Серия «Контекст»

Андрей вернулся к первой просьбе. Двадцать седьмое сентября. Он хотел понять, с чего всё началось.

— Я прошу три дня не напоминать мне о болезни отца, — сказал Андрей на экране.

Он говорил медленно и смотрел не в камеру, а куда-то рядом с ней.

Настоящий Андрей нашёл паузу.

— Он болел?

Виктор кивнул.

— Рак.

Андрей опустил руку на стол. Потом снова нажал воспроизведение.

— Я знаю диагноз. Знаю, что стало хуже. Но я открываю запись и всякий раз начинаю сначала. Опять ищу врача, опять звоню Марине. Мне говорят, что я уже звонил. Я проверяю. И дальше уже ничего не могу.

Марина на записи придвинула ему стакан.

— Ты сегодня спал часа два.

— Вот. Я хочу поспать. Доделать работу. Не начинать каждое утро с больницы.

Он провёл ладонью по лицу.

— Три дня. Потом верни обычные напоминания.

— Если станет хуже, я скажу сразу, — произнесла Марина.

— Хорошо.

— И ты ответишь на звонок.

— Марин, я не выключаю телефон.

— Я знаю. Я прошу, чтобы ты ответил.

Андрей на экране посмотрел на неё.

— Отвечу.

МНЕМОС уточнила, нужно ли убрать из утренней подборки семейные фотографии.

— Нет, фотографии оставь, — сказал он. — Мне не нужна пустая жизнь. Только вот это пока не трогай.

Настоящий Андрей остановил запись.

На столе возле монитора стояла рамка. Отец с генератором в руках. Андрей взял её и долго смотрел на белую тряпку, брошенную на крыло машины.

Он помнил тот день в гараже. Помнил, как отец вытащил из термоса пробку, потерял её под верстаком и велел не говорить матери, если чай будет пахнуть бензином.

Андрей поставил фотографию обратно.

— Я хочу посмотреть сам, — сказал он. — По порядку.

Виктор кивнул и отодвинул телефон, который держал наготове.

В прихожей повернулся ключ.

* * *

Марина вошла в пальто, с сумкой через плечо. Виктор позвонил ей, пока ехал.

— Ты на работе, — сказал Андрей.

— Отпросилась.

Она посмотрела на рамку, на остановленную запись.

— Далеко дошли?

— Ты согласилась на три дня.

— Да.

— А потом я попросил ещё.

Марина поставила сумку на пол.

— Потом ты уже не спрашивал, согласна ли я.

Андрей повернулся к Виктору. Тот не отвёл глаз.

— И попросил тебя не начинать первым.

— Да.

Марина расстегнула пальто, но снимать не стала.

— Я говорила тебе, Андрей. Несколько раз. Потом ты опять спрашивал, почему я такая. Я уже не знала, как начать, чтобы ты не ушёл проверять, имею ли я право расстраиваться.

Он потянулся к мыши. Марина посмотрела на его руку.

Андрей отпустил мышь.

— Я хочу понять.

— Я тоже этого хочу.

Виктор поднялся.

— Марин, тебе воды принести?

Пока он ходил на кухню, Андрей прочитал подсказку. Первое решение — три дня без напоминаний о болезни. Второе — без срока. Он уже начал путать, при каком присутствовала Марина.

— Ты была только в первый раз?

Она медленно кивнула.

— Сейчас тоже можешь побыть?

Марина сняла пальто и положила на подлокотник кресла.

* * *

Виктор поставил перед Мариной стакан и остановился у двери. Андрей держал свой, но не пил.

На мониторе по-прежнему был он сам. Рядом — Марина, ещё не знавшая, чем кончатся эти три дня.

— Я могу открыть всё сразу? — спросил Андрей.

— Да, — ответила МНЕМОС. — Записи доступны.

— А вернуть в утреннюю сводку?

— Тоже можно.

Он посмотрел на Марину.

— Пока покажи, что было дальше.

После просьбы запись продолжалась ещё несколько минут. Андрей проверял, приходят ли звонки. Марина стояла за дверью кабинета с телефоном. Он просил позвонить ещё раз, потом спрашивал, не обиделась ли она.

— Я хочу, чтобы ты наконец лёг, — отвечала она.

