Конго: От Леопольда до Лумумбы. Часть 7⁠⁠

Возможно, Леопольд и рад был бы самостоятельно исследовать бассейн реки Конго, но такой возможности у него не было. И даже если не принимать во внимание его проблемы со здоровьем, положение обязывало не участвовать в подобных авантюрах. Путешествия для герцога Брабантского закончились в тот день, когда он стал королём Бельгии. Европейские монархи имели огромное количество обязанностей, чаще всего требовавших непосредственного присутствия в столице или её окрестностях. Из-за этого любая дальняя поездка монаршей особы была скорее исключением и делом весьма редким. Критики Леопольда II в дальнейшем не раз осуждали его за то, что он не совершил ни единого визита в свои африканские владения, но стоит отметить, что и английская королева Виктория, будучи императрицей Индии, ни разу в ней не была. И кайзер Вильгельм не бывал в африканских колониях Германии. Да что уж там говорить, российский император Николай II за Уралом бывал или ещё цесаревичем, или уже в статусе гражданина Романова. Так что единственным вариантом получить информацию непосредственно из Африки было отправить туда свою экспедицию под руководством опытного путешественника.

Путешественник такой нашёлся быстро – американский журналист Генри Мортон Стэнли, который, строго говоря, не был ни профессиональным журналистом, ни вообще американцем. Джон Роулендс был сыном валлийского фермера и удачливым авантюристом, которого жизнь порядочно побила, прежде чем он нашёл своё призвание – писать красочные репортажи из максимально диких мест, подписанные громким псевдонимом. Настоящая известность пришла к Стэнли после его экспедиции по поискам и спасению Давида Ливингстона. Но по-настоящему внимание Леопольда привлекла экспедиция 1876-1877 годов, во время которой Стэнли пересёк Африку с востока на запад, исследовал район Великих озёр и, что важнее всего, бассейн реки Конго, составив карту на практических всём её судоходном протяжении. Именно это и нужно было бельгийскому королю, который немедленно постарался привлечь путешественника к себе на службу, но удалось это далеко не сразу. Стэнли пообщался в Париже с посланниками короля, но наотрез отказался возвращаться в Африку. Он был утомлён шестью годами непрерывных путешествий, серьёзно измотан болезнями и больше всего хотел выгодно продать свои истории, чтобы уже не возвращаться в эти проклятые джунгли. Но судьба распорядилась иначе – английское правительство снова не было заинтересовано в освоении бассейна Конго и услугах Стэнли по этому поводу. Королева Виктория была с ним дежурно вежлива, принц Уэльский откровенно скучал во время рассказов, отвлекавших его от посещения очередного борделя, а выступления хоть и собирали немало людей, но Стэнли прекрасно понимал, что долго на этом не протянуть, популярность быстро пройдёт. Так что очень скоро ему не оставалось ничего другого, как принять всё ещё актуальное приглашение Леопольда и посетить Брюссель. В Лакене король и путешественник быстро нашли общий язык – никто из государственных деятелей в Лондоне не внимал Стэнли с таким вниманием и заинтересованностью, никто не задавал вопросов, показывающих глубокое погружение в тему, никто не выражал такого искреннего, а не дежурного восхищениями его походами. Хитрый Леопольд быстро понял, что деньги англичанину, конечно, очень нужны, но на похвалу он падок не меньше, а то и больше. Согласие Стэнли возглавить очередную экспедицию теперь было делом времени.

При этом в своих рассказах путешественник во многом ввёл Леопольда в заблуждение. Стэнли говорил Леопольду о мозаике мелких разобщённых племён, населяющих территорию Конго, говоривших на множестве языков и постоянно враждовавших друг с другом. Никаких признаков заметной государственной власти в этом районе он не обнаружил, разве что обычных африканских царьков, объединявших под своей властью несколько окрестных племён.Отсутствие полноценного образования и предвзятость к чёрному населению не позволили Стэнли заметить существование в регионе весьма своеобразных, но довольно крупных и сильных государственных образований. Гораздо большее внимание этой теме уделил путешественник Герман фон Виссман, который по заданию АМА описал берега реки Конго и живущих на них людей. Если Стэнли воспринимал африканцев как дикарей агрессивных, то Виссман ударился в другую крайность, описывая дикарей благородных. Он живописал как небольшие деревни, где занимались в основном сельским хозяйством, ловили рыбу, собирали слоновую кость и изготавливали различные изделия из меди, так и многочисленные крупные поселения, в которых существовали свои железная металлургия и производство цветных тканей. В этих африканских городах были рынки, ростовщики, святилища и власть местных королей, напоминающая восточные деспотии. Вопреки стереотипу, в бассейне Конго жили не племена на уровне каменного века, а существовали довольно крупные государства, такие как королевство Куба и королевство Конго, собственно, и давшее имя региону. При этом географически королевство Конго имело мало отношения к современной территории с таким названием – его земли были захвачены португальцами, и ныне это преимущественно север Анголы.

