала едкую тишину и чем-то раздражала.
Ярополк бросил камень ей вслед. Потом второй. А после третий. Немного почертил ногой по песку, развернулся к Прокопу, и глядя в его уже остывшие глаза заявил.
-Дорогой, а на колеса поставить сможем?
-На колеса? –заулыбался Прокоп. –На колеса я думаю сможем.
-Так, а на что мы парусину смастерим? –задался Морган.
-Так есть на что, –сказал Ярополк тихонечко, -давеча я ниву пахал, да кругляш нашел. Я думал это талисман такой. Но старец говорит, что это ценная монета. Вот на нее мы парусину и приобретем.
У мужиков наконец-таки, озарились суровые лица.
-Прфффррфф. –где-то вдалеке заржала старая лошадь.