Корейская физика⁠⁠

В комнате воняло пыльным пластиком. Обычный запах для кошивона в июле, когда Сеул превращается в одну большую сковородку.

— Сон-хо, выключи его. Слышишь? Просто нажми на кнопку.

Мать кричала из кухни, перекрывая стук ножа. Она вечно что-то резала. Сон-хо сидел на койке, тупо глядя, как старый «Shinil» водит головой туда-сюда. Синяя решетка в серых ошметках пыли, шнур в изоленте — хлам, который давно пора было выкинуть.

— Ма, ну хватит. Какая физика, какой вакуум? Это вентилятор, а не адронный коллайдер.

— Твой дед тоже был умный, — нож на кухне застучал быстрее. — Оставил на ночь на «тройке». Утром вынесли пустую оболочку. Холодную, как лед.

Сон-хо промолчал. Спорить с ней — только время терять. Ему двадцать два, у него гора распечаток к экзаменам и вера в термодинамику. «Вентиляторная смерть» — это сказка для тех, кто не доучил матчасть.

Ночь была душная, липкая. Сон-хо заперся, занавесил окно какой-то футболкой и ткнул кнопку.

Щелк.

Сначала просто гудело. Приятный шум, забивающий звуки улицы. Но в какой-то момент, когда сон уже начал путать мысли, звук изменился. Лопасти стали не гнать воздух, а как будто... жевать его.

Вжих. Вжих. Вжих.

Сон-хо открыл глаза. Темнота, только красный диод горит на корпусе. Воздух стал пустым. Вдыхаешь, а толку ноль — легкие будто схлопываются. Он попытался потянуться к кнопке, но рука не слушалась. Не потому, что «налилась свинцом», а просто оборвалась связь. Мозг жмет «пуск», а пальцы лежат, как дохлые рыбы.

Он смотрел на синий диск. Пыль на решетке замерла. Лопасти крутились так быстро, что превратились в ровное серое пятно, а в самом центре, за логотипом, пульсировала чернота. Маленькая точка, которая не просто не светилась — она жрала свет вокруг себя.

Старики были правы, просто слов нужных не знали. Вентилятор не «высасывал кислород». В этой душной коробке при определенном вращении он начинал крошить само пространство. Комната становилась дырой. Пустотой.

Сон-хо хотел крикнуть: «Ма!», но из горла вылетел только сухой щелчок. Звук в этом воздухе больше не жил.
Вентилятор уже не гудел. Он шептал. Тысячами голосов, обрывками чужих жизней из соседних каморок. Сон-хо увидел, как его рука начинает медленно, по миллиметру, сползать с кровати в сторону черной точки. Пальцы вытягивались, будто их тянули невидимыми щипцами.

— Вык... лючи... — выдавил он через силу.
Рывок. Пальцы мазнули по кнопке. Пластик был скользким и противным.

Щелк.

Все кончилось сразу. Лопасти еще крутились по инерции, но черная точка исчезла. Воздух ударил в грудь так, что Сон-хо согнулся пополам, задыхаясь. Снова стало жарко, вонюче и... нормально.

Утром он вышел на кухню. Мать стояла спиной к нему, возилась у раковины.

— Выключил? — спросила она. Голос был какой-то бесцветный.

— Да, — буркнул Сон-хо. — Ты была права. Не в физике дело.

— В физике, сынок. В ней самой.
Она повернулась. Лицо — обычное, усталое. Но когда она улыбнулась, Сон-хо увидел, как у нее в глубине зрачков что-то быстро-быстро вращается. А из горла донесся тихий, еле слышный звук:

Вжих... Вжих... Вжих...

«Вентиляторная смерть» (Fan death) — распространенная в Южной Корее городская легенда о том, что включенный вентилятор в закрытой комнате может привести к летальному исходу.