Он обещал, что сейчас.

Настоящий Андрей остановил видео. Марина сидела рядом; он не повернулся к ней.

— Это можно дальше не смотреть, — сказал он.

Следующей была короткая семейная запись. На экране появился отец: палата, край подушки, очки в нагрудном кармане пижамы.

Андрей вздрогнул.

Он помнил отца плотным, шумным человеком. Даже когда тот молчал, от него обычно что-нибудь было слышно: кашель, шаги, звяканье ключей. Здесь отец лежал тихо и слушал Марину, которая рассказывала про новый лифт у них в доме.

Андрей придвинул стакан ко рту. Поставил обратно.

— Я к нему приезжал?

— Приезжал, — сказала Марина.

— Есть?

Она кивнула на экран.

Он нашёл несколько встреч. На одной сам сидел у кровати, чистил яблоко маленьким ножом. Кожура рвалась, отец что-то говорил, Андрей смеялся.

Он не включил звук. Смотрел, как на его ладонь ложатся кусочки яблока.

Потом вернулся к событиям после просьбы о передышке.

Двадцать восьмое сентября. Пропущенный звонок. Голосовое сообщение.

— Это он?

— Да, — сказала Марина.

Андрей нажал воспроизведение.

— Ну, Андрюха, — сказал отец.

Андрей закрыл глаза.

Утром Андрей обнаружил, что спал с человеком, которого подозревал в измене.

Обнаружил по собственной заметке.

Марина уже встала. Её половина кровати была холодной. Андрей лежал с телефоном и читал вчерашнее: разговор за дверью, Виктор, «не могу жить втроём». Ниже стоял ответ Марины. Она всё отрицала и просила посмотреть, о чём он сам просил МНЕМОС.

Он закрепил эту строку в очках и пошёл на кухню.

Марина стояла у окна, уже в пальто. Чай оставила недопитым.

— Я прочитал наш разговор, — сказал он.

— Какой из?

— Последний.

Она ждала.

— Неудачное начало утра.

— Для тебя — начало.

Андрей взялся за спинку стула. Хотел извиниться, но боялся, что она спросит за что, а он начнёт сверяться с подсказкой.

— Я сегодня разберусь.

Марина посмотрела на него.

— Поешь сначала.

Она прошла мимо, коснулась его плеча и вышла.

На столе лежали два куска хлеба. Андрей убрал один в пакет и только потом заметил, что оба уже намазаны маслом.

* * *

Из четырнадцати встреч Марины с Виктором семь происходили при Андрее.

Шкаф, ужин, смеситель, поездка после приёма. На одной записи он сам держал дверцу, пока Виктор менял петлю. На другой Марина просила их перестать обсуждать работу за едой.

Он убрал эти встречи из списка.

Восьмое октября. Камера в прихожей. Марина стояла спиной к объективу, Виктор — совсем близко. Он поднял руку, коснулся её лица. Она подалась к нему, уткнулась лбом в плечо. Виктор обнял её.

Андрей прибавил звук.

— Ну всё, — сказал Виктор. — Иди сюда.

Марина что-то ответила ему в рубашку.

Объятие длилось недолго. Потом она отступила, провела ладонями по щекам. Виктор снял куртку. Оба ушли в сторону кабинета.

Туда, где стоял сервер.

Андрей вернул начало фрагмента. Посмотрел на руку Виктора возле её лица.

Когда-то Марина ему нравилась. Ещё до свадьбы. Виктор сам сказал об этом, пьяный, на лестнице: «Ты смотри, не обижай её». Тогда Андрей только засмеялся. Такое, оказывается, он помнил отлично.

Теперь воображение услужливо продолжило запись: Марина поворачивает лицо, чужие губы у её шеи, ладонь под расстёгнутой блузкой. Потом они поправляют одежду и идут в кабинет. Виктор наклоняется к серверу. Она стоит рядом, смотрит на дверь.

Андрей зажмурился.

Ничего этого на записи не было.

Он открыл глаза — и снова увидел руку.

«Не могу жить втроём».

Если убрать несколько минут, он ведь даже не заметит. Будет завтракать с ними, рассказывать шутку, которую уже рассказывал. И благодарить за помощь.

— Есть пропуски в архиве за этот день?

