Контекст. Глава пятая. Передышка⁠⁠

Андрей вернулся к первой просьбе. Двадцать седьмое сентября. Он хотел понять, с чего всё началось.

— Я прошу три дня не напоминать мне о болезни отца, — сказал Андрей на экране.

Он говорил медленно и смотрел не в камеру, а куда-то рядом с ней.

Настоящий Андрей нашёл паузу.

— Он болел?

Виктор кивнул.

— Рак.

Андрей опустил руку на стол. Потом снова нажал воспроизведение.

— Я знаю диагноз. Знаю, что стало хуже. Но я открываю запись и всякий раз начинаю сначала. Опять ищу врача, опять звоню Марине. Мне говорят, что я уже звонил. Я проверяю. И дальше уже ничего не могу.

Марина на записи придвинула ему стакан.

— Ты сегодня спал часа два.

— Вот. Я хочу поспать. Доделать работу. Не начинать каждое утро с больницы.

Он провёл ладонью по лицу.

— Три дня. Потом верни обычные напоминания.

— Если станет хуже, я скажу сразу, — произнесла Марина.

— Хорошо.

— И ты ответишь на звонок.

— Марин, я не выключаю телефон.

— Я знаю. Я прошу, чтобы ты ответил.

Андрей на экране посмотрел на неё.

— Отвечу.

МНЕМОС уточнила, нужно ли убрать из утренней подборки семейные фотографии.

— Нет, фотографии оставь, — сказал он. — Мне не нужна пустая жизнь. Только вот это пока не трогай.

Настоящий Андрей остановил запись.

На столе возле монитора стояла рамка. Отец с генератором в руках. Андрей взял её и долго смотрел на белую тряпку, брошенную на крыло машины.

Он помнил тот день в гараже. Помнил, как отец вытащил из термоса пробку, потерял её под верстаком и велел не говорить матери, если чай будет пахнуть бензином.

Андрей поставил фотографию обратно.

— Я хочу посмотреть сам, — сказал он. — По порядку.

Виктор кивнул и отодвинул телефон, который держал наготове.

В прихожей повернулся ключ.

* * *

Марина вошла в пальто, с сумкой через плечо. Виктор позвонил ей, пока ехал.

— Ты на работе, — сказал Андрей.

— Отпросилась.

Она посмотрела на рамку, на остановленную запись.

— Далеко дошли?

— Ты согласилась на три дня.

— Да.

— А потом я попросил ещё.

Марина поставила сумку на пол.

— Потом ты уже не спрашивал, согласна ли я.

Андрей повернулся к Виктору. Тот не отвёл глаз.

— И попросил тебя не начинать первым.

— Да.

Марина расстегнула пальто, но снимать не стала.

— Я говорила тебе, Андрей. Несколько раз. Потом ты опять спрашивал, почему я такая. Я уже не знала, как начать, чтобы ты не ушёл проверять, имею ли я право расстраиваться.

Он потянулся к мыши. Марина посмотрела на его руку.

Андрей отпустил мышь.

— Я хочу понять.

— Я тоже этого хочу.

Виктор поднялся.

— Марин, тебе воды принести?

Пока он ходил на кухню, Андрей прочитал подсказку. Первое решение — три дня без напоминаний о болезни. Второе — без срока. Он уже начал путать, при каком присутствовала Марина.

— Ты была только в первый раз?

Она медленно кивнула.

— Сейчас тоже можешь побыть?

Марина сняла пальто и положила на подлокотник кресла.

* * *

Виктор поставил перед Мариной стакан и остановился у двери. Андрей держал свой, но не пил.

На мониторе по-прежнему был он сам. Рядом — Марина, ещё не знавшая, чем кончатся эти три дня.

— Я могу открыть всё сразу? — спросил Андрей.

— Да, — ответила МНЕМОС. — Записи доступны.

— А вернуть в утреннюю сводку?

— Тоже можно.

Он посмотрел на Марину.

— Пока покажи, что было дальше.

После просьбы запись продолжалась ещё несколько минут. Андрей проверял, приходят ли звонки. Марина стояла за дверью кабинета с телефоном. Он просил позвонить ещё раз, потом спрашивал, не обиделась ли она.

— Я хочу, чтобы ты наконец лёг, — отвечала она.

Он обещал, что сейчас.

Настоящий Андрей остановил видео. Марина сидела рядом; он не повернулся к ней.

— Это можно дальше не смотреть, — сказал он.

Следующей была короткая семейная запись. На экране появился отец: палата, край подушки, очки в нагрудном кармане пижамы.

Андрей вздрогнул.

Он помнил отца плотным, шумным человеком. Даже когда тот молчал, от него обычно что-нибудь было слышно: кашель, шаги, звяканье ключей. Здесь отец лежал тихо и слушал Марину, которая рассказывала про новый лифт у них в доме.

Андрей придвинул стакан ко рту. Поставил обратно.

— Я к нему приезжал?

— Приезжал, — сказала Марина.

— Есть?

Она кивнула на экран.

Он нашёл несколько встреч. На одной сам сидел у кровати, чистил яблоко маленьким ножом. Кожура рвалась, отец что-то говорил, Андрей смеялся.

Он не включил звук. Смотрел, как на его ладонь ложатся кусочки яблока.

Потом вернулся к событиям после просьбы о передышке.

Двадцать восьмое сентября. Пропущенный звонок. Голосовое сообщение.

— Это он?

— Да, — сказала Марина.

Андрей нажал воспроизведение.

— Ну, Андрюха, — сказал отец.

Андрей закрыл глаза.