Как я провел лето: Семён Довлатов⁠⁠

Десятого июня у Пономарки был день рождения. Помимо меня там были почти все девочки класса, пара подруг Пономарки из старших классов и Кусков.

Кускова родители очень рано забрали домой, потому что "ему еще нужно учить историю", Так что я остался один с девочками.

— Кто вообще в здравом уме будет так измываться летом над школьником? — возмутилась Королёва, когда Кусковы уехали.

— Почему сразу измываться? — спросила Ира Ряхина, отрезая еще один кусок торта, — я тоже физику учу на каникулах. А то надоело каждый сентябрь заново все вспоминать!

— И что с того? — вмешался в разговор я, — ты и в театральный ходишь и вон, к Ванькиному цирку подключилась.

— Не цирк, а группа.

— У вас играет Лобанович, так что это уже на 50% цирк. Так вот: ты всем этим занимаешься добровольно. Никто тебя не пинает в эту самодеятельность и если ты вдруг завяжешь — никто не пнет. А с Илюхой родители его как мой дед с телевизором. Он его почти не включает, боясь что “аппарат выдохнется и отключится”.

Только сказав эту фразу я понял, что аналогия какая-то бессмысленная.

— Ребят! — перебила все наши мысли Пономарка, подняв очередную бутылку вина, — за мой переезд и день рождения! Потому что без второго