Ко мне, Мухтар⁠⁠

Какая отвратительная смесь пиздежа и пересказа.

Съемочная группа «Ко мне, Мухтар!» была в простое. Уходила зимняя натура. Что делать? Пошли слухи, что нашу картину хотят закрыть.
А в прессе уже появились сообщения о съемках фильма. В журнале «Советский экран» поместили фотографии собак, которых предполагали снимать. И тут произошло неожиданное.
Из Киева на студию пришла телеграмма:
«МОСФИЛЬМ КИНОГРУППА МУХТАР МОЯ СОБАКА ХОЧЕТ СНИМАТЬСЯ ВАШЕМ ФИЛЬМЕ ИНЖЕНЕР ДЛИГАЧ».
Над телеграммой посмеялись. Но Туманов в отчаянии сказал:
— А кто его знает, может быть, это именно та собака, которая нам нужна?
— Собака стоящая. Нужно брать. Самое главное, пес уже снимался в кино и привык к шумам и освещению. Хозяин у собаки хороший — инженер, приятный человек.
Подушкину дали команду немедленно привезти в Москву собаку и хозяина.
Первое знакомство с ними запомнилось мне.
К нашему дому на улице Фурманова, где мы тогда жили, подъехал мосфильмовский «газик». Из машины вышел человек небольшого роста с тоненькими усиками. Он подошел ко мне и, протянув руку, сказал:
— Меня зовут Михаил Давидович Длигач. Я инженер из Киева. А вот и моя собака — Дейк!
В открытую дверь машины высунулась здоровая морда пса. Собака посмотрела на него, на меня и спряталась.
Длигач сказал:
— К вам огромная просьба. Я прошу, чтобы вы называли меня просто Мишей. А я вас — Юрой. Нужно об этом договориться сразу. И не потому, что я хочу быть с вами на короткой ноге, это нужно для него, — он кивнул на овчарку. — И будем на «ты». Собака сразу должна узнать твое имя. Юрий Владимирович — ей трудно запомнить. Когда ты будешь называть меня Мишей, она поймет, что ты обращаешься ко мне.
Я согласился, хотя и подумал, что хозяин мудрит.
Когда мы сели в машину, Длигач предупредил:
— Я только прошу тебя, Юра, не предлагай ему никакой еды и не зови его, а то он на тебя бросится и укусит.
Машина тронулась. Собака просунула морду между мной и шофером и внимательно смотрела в лобовое стекло машины.
— Ты не удивляйся, — сказал Длигач, — Дейк любит смотреть, куда едет. Он должен смотреть.
Я спросил Длигача, почему собаку назвали Дейком.
— Очень просто, — ответил Миша, — знаешь художника Ван-Дейка? Ван я отбросил, а Дейк остался.
С первых минут знакомства я понял, что Михаил Длигач относится к своей собаке как к человеку. Он не сомневался в том, что она понимает все, о чем говорят люди. В то же время я заметил, что собака действительно мгновенно выполняет любую его команду, реагирует на интонации голоса.
Я помнил, что меня просили ничего не давать собаке. Но все-таки вытащил кусок колбасы из портфеля и посмотрел на пса. Тот, естественно, повернулся в мою сторону, взглянул на колбасу, потом мельком на меня и отвернулся. Колбасу я съел сам.
На студии продолжали снимать сцены без участия собаки. Но тем не менее, чтобы Дейк ко мне постепенно привык, его приводили в павильон. По ходу сцены я сидел за столом, а Михаил Длигач говорил Дейку:
— Сидеть с Юрой.
Пес подходил ко мне и садился рядом.
— Пусть он посидит с тобой, — говорил Длигач. — Неважно, что он не снимается. Вам необходимо привыкнуть друг к другу. Дейк запомнит твой запах, постепенно будет считать тебя своим. Ведь вам во многих сценах придется быть рядом.
Во время обеденного перерыва собака пошла вместе с нами в столовую. Я ел, а она сидела рядом.
К вечеру Длигач сказал:
— Завтра принеси пару сосисочек.
На другой день я вошел вместе с Длигачем в специальную комнату, где находился Дейк. Он увидел меня и зарычал.
— Сидеть, — сказал Длигач. — Юра, вынь сосиски и дай мне.
Я протянул сосиски хозяину. Он передал их собаке. Дейк стал есть.
— Вот видишь, — сказал Михаил, обращаясь к Дейку, — это Юра принес тебе сосиски, Юра.
На другой день мне велели принести печенку. Просьбу я выполнил. Все повторилось: сначала я отдал печенку хозяину, а тот, говоря: «Это Юра тебе печенку принес, Юра», — передал ее Дейку. Потом я принес любительскую колбасу. Снова та же церемония. Я не выдержал и спросил:
— А почему нельзя мне самому давать еду?
— Он из чужих рук не берет, — спокойно ответил Длигач, — может броситься.
Через неделю я вошел в комнату, где были хозяин с собакой, и услышал радостный возглас:
— Смотри, смотри, Юра! — показывал Михаил на хвост Дейка. — Ты видишь?!
И я увидел, что кончик собачьего хвоста шевелится.
— Ну, ничего себе, — заметил я, — неделя понадобилась для того, чтобы кончик хвоста задергался. Сколько же нужно, чтобы хвост вилял вовсю?
— Время, время, и все будет, — заверил Длигач.