— Разрывов записи не обнаружено.

Андрей усмехнулся. Он проверял систему с помощью той же системы.

Телефон завибрировал.

Павел звонил по разъёмам. Один заменили, второй оказался исправным: измеряли не в той точке. Теперь он хотел убрать первоначальный результат из отчёта.

— Оставьте, — сказал Андрей. — Рядом напишите, почему изменили вывод.

— Чтобы потом не спрашивали?

— Чтобы опять не меняли исправное.

Павел прислал график. Пока Андрей его смотрел, попросил подождать, сбегал к стойке и вернулся с новыми показаниями.

После звонка Андрей некоторое время смотрел на остановленный кадр, не понимая, зачем его открыл.

Марина. Виктор. Его рука у неё на спине.

Подсказка вернула вчерашнюю фразу, список встреч, отсутствие разрывов. Звонок занял одиннадцать минут.

Андрей перечитал последнее и добавил: «Проверить, не меняли ли сами напоминания».

Следующей была поездка к банку третьего октября. Он тоже сидел в машине.

Марина держала его руку обеими руками.

— Подыши. Мы сейчас доедем. Я рядом.

За стеклом показались мокрые ворота.

В сводке того дня были документы и банк. Про ворота — ничего.

— Почему этого нет?

— Вы попросили не включать связанные с отцом события в повседневные напоминания. Полная запись доступна.

На экране появились две просьбы: двадцать седьмого сентября и четвёртого октября. Вторую он уже открывал вчера. До просмотра так и не дошёл.

— Кто был рядом?

— При первой — Марина. При второй — Виктор.

Андрей взял телефон.

* * *

— Ты обещал мне не говорить про отца?

Виктор ответил не сразу.

— Не заводить разговор первым. Ты сам просил.

— Удобно.

— Что удобно?

— Я забываю, ты молчишь.

— Андрюх, ты посмотрел свою запись?

— Почему вы все отправляете меня к ней?

На том конце шумела вода. Шум прекратился.

— Я приеду, — сказал Виктор. — Могу сейчас.

Пока он ехал, Андрей открыл их разговор в машине. Виктор и там говорил о какой-то просьбе. Потом позвонил Павел; Андрей сам сказал: «Вечером».

Это ничего не доказывало. Кроме того, что он снова отложил.

Он закрепил перед глазами три вопроса: Марина. Сервер. Отец.

* * *

Виктор вошёл без обычного пакета с булочками.

— Марина ушла?

Андрей придержал дверь.

— А тебе нужна Марина?

Друг посмотрел на него, затем прошёл в кабинет.

На мониторе стоял кадр из прихожей.

— Что между вами?

— Между кем?

Андрей показал на экран.

— Ты серьёзно?

— Не отвечай вопросом.

Виктор придвинул стул, но садиться не стал.

— Ничего между нами нет. Она плакала.

— Поэтому вы пошли в кабинет?

— Я принёс кабель. У тебя сеть отваливалась.

Андрей кивнул. Слишком быстро нашлось объяснение.

— И к записям ты не лез?

— Нет.

— А если бы лез, я бы узнал?

Виктор нахмурился.

— Ты думаешь, я что-то стёр?

— Я думаю, вы могли сделать так, чтобы я не вспомнил.

Он включил вчерашний разговор. Из динамика прозвучало: «Я обещал ему, что не скажу».

Виктор слушал, не отводя глаз от монитора.

— Это про отца.

— А «жить втроём» — тоже про отца?

— Про МНЕМОС, Андрей. Дослушай.

Андрей остановил запись.

— То про отца, то про МНЕМОС. А ты всё время ни при чём.

— Я не менял твои записи. С Мариной я не сплю. Что ещё ты хочешь от меня услышать?

— Правду.

Виктор отодвинул стул. Ножка резко скрипнула по полу.

— Видит бог, я как мог жалел тебя. Посмотри уже четвёртое октября. Сам себе ты, наверное, поверишь больше.

Он вышел на кухню.

Андрей остался перед монитором. Вопросы на линзе заслоняли край изображения. Он убрал их и открыл вторую просьбу.

Виктор сидел на том же стуле. Андрей ходил перед камерой, тёр ладонью затылок.

