Хищные времена 6⁠⁠

Путь от ветхого домика в Польской глуши до ингерманландских болот занял у ведьмы почти три недели. Было бы быстрее, будь она вновь молода, а на родине не было б войны, да что уж тут. Были б желанья скакунами...

Письмена на стволах чахлых деревьев близ топи изукрашены защитными знаками, на ветвях висят амулеты из собачьих, людских и птичьих костей, и Марфа кожей чувствовала, как землю пронизывает ворожба, будто жар от костра в морозное утро. Недруга оберёг бы растёр в пыль, но не тронул ни ведьму, ни трёх её оборотней, что несли на себе свёрнутые тюки с кожей.

Марфа собрала богатый урожай, освежевать почти сотню людей не всякому под силу, как не всякому по плечу прятать в лесах новеньких зверушек и держать их в узде до поры до времени. Людская кожа капризна, чуть ножом неправильно резанёшь, считай, загубила, а снять всё нужно не более чем в трое кусков. Кости и мясо можно отдать Зверям, чай заслужили, и людишек перебили, и брата своего потеряли. Жаль Рыжка, хороший был охотник, таких нынче сложно сыскать. Не из каждой души можно Зверя состряпать, ох не из каждой. В былые дни было проще, люд чуть ли не сам был зверьём, а сейчас?

Города да сёла, мадамы да господы, тьфу! Ну какой из напыщенной пигалицы оборотень?

Пробираясь по влажной земле узких тропок, ведьма шла сквозь туман болот к Древу. Размашистые ветви будто иссохшие руки раскинулись к небу, протягивая скрюченные пальцы в ожидании даров свыше. Марфа знала, что Древу не нужны дары от небес, всё что ему потребно даёт Священный Народ, такие же последователи как и сама старуха, нанизывая на острые сучки людей, животных и птиц, омывая древесину кровью и жизнью. Древо - центр, основа ингерманландских болот, исконных земель Священного Народа и его могущества, оно пускает корни к самому сердцу мира. И через него можно с миром говорить.

Наконец туман рассеялся и Марфа вышла на пяточек сухой земли у самых корней Древа, к десятку таких же старух. Весь ковен собрался воедино, некоторых из сестёр польская ведьма не видела уже лет десять, других так и вовсе с полвека. Нечего было им делить и нечем делиться, у каждой своя судьба и жизнь научила держаться особняком. Свежи ещё в памяти тяжелые времена, когда ведьм топили в озёрах да реках, забивали камнями и сжигали заживо. Выжить смогли лишь те, кто собрался налегке в долгую дорогу, прочь из родных краёв в глухие места.

Навстречу выступила почти лысая карга скрюченная жизнью, лицо напоминало смятую тряпку и глубокие морщины выстраивались на нём будто брусья в стене избы.

- Смотри-ка, жива. Я уж думала шо ты тогось.

- Лушка, я ишо тебя переживу. Так и будем у порога мяцца иль в дом позовёшь?

Лушка заулыбалась беззубым ртом и вдруг с неожиданной резвостью по локоть запустила дряхлую ручонку в болотную землю. Островок будто всосал старушечье тело в себя не оставив даже следов ведьмы, а следом за ней так же провалились и остальные.

Марфа постояла на островке, выжидающе прислушалась и бросила на землю три костяных амулета, которые ещё в падении сплелись в единый узор из костей, волос и высохшего мяса. Крошечная фигурка напоминала исковерканного человечка и ведьма грозно указала ему на небо перед тем как погрузиться в землю.

- Следи.

Влажные и холодные комки сырой земли.

Мутная и вонючая болотная вода.

Тёмная, пугающая глубина.

Марфу подхватывает три пары рук и вытаскивают из воды. Кто-то стучит по спине, помогая прокашляться, другие уже стаскивают с неё старушечьи одежки.

В чужой шкуре больше нет смысла.

Лушка стоит у самых корней цветущего Древа, солнечный свет играет в её тёмных волосах и мягко греет румяную кожу.

- Марфа, ну что ты как корова на льду? Переход то дело не мудрое.

- Поговори мне ещё! - Ведьма отряхивается от воды и подставляет лицо свету. - Как хорошо!

И правда хорошо. Жить в теле человека тяжко, особенно если возможность высвободиться от надоедливой плоти так редка.

В ветвях Древа путаются лучи Солнца, озаряя полянку своим теплом, свежая трава приятно щекочет стопы, чуть прохладный воздух бодрит и нежно покалывает кожу спины и шеи. На западе не видно треклятого Петербурга, этого гнойника на Священной земле, да и нечего ему тут делать.

Ведьмы усаживаются в круг и какое-то время наслаждаются мимолётной свободой, единением с Матерью и Отцом, прислушиваются к шепоту ветра и касаниям травы. Сейчас они счастливы.

Первой на ноги поднимается Марфа, в её взгляде читается сожаление и решимость.

- Сёстры, мы в беде. С запада идут орды упырей и остановить их нужно любыми силами, всем, что у нас есть. Вы дали мне власть над духом Зверя, но и того мало, неживых слишком много, а за ними идут человечишки. Они вырубают леса, они губят духов земли и я знаю, что каждая из вас слышит тяжелое дыхание Матери. Недалёк день, когда нога упыря ступит на Священную землю.

- Что бы тут и погибнуть. - Лушка облокотилась на корень Древа и по стволу пробежался всполох бледного огня. - Марфа, чего ты хочешь, говори.

- Мы можем натравить на упырей самого Зверя. Во плоти. Я принесла с собой почти четыре десятка людских шкурок, этого хватит для Него, чтобы выйти в мир.

На полянке воцарилась полная тишина. Ведьмы ждали решения старшей, но Луиза лишь шевелила губами в раздумьях.

Наконец, она поднялась на ноги и подошла вплотную к Марфе.

- Зверь... он опасен. Как только он сожрёт упырей, за кого, думаешь, примется? Он даст потомство, те породят своих детей и так пока весь мир не заполнится Зверем.

- Значит, отдадим мир людям? И мертвецам? Наши дочери проклянут нас за это, наши бабки и матери не примут нас после смерти.

- У страха глаза велики, справимся как-нибудь. Мы поможем тебе создать из людской кожи шкуры оборотней, сил всего ковена хватит призвать сильнейших духов Зверя. Но он сам останется лежать в корнях Древа.

- Вот как ты решила? - Ведьма грустно взглянула на старшую и Луиза лишь коротко кивнула. - Жаль.

Марфа была уверена, что ей откажут с самого начала и ещё в дороге поняла, что ей придётся сделать. И Лушка просто не оставила ей выбора.

Ведьма вонзила обе руки по запястье в бока старшей и с силой сжала ладони, будто пытаясь расколоть большущее яблоко. Вопль Луизы заглушил треск рёбер, Марфа скорее почувствовала как ломаются кости. Лушка пыталась вырваться, но безуспешно, изо рта брызнула густая красно-черная кровь и в какой-то момент грудина лопнула, не выдержав страшного давления. Тело старшей ведьмы повалилось на землю.

Марфа молча вытащила из раздробленной груди ещё тёплое сердце и выдавила его у самых корней Древа.

- Зверь Боян, я Марфа, старшая из Священного народа! И я зову тебя на охоту!

Земля брызнула из под Древа и из неглубокой ямы, опутанный белесыми корешками, выбрался человек с волчьей головой.

В его глазах читался лишь голод.