Хроники Водолея 2. Глава 8. Подарок
Трубка закрытой спутниковой связи тихо пискнула, активируя режим тройного шифрования. Серж откинулся на спинку кресла в своем небольшом кабинете на уральском объекте и нажал кнопку приема. Из динамика раздался знакомый, чуть хрипловатый, но как всегда бодрый голос Митрича:
Ты мне вот что скажи, главный конструктор… Информация, конечно, сверхсекретная, даже для моих парней, но ты мне всё-таки расскажи: для чего ты попросил нас сделать один диск с усиленным корпусом? Повозиться с ним пришлось знатно, титановый монолит. И где он сейчас?
Серж улыбнулся, глядя на экран своего монитора, где на закрытом сервере уже горели утренние отчеты европейских служб радиоперехвата.
— Спокойно, Николай Дмитриевич. Три часа назад был на лужайке возле Воксхолл-кросс. Ну, или как он там у них в Лондоне называется — штаб-квартира MI6.
В трубке повисла оглушительная, мертвая тишина. Было слышно только, как Митрич тяжело, со свистом выдохнул воздух. Пауза затянулась секунд на десять. Серж почти физически чувствовал, как на другом конце провода у старого чекиста шевелятся волосы на затылке.
— Серж… — наконец выдавил из себя Митрич, и его голос сорвался на сиплый шепот. — Мать твою, я не ослышался? Повтори. Что он там делает?!
Серж сохранял абсолютное, ледяной спокойствие, словно речь шла о коробке конфет, оставленной на пороге у соседей.
— Понимаете, Николай Дмитриевич, мы забили этот усиленный корпус под самую завязку тротилом. Буквально каждый кубический сантиметр свободного пространства. А всю электронику и ключевые узлы эфирного движка плотно обложили специальными емкостями с активной кислотой. Если эти джентльмены попытаются вскрыть обшивку или хотя бы грубо нарушат контур электромагнитного поля — сработает датчик, кислота мгновенно хлынет в отсеки и полностью растворит всю начинку до состояния жидкой каши, ну а затем тротил рванёт, чтобы они гарантированно не смогли изучить даже мельчайшие обломки. В общем, мы упаковали и отправили этот подарок доброй старушке Англии.
— Но как?! — Митрич, кажется, до сих пор не мог прийти в себя от дерзости плана. — Допустим. Но как ты её туда направил с такой ювелирной точностью? — в голосе Митрича проснулся неподдельный профессиональный интерес. — Ладно радары обмануть, но сесть на пятачок перед их носом? Вы же GPS или ГЛОНАСС не могли использовать.
Серж откинулся на спинку кресла и тихонько рассмеялся: это элементарно, Ватсон!
— я просил ребят полностью вырезать из прошивки все современные навигационные блоки? Мы задействовали технологию, которую на Западе давно списали в утиль и считают безнадежно устаревшей. Мы вели виману по каналам того самого радиосигнала обычных гражданских раций радиолюбителей.
— Радиолюбителей? — переспросил Митрич. — И как эта древность помогла вам не промахнуться мимо Лондона?
— А вот так, — Серж придвинул к себе пульт. — Сигнал от нашего передатчика уходит в небо, отражается от ионосферы и падает точечным лучом прямо на их правительственный квартал. Наш бортовой процессор накладывает эти ультракороткие цифровые пакеты данных на естественные геомагнитные линии Земли. В итоге получилась настолько дубовая и одновременно гениальная система, что мы из своего бункера смогли дистанционно, до единого сантиметра рассчитать точку посадки!
Серж сделал глоток кофе и с улыбкой продолжил:
— Мы с парнями из отдела сидели у монитора телеметрии и буквально миллиметры выверяли. Аппарат ведь не просто шмякнулся туда вслепую. Он зашел по идеальной, чистой траектории, ювелирно обогнул вековые деревья на набережной и бесшумно завис ровно по центру их изумрудного вельветового газона. Ни одного защитного экрана не задел, ни единой травинки не примял. Стопроцентная точность за счет копеечных частот, которые на Воксхолл-кросс считают просто эфирным мусором.