— Не надо больше включать это в сводки. Ни завтра, ни через неделю. Я сам спрошу, когда смогу.

— Ты с Мариной поговорил? — спросил Виктор на записи.

— Она против.

— Ну так поговори ещё.

— Вить, я сейчас прошу тебя. Не начинай про отца первым. И не подводи к этому через какие-нибудь воспоминания. Просто дай мне пожить.

Виктор молчал.

— А если спросишь?

— Тогда скажи. Я не прошу тебя врать.

Андрей остановил видео.

Из кухни донёсся звон стакана. Он уже хотел позвать Виктора, но вместо этого вернулся к записи из прихожей. Открыл её целиком.

За минуту до объятия Марина стояла у двери с телефоном. На экране был отец Андрея. Она пыталась что-то сказать Виктору, не смогла, закрыла рот ладонью.

Теперь стало слышно, что она сказала ему в рубашку:

— Он сегодня опять спросил, почему я невесёлая.

Потом Виктор снял куртку, достал из кармана свёрнутый сетевой кабель. Из кабинета донёсся голос самого Андрея:

— Вить, ты принёс? Иди сюда.

Андрей переключился на камеру в кабинете. На записи он держал фонарик, пока Виктор менял кабель. Марина ушла на кухню. Ни один из них не открывал архив.

Он включил и пятничный разговор — с того места, где прежде остановился.

«Я больше не могу жить втроём, Витя».

Пауза.

«Я ему говорю, а он смотрит в очки. Я ещё здесь, я перед ним стою, а он уже проверяет».

Андрей снял очки. На столе они тихо щёлкнули дужкой.

Виктор вернулся с двумя стаканами, поставил один рядом.

— Посмотрел?

Андрей кивнул и вернул на экран четвёртое октября. Он сам стоял перед камерой, прижав ладонь к затылку. Требовал, чтобы его оставили в покое.

Он искал того, кто стёр что-то из его памяти. Оказалось - всё на месте, а не хотел вспоминать он сам. Какая ирония.

Вечером Андрей понял, что Виктор у них дома, ещё до того, как снял обувь.

На полке лежали его перчатки. Тёмно-синие, с распоровшимся швом на большом пальце. Виктор второй год собирался купить новые, но всякий раз выяснял, что зима опять закончилась.

— Ты что-то забыл?

— Перчатки.

— Я имею в виду: зачем приехал?

— Марина просила забрать коробку.

— Там твои кабели, — сказала Марина из кухни. — Ты обещал увезти их ещё летом.

— Значит, я был близок к выполнению обещания. Уже октябрь.

Марина не ответила. Виктор поднял коробку. Посмотрел на неё, словно хотел что-то спросить. Она чуть качнула головой.

Андрей проводил друга до двери.

На кухонном столе стояли две тарелки. Одна чистая, другая со следами соуса.

— Вы уже поели?

— Я поела. Виктор пил чай.

— Без претензий. Просто спросил.

— Я понимаю.

Но голос был такой, словно она понимала что-то другое.

За ужином Андрей начал рассказывать про четыре чашки. МНЕМОС показала переписку: он уже писал об этом.

— Хотел подробнее.

Марина положила телефон экраном вниз.

— Расскажи.

Он рассказал. На этот раз почти не смотрел на подсказки.

— Лимон всё-таки выкинули?

— Ты откуда знаешь?

— Виктор рассказывал.

— А, да.

Он взял вилку.

* * *

В восемь МНЕМОС напомнила о вчерашней задаче.

Андрей сел в кабинете. На экране появилась его просьба не включать некоторые семейные события в повседневные подсказки.

— Почему?

— Вы объяснили это в записи. Показать?

— Сейчас.

Павел прислал осциллограммы. Андрей открыл изображения, сравнил со вчерашними и написал, что проверить под нагрузкой.

Когда вернулся, запись всё ещё ждала. Рядом стояло четвёртое октября.

Он вышел к Марине.

— Я попросил не напоминать мне о чём-то семейном. Ты знаешь, зачем?

— Ты посмотрел, что просил?

— Пока нет.

— Посмотри.

— Ты могла бы просто сказать.

Она закрыла книгу, оставив палец между страницами.

— Я уже говорила. А потом ты спрашивал у МНЕМОС, и она отвечала, что утром ничего такого тебе не сообщала.