Картина получалась довольно пасторальная, что потом вызывало многочисленные обвинения в адрес европейцев, которые все эти структуры порушили, принеся свою жестокую эксплуататорскую систему, основанную на принудительном труде, но в жизни, как водится, всё было заметно сложнее. Зачастую европейцы не придумывали ничего нового, а просто опирались на местные практики, хорошо зарекомендовавшие себя на протяжении столетий. То же самое рабство было нормой для большинства африканских кланов и государств, возникших на их базе. Рабов захватывали во время войн, их приносили в жертву во время ритуалов, иногда убивали после смерти хозяина, и их точно с большой охотой продавали европейцам на побережье, получая взамен различные товары. Наряду с западным направлением работорговли, интенсивность работы которого сильно снизилась после отмены рабства во многих американских государствах и особенно после начала крейсерского патрулирования Атлантики англичанами в 1819 году, существовало и весьма активно действовавшее восточное. Восточных работорговцев в Конго принято называть суахили-арабами.

Именно работорговцы восточной Африки, прежде всего Занзибара, по мнению Стэнли были единственной серьёзной силой в регионе в бассейне Конго. Собственно арабов среди них практически не было, в основном это были арабизированные выходцы из африканских народов, использовавшие в качестве лингва-франка по большей части суахили и реже арабский язык, и исповедовавшие ислам. Традиционным их промыслом были походы вглубь материка для сбора слоновой кости и захвата рабов. Один из таких работорговцев по прозвищу Типпу Тип оказал Стэнли серьёзную помощь во время его поисков доктора Ливингстона. При этом путешественник описывает многочисленные караваны закованных в колодки рабов, попадавшиеся ему на пути от побережья вглубь континента. Дальше он будет встречать опустошённые деревни, из которых вели этих рабов, и плывущие по рекам трупы. Охота на людей была гораздо прибыльнее сбора слоновой кости, потому спрос на живой товар на невольничьих рынках Ближнего Востока не ослабевал. Эти работорговцы с одной стороны представляли самую серьёзную проблему при освоении региона, а с другой – именно они давали обоснование гуманитарным устремлениям Леопольда и существованию «Африканской Международной Ассоциации» (фр. Association Internationale Africaine, сокр. АМА). Стэнли своими образными описаниями вызывал в среде европейских филантропов искреннее негодование и желание положить конец творящемуся кошмару. А король Леопольд II грамотно пускал эти чувства в выгодное ему русло.

Другим эффектом от рассказов Стэнли было то, что истории про работорговлю, каннибализм, пытки и прочую жестокость полностью затмевали существовавшие в Африке сложные социальные структуры, торговлю, ремесло, зачатки промышленности. Центральная Африка от западного до восточного берега представала вместилищем всего самого тёмного и жестокого, что есть на земле – необразованные и жестокие, словно дети, не имеющие моральных и интеллектуальных ориентиров, эти дикари должны быть покорены и приведены в лоно цивилизации, пусть даже и без своего на то желания. Стэнли пишет по этому поводу: «Только доказав свое превосходство над дикарями не только нашей способностью убивать их, но и всем нашим образом жизни, мы сможем взять их под контроль в их нынешнем состоянии; это необходимо для их собственного благополучия, даже больше, чем для нашего. Африку населяют не робкие индусы и не хилые австралийские аборигены, а миллионы крепких, мужественных мужчин. Я говорю это не из отвращения или сентиментальности, а из очевидного здравого смысла: если мы хотим держать этих людей под контролем, чтобы Африка могла стать равной любому другому континенту в служении человечеству в целом, белый человек может обрести и сохранить этот контроль только на основе морального превосходства».

В августе 1879 года Стэнли вернулся в Африку во главе экспедиции, организованной по линии «Комитета по изучению Верхнего Конго» (фр. Comité d'études du Haut Congo, сокр. КВК). Комитет был создан специально для финансирования данного предприятия. Для его работы Леопольд II привлёк своих давних финансовых партнёров, вроде бельгийского банкира Ламберта, шотландского магната-судовладельца Маккинона и манчестерского торговца хлопком Хаттона, а также своего могущественного родственника Анри Орлеанского, герцога Омальского. Вообще-то по задумке королевы Марии-Генриетты и принца Филиппа герцог должен был отговорить Леопольда от рискованной затеи, но по ходу беседы проникся идеями и огорошил родню новостью, что он тоже в деле. При этом просуществовал Комитет недолго – очень скоро Леопольд преобразовал его в Международную ассоциацию Конго (фр.Association internationale du Congo, сокр. МАК).