Митрич на том конце провода на мгновение затих, переваривая услышанное, а потом восхищенно крякнул:
— Ну, Серж... До сантиметра, говоришь? Старыми рациями умыть всю спутниковую группировку НАТО — это, конечно, надо уметь. Представляю, как у них там сейчас шаблоны трещат. Ладно, пускай чешут затылки. Но ты мне вот что объясни, главный конструктор. Напугать ты их напугал, приз им в руки дал. А дальше-то что? Каковы твои планы на этот диск? Не просто же так он там висеть будет, пока у него аккумуляторы не сядут или пока у какого-нибудь нервного майора SAS палец на курке не дрогнет?
Серж улыбнулся, глядя на мерцающий светодиод КВ-передатчика на своем столе.
— Нет, Николай Дмитриевич, взрывать — это слишком банально, — Серж хитро прищурился. — Мы поступили гораздо изящнее. По-нашему, с душой. Накануне операции я озадачил Елену Николаевну. Она же у нас руководитель проекта, через неё идут все поставки материалов и оборудования. Вот я и попросил её доставить на объект один крайне специфический груз в герметичном пакете. Причем строго предупредил, чтобы груз был непременно свежим.
На том конце провода Митрич сначала поперхнулся, а потом его голос налился густым, раскатистым басом:
— Ах вот оно что!.. Серж, так это ты был?! А я-то думаю, чего мне дочь звонила в полном шоке! Спрашивает: «Папа, ты с вашим главным конструктором вообще общался? Он вообще нормальный, с ума случайно не сошел?». Я её успокаиваю, мол, гении все с чудинкой, а что случилось-то? А она мне: «Папа, это секретный объект, тут оборонные технологии, а Серж мне официально заказывает срочную доставку свежей коровьей лепёшки! Да ещё и в герметичной упаковке! Это как вообще понимать?!».
Серж не выдержал и от души рассмеялся, вспоминая лицо Елены Николаевны в момент заказа:
— Ну, теперь можете ей перезвонить и сказать, что груз доставлен по назначению. В общем, слушайте, Николай Дмитриевич. Глухая лондонская ночь. SAS караулит, датчики светятся, на Воксхолл-кросс пьют литрами кофе. Я нажимаю кнопку на рации. Снизу тарелки щелчком открывается электромагнитный замок, и этот свежий уральский «привет» смачно плюхается прямо по центру их идеально подстриженного, королевского изумрудного газона. В ту же секунду диск тупо исчезает из вида, помните, как на первом испытании в Каче?
В трубке повисла такая звенящая тишина, что Сержу показалось, будто связь оборвалась. А потом Митрич выдал такой задушенный, кашляющий звук, словно у него перехватило дыхание. Старый чекист хохотал так, что не мог выговорить ни слова, только хрипел и стучал ладонью по столу.
— Серж!.. — наконец кое-как выдавил он сквозь слезы. — Лепёшку?! Британской разведке?! Прямо под окна?! Да ты хоть понимаешь, что они теперь о нас подумают!? Они же решат, что у нас коровы тарелки пилотируют.
— Ну а что? Подарок должен быть запоминающимся, — с абсолютным спокойствием резюмировал Серж, поворачивая голову к окну кабинета. — Кстати, вон она, красавица, уже стоит на нашей площадке, разгружена уже. Я её в окно вижу. Целёхонька, ни одной царапины.
— Да я не за тарелку переживаю! — Митрич снова зашелся в хохоте. — Ты представляешь, что там сейчас на Воксхолл-кросс творится?! У них же объявлена биологическая угроза высшего уровня! Спецназ в скафандрах оцепил периметр, профессора из Портон-Дауна берут соскобы этой лепёшки пинцетами, пакуют в стерильные контейнеры! Аналитики ищут там скрытый молекулярный код, следы плутония или секретные нанотехнологии ГРУ! Да они эту лепёшку сейчас на атомно-силовом микроскопе изучать будут, пытаясь понять тайный смысл послания русских!
— Вот и пусть изучают, — улыбнулся Серж, легонько похлопав ладонью по корпусу КВ-рации. — Мы же обещали, что все их многомиллиардные бюджеты и агентурные сети превратятся в бесполезное колебание воздуха. Наш подарок они получили. Буквально. И самое главное — они теперь трижды подумают, прежде чем снова соваться к Ивану Петровичу или искать нас на Урале.
— Гений, блин, «элементарно, Ватсон»! — отсмеявшись, выдохнул Митрич. — Ой, умыл, ну порадовал старика. Пойду дочери наберу, обрадую, что ты психически здоров и её логистика сработала на уровне международной геополитики. Ну и Виктору расскажу, где его тарелка ночевала!