— Мы из-за этого ссорились?

— Да.

Андрей вернулся в кабинет. Прежде чем включить свою запись, открыл последние разговоры с женой. Хотел услышать, о чём они спорили и что он отвечал.

* * *

МНЕМОС нашла несколько разговоров о семейных напоминаниях. Андрей выбрал ближайший со словами «снова это сделал».

Одиннадцатое октября. Пятница.

Камера очков смотрела на его руку у дверной ручки. Из кухни доносились голоса.

— Ты понимаешь, что он снова это сделал?

— Марин, у него не было выбора.

— Выбор был! Он всегда выбирает то, что удобно ему!

Андрей остановил запись. Не помнил этого вечера. Только неприятное чувство было знакомым, будто его однажды уже оставили за дверью.

Он вернул видео на минуту назад. Шуршала куртка, открывался шкаф. Разговор начался раньше, чем Андрей пришёл домой.

Он продолжил.

— Я обещал ему, что не скажу.

— Ты обещал? А меня ты спросил?

— Если он узнает, всё начнётся сначала.

— Я больше не могу жить втроём, Витя.

Андрей нажал на паузу.

Сервер ровно шумел. В соседней комнате Марина перевернула страницу.

Он ещё раз включил последнюю фразу и снова остановил. Хотелось услышать её иначе.

Очень ясно представилась кухня без него. Двое людей, которым не требуется объяснять, о чём речь. Которые могут договорить сегодня и помнить завтра.

Трое. Он, Марина, Виктор.

Стоило подставить имена, и объяснялись встречи, усталость, обещание молчать. Андрей поймал себя на том, что уже читает начало разговора так, будто конец всё доказал.

— МНЕМОС, не делай выводов.

— Уточните задачу.

— Их встречи за последний месяц. Из моих записей и общего календаря. Личную переписку не запрашивать.

Он создал заметку: «Подозреваю связь Марины и Виктора».

Дописал: «Это гипотеза. Я могу ошибаться».

Получилось почти как с неисправным контроллером. Только заметку хотелось стереть ещё до проверки.

* * *

Марина постучала.

— Ты долго?

Андрей свернул окно. Она заметила.

— Что ты ищешь?

Он заставил себя поднять голову.

— Между тобой и Виктором что-то есть?

Марина убрала руку с косяка.

— В каком смысле?

— В том, в каком обычно спрашивают.

— Нет.

Он кивнул слишком быстро.

— Хорошо.

— Ты мне веришь?

— Я хочу понять, почему вы говорите обо мне так, будто…

— Будто ты чего-то не знаешь?

— Да.

— Потому что ты чего-то не знаешь.

Она отвернулась, потом посмотрела на него.

— Послушай, о чём ты сам её просил, Андрей. И не делай из меня ещё одну неисправность.

Дверь осталась открытой.

Он внёс её ответ в заметку. МНЕМОС закончила поиск.

На экране появились четырнадцать событий.

Андрей открыл первое.

Когда во вторник Виктор вошёл в мастерскую, Андрей стоял у кофемашины с двумя чашками.

— Одна мне?

Андрей посмотрел на чашки.

— Надеюсь.

— А вторая?

— В этом и заключается интрига.

Возле ноутбука стояла третья. От неё поднимался пар.

— У тебя совещание?

— Было бы удобно. Тогда все эти люди могли бы сами выпить свой кофе.

Виктор снял куртку.

— МНЕМОС, сколько он сегодня выпил?

— Одну чашку.

— А приготовил?

— Четыре.

— Я выясняю, почему меня второй раз отправляют на перерыв.

Мастерская занимала две комнаты. В первой принимали заказчиков и делали вид, что у них солидная компания. Во второй стояли приборы, шкаф с деталями и стол Андрея.

На стене висел старый календарь. Андрей называл его единственным календарём, который больше не принесёт неприятностей.

— Сначала сядь. И возьми какую-нибудь. Только не эту, она без сахара.

— Я всегда пью без сахара.

— Тогда удачно вышло.

* * *

Три года назад Виктор застал его в этой же комнате перед остывшей чашкой.

Они собирались на склад. Андрей нашёл поставщика, выбил скидку и позвонил другу, чтобы тот заехал до обеда.

Через час не помнил ни звонка, ни поставщика.

Тогда оба охотно согласились, что он просто не выспался.

Потом появились записки. Блокнот с надписью «Читать, прежде чем спрашивать». Второй блокнот, чтобы не путать личное и работу. В обоих оказались одни и те же дела.

Первые месяцы хорошие дни перемежались с плохими. Затем всё чаще приходилось проверять не только, что он собирался сделать, но и что уже сделал.

Внешняя память началась с телефона. Андрей записывал, кому отдал ключи, а потом искал слово «ключи» среди гаечных, лицензионных и ключевых показателей эффективности.

Со временем появились связи между событиями, фотографии, камеры, подсказки в очках.

Код теперь писал программный помощник. Андрей объяснял, что должно получиться, просил показать изменения и проверял их на себе. Перед каждым новым шагом оставлял короткую запись: что проверяю, что уже проверил, что дальше. Без неё после звонка мог час разбираться с задачей, которую только что решил.

Виктор крепил камеры и прокладывал провода. Марина проверяла, узнает ли система её лицо, когда она отворачивается или закрывает его ладонью.

Она же предложила имя.

До этого папка называлась «новый_помощник_последний_точно».

* * *

— Рекомендуется сделать перерыв. Продолжительность работы — семьдесят восемь минут.

— Последние десять я стою.

Андрей отключил рекомендации на двадцать минут и открыл журнал разработки. Виктор положил возле его локтя булочку.

— Проверка системы или проявление недоверия?

— Булочка.

— Наконец-то однозначные исходные данные.

Нужное объяснение нашлось в истории вчерашнего изменения. Возвращаясь к работе, система восстанавливала задачу вместе со старым временем начала. Перерыв получался как будто небывшим.

Андрей отправил помощнику описание ошибки.

— Каждая функция отдельно работает. Вместе гоняют меня на кухню.

— Система здорового образа жизни.

— К обеду пройду десять тысяч шагов. По одному коридору.

Пока готовилось исправление, Виктор спросил, можно ли отвлечь.

Раньше эта вежливость казалась ему нелепой: они знали друг друга больше тридцати лет. Теперь он понимал, что иногда отнимает не минуту.

Андрей сохранил, на чём остановился.

— За разъёмами успеем?

— МНЕМОС, вечер свободен?

— В двадцать часов — вернуться к записи перед звонком отцу.

Виктор кивнул.

— Тогда успеем.

Андрей повернулся к экрану, но уже не помнил, чего ждал. Прочитал свою строку: «Исправление готовится. Не начинать заново».

— Сейчас докажем, что я имею право сидеть на собственном стуле.

* * *

Для проверки он поставил короткий интервал: две минуты работы, минута отдыха.

По сигналу они вышли в коридор. На подоконнике лежал засохший лимон.

— Выкинуть надо.

— Не трогай. Возможно, это чья-то работа.

— Чья?

— Не знаю. Но очень длительная.

За окном мужчина пытался завести машину. Виктор посмотрел на друга.

— Столько сил вложил. И вот проверяем, даст ли она тебе вернуться за стол.

— Если вернусь и продолжу с того места, где остановился, это уже хорошо.

Они вернулись. Андрей прочитал подсказку, сел, открыл нужное окно.

МНЕМОС молчала.

Через минуту всё ещё молчала.

— Поздравляю. Тебя приняли на работу.

— Испытательный срок две минуты.

Следующее напоминание пришло вовремя. Андрей вернул обычный интервал и повторил проверку.

— Сколько потратили?

Андрей посмотрел на него. Они одновременно улыбнулись.

— Даже не начинай.

* * *

Перед уходом МНЕМОС показала старую запись, которую Андрей попросил найти во время перерыва.

Марина сидела на полу среди проводов и держала лампу над головой.

— Так нормально?

— Отлично. Только не двигайся.

— Я уже десять минут не двигаюсь.

— Вот видишь, а говоришь, у нас мало общего.

На экране Марина рассмеялась.

Андрей остановил запись.

— Она правда всё это выдержала.

— Она потом ещё провода убирала. Мы-то ушли.

Андрей отправил жене ссылку и поблагодарил за МНЕМОС и за лампу.