Отряд насчитывал до 1400 человек, в основном наёмников с Занзибара, европейцев при этом было всего около десятка человек. Несколько небольших пароходов, 11-мм винтовки Альбини-Брендлина, 75-мм пушки Круппа и несколько сотен тонн различных европейских товаров – джентльменский набор для начала освоения африканских земель, который Стэнли получил от короля Леопольда II. Первым делом нужна была дорога, которая соединит устье реки с её судоходной частью выше по течению – проникновение в регион сдерживала настоящая природная стена в виде системы водопадов Ливингстона. Река Конго, в среднем течении величаво несущая свои воды по равнине и достигающая местами впечатляющих 12-14 километров в ширину, при приближении к океану как будто сходила с ума. Огромная река устремлялась в узкие протоки шириной 700-800 метров, иногда сужаясь до совсем уж несерьёзных трёх сотен метров, зато углубляясь до 230 метров. Безумные 350 километров водопадов, порогов, стремнин с общим перепадом высоты в четверть километра вставали мощной преградой на пути между океаном и глубинными районами. При этом 138 километров реки в нижнем течении снова были доступны для судоходства. Стэнли изначально поставил Леопольда перед фактом, что для полноценного освоения Конго нужна железная дорога в обход водопадов, но это были планы на будущее, а пока речь шла о нормальном пути для носильщиков.

По примеру англичан Стэнли заключал договоры с местными вождями, которые, получив несколько рулонов ткани и ящиков алкоголя, с удовольствием ставили крестик или отпечаток пальца на договорах, передающих их землю европейцам. В нижнем течении Конго продвижение шло быстро и без конфликтов, экспедиции удалось основать множество небольших постов АМА, представлявших обычно несколько хижин для проживания персонала, а также хранения товара на обмен и полученной слоновой кости. Подобный пост подробно описан у Джозефа Конрада в небольшом рассказе «Аванпост прогресса», который хоть и известен гораздо меньше знаменитой повести «Сердце тьмы», но отлично показывает быт агентов и их психологическое состояние в отрыве от привычного мира.

Деятельность Стэнли быстро привлекла внимание соседних государств, в первую очередь Португалии. Великобритании и Франции по большому счёту было не до того – они были заняты борьбой друг с другом в Египте, при этом у французов были сложности с захватом Туниса, а англичане никак не могли справиться с зулусами в Южной Африке. А вот для небольшой и, мягко говоря, не очень богатой Португалии появление такого, казалось бы, несерьёзного конкурента, как Бельгия, было большой проблемой. Отсюда и их повышенное внимание к деятельности АМА и МАК, которая очень быстро стала расходиться с декларированной Леопольдом II на географической конференции. Кроме того, внезапно вообще для всех у Стэнли возник весьма опасный конкурент – французский путешественник Пьер Саворньян де Бразза. В отличии от Стэнли, который действовал по приказу бельгийского короля, Бразза с правительством поддерживал минимальные контакты – получив небольшую субсидию, он действовал практически за свой счёт, но при этом и на своё усмотрение. Караван Бразза шёл налегке и не имел возможности строить много станций, но те, что ставил, были в ключевых точках.

Одна из таких станций, размещённая на правом берегу Конго и выросшая впоследствии в город Браззавиль, и оказалась наиболее критичной для предприятия Леопольда. Стэнли закопался на левом берегу, и шустрый итало-француз увёл у него из-под носа правобережье с полноценным выходом к океану севернее португальского анклава Кабинда. Таким образом ещё до того, как Леопольд II заполучил в свои руки всё Конго, он уже столкнулся с проблемой – выход в море осуществлялся через узкую полоску земли возле самого устья, зажатую с двух сторон владениями португальцев, и на которую они тоже претендовали. Перед Конго замаячила неиллюзорная вероятность быть отрезанным от моря. Леопольд II организовал встречу с Пьером де Бразза, но тем самым только ухудшил своё положение – перехватить занятые территории у патриотично настроенного путешественника не удалось, а вот свои планы освоения Конго король французам раскрыл. Ситуация резко обострилась. Франция по достоинству оценила свалившийся в руки подарок, и Бразза получил серьёзное финансирование на освоение Экваториальной Франции, которая в дальнейшем станет Французским Конго. Действия Леопольда II в бассейне Конго оказались в центре внимания великих держав, и с этим что-то нужно было делать. Для бельгийского короля пришло время раскрыть карты и официально оформить свои отношения с Африкой.

Заходите на телеграм-канал автора, там тоже много интересного.