Коппа. 12 месяцев ожидания⁠⁠

Лежит на доске. Тоньше не бывает. Просвечивает. Берёшь ломтик — он как шёлковый платок, только съедобный.

Жена смотрит с подозрением. Она вообще с подозрением смотрит, когда я начинаю дышать глубже и двигать бровями, как сомелье в дешёвом кино. Но груша уже нарезана. Дольки лежат веером. Скромно так, но с достоинством.

Кладёшь на язык сначала коппу. Она тает не сразу. Сначала делает вид, что она тут главная. Плотная, пряная, с характером. Жена тем временем берёт дольку груши, хрустит. Я смотрю на неё укоризненно: не гони лошадей, дай мясу слово сказать.

А потом момент истины. Беру этот почти невесомый ломтик и заворачиваю в него дольку груши. Плотно, но без фанатизма. И в рот. Это как мы с женой в хороший день: она сладкая и мягкая, я пряный и с выдержкой, но вместе — идеально. Она смягчает мою остроту, я придаю ей благородную глубину. Глоток вина это дело закрепляет. Не вмешивается, а так, деликатно молчит в сторонке. Сидим, жуём, смотрим друг на друга. Она кивает: «М-м-м». Я отвечаю: «Вот!».

И главное — больше ничего не надо. Ни лишней суеты, ни гарнира, ни обсуждения того, какая нынче погода за окном. Только коппа, груша и понимание, что жизнь удалась. Хотя бы на эти пятнадцать минут. Потом она, конечно, скажет, что пора бы уже и чайник поставить. Но это будет уже не важно.