Ответ пришёл, когда он уже закрывал ноутбук: «Лампу ты держал минуту. Потом сказал, что у тебя рука устала».

Он рассмеялся.

— Хорошая всё-таки штука получилась.

Виктор кивнул.

В коридоре Андрей остановился.

— А зачем мы сегодня приезжали?

— Исправили обработку времени и повторные напоминания о перерыве. Теперь — забрать разъёмы.

— Точно.

У лестницы Виктор вспомнил про кофе.

— Три чашки оставили.

— МНЕМОС, завтра не предлагай допить.

— Такое предложение не запланировано.

— Отлично. Хоть что-то я предусмотрел.

Память согревает человека изнутри и в то же время рвёт его на части
Харуки Мураками

* * *

Виктор утверждал, что у Андрея есть одно неоспоримое преимущество перед остальными инженерами: он никогда не помнит, сколько времени потратил на решение задачи.

Андрей обычно отвечал, что это компенсируется недостатком — он не помнит и того, сколько ему за эту задачу заплатили.

Шутка была старой. Насколько старой, Андрей не знал. Но Виктор всякий раз смеялся, и этого было достаточно.

* * *

— Доброе утро, Андрей.

Голос прозвучал из динамика на прикроватной тумбочке. На потолке медленно проплывала тень от ветки.

— Доброе. Который час?

— Семь сорок две. Понедельник, четырнадцатое октября.

— Как спалось?

— Шесть часов пятьдесят три минуты. Два пробуждения.

— Я спрашивал, как тебе спалось.

— Я не сплю, Андрей.

— Скучная у тебя жизнь.

Он потянулся за очками. На прозрачной линзе появилась сводка: встреча с заказчиком, Виктор заедет в девять пятнадцать. Ниже — незавершённые дела.

— Фильтр кофемашины — критическая задача?

— Нет. Но вы назначили ей высокий приоритет.

— Разумно.

В ванной он остановился перед зеркалом.

— Я умывался?

— Нет.

— Зубы чистил?

— Нет.

— А вчера?

— Да.

— Уже хорошо.

* * *

На кухне пахло кофе.

— Марина?

— Уехала в восемь двенадцать.

Андрей посмотрел на часы.

— Сейчас семь пятьдесят восемь. Она уехала в будущее?

— Исправление: в семь двенадцать. Ошибка преобразования времени.

— Запиши баг.

На линзе появилась новая задача. Андрей налил кофе и открыл холодильник. На верхней полке стоял контейнер с сырниками. Марина прислала сообщение: «Разогрей. Не забудь поесть. Целую».

Он улыбнулся.

— Напомни вечером поблагодарить её.

— Напоминание создано.

— И проверь, не благодарил ли я уже.

* * *

Виктор позвонил ровно в девять пятнадцать.

— Собрался?

— Судя по тому, что стою в куртке с рюкзаком, да.

— Ноутбук взял?

Андрей коснулся дужки.

— Ноутбук в рюкзаке. Ключи в правом кармане.

— Организованный человек.

— Когда-нибудь она начнёт напоминать тебе, как дышать.

— Когда-нибудь она начнёт напоминать тебе, что надо меньше разговаривать.

В лифте Виктор спросил про Марину.

— Уехала рано.

— У неё сегодня много дел.

— Ты в курсе?

— Вчера разговаривали.

Андрей кивнул. Виктор был на год старше, чуть выше и заметно шире в плечах. Когда-то в школе они носили одинаковые куртки. Потом Виктор занялся боксом, и путать их перестали.

* * *

В серверной «Гранита» было холодно. Молодой инженер Павел показал стойку: связь с измерительными модулями пропадала несколько раз в день. За три недели успели заменить адаптер и переустановить программу. Теперь подозревали контроллер.

— Я бы сразу поменял.

— Почему не поменяли?

— Запасного нет. Ждать две недели.

— Отлично. Есть время доказать, что он ни при чём.

Павел не улыбнулся.

Андрей открыл журнал. МНЕМОС показала рядом похожие случаи из старых отчётов. Он сравнил время ошибок с графиком напряжения.

— Вот здесь. И здесь.

— Блок питания новый. Мы проверяли.

— Чем?

— Мультиметром.

— Короткий провал он может не показать. Есть осциллограф?

Павел пошёл за прибором. Виктор прислонился к стене.

— Ты уверен?

— Нет.

— А выглядишь уверенно.

— Профессиональный навык.

— В институте освоил?

— В браке.

Они засмеялись. Потом Андрей нахмурился и посмотрел на стойку.

— Что мы сейчас проверяем?

— Питание измерительного модуля. Павел пошёл за осциллографом.

— Точно.

Виктор отвёл глаза.

За следующие двадцать минут Андрей ещё дважды возвращался к подсказке. Осциллограф наконец поймал провал. Неисправным оказался разъём: при включении соседнего блока контакт ухудшался.

— А почему мы три недели мучились?

— Искали не там.

Андрей сохранил измерения и попросил подготовить отчёт. Потом добавил рекомендацию проверить остальные разъёмы той же партии.

Павел задержался возле него.

— Можно вопрос? Это правда, что вы почти ничего не запоминаете?

— Новое. Через несколько минут начинает уходить.

— Но вы же нашли неисправность.

— Законы физики я помню. А наш разговор минут через десять могу не помнить.

Он показал на очки.

— У меня хороший секретарь.

— Всё помнит?

— Что сумел записать.

— А остальное?

— Спрашиваю людей.

Из-за стойки Виктор предложил ехать. Уже у выхода Андрей прочитал итог проверки и улыбнулся.

— Я только что был умным. У меня есть доказательства.

* * *

В машине Виктор снова засмеялся над шуткой про время на решение задачи.

МНЕМОС вывела: «Сегодня вы уже рассказывали».

— Ты мог сказать.

— Мне всё ещё смешно.

Мокрые улицы тянулись за стеклом. Андрей некоторое время смотрел на них, потом повернулся:

— Слушай, а как там отец?

Виктор убавил радио.

— Ты просил, если спросишь о нём, сначала напомнить тебе про твою запись.

— Какую?

— Четвёртого октября. Ты там объясняешь…

Зазвонил телефон. Павел хотел уточнить формулировку отчёта.

Когда Андрей закончил разговор, Виктор снова заговорил:

— Так про отца…

— Давай вечером. Я сейчас эти разъёмы из головы выпущу.

Виктор помолчал.

— Запиши себе.

Андрей поставил напоминание.

* * *

Дома Марина сидела перед ноутбуком. Чай рядом давно остыл.

— Кажется, я сегодня спас чью-то электронику.

— Виктор рассказывал.

— Быстро он.

Он поцеловал её в щёку. Она не отстранилась, но и не повернулась.

— Устала? Работа?

— Не только.

Часы завибрировали: проверить резервную копию.

— Я на пять минут, ладно?

Марина закрыла ноутбук.

— Конечно.

В кабинете тихо гудел сервер. Андрей проверил копию, пролистал события дня. На столе стояла фотография: он с отцом возле гаража, оба перепачканы маслом.

Тот день Андрей помнил. Жару, отцовские руки, генератор, который они разбирали до вечера. Сегодняшняя работа уже превращалась в отчёт, а запах бензина двадцатилетней давности оставался с ним.

Он поставил рамку и вернулся на кухню.

— Я сегодня молодец, между прочим.

— Знаю.

— Виктор рассказал?

— Да.

— Быстро он.

Марина закрыла глаза.

— Ты уже говорил.

Андрей замолчал. Потом спросил МНЕМОС, почему она не предупредила.

— Повторение не превышает установленный порог значимости.

— Надо снизить порог.

Марина вдруг тихо засмеялась.

— Вы оба совершенно невозможные.

— Кто оба?

— Ты и твоя машина.

На мгновение она прижалась к нему. Потом высвободилась и вернулась к плите.

* * *

В семь часов пришло напоминание об отце.

Андрей открыл контакт.

— Перед звонком: у вас есть просьба, связанная с этим контактом. Показать?

— Какая?

— Сначала напомнить о вашем решении, если вы вернётесь к этому вопросу.

— Это я попросил?

— Да. Открыть запись?

Из кухни позвала Марина:

— Андрей, ужин остывает!

Он посмотрел на дверь.

— После ужина. Оставь задачу.

В соседней комнате Андрей снова начал рассказывать, как они нашли неисправный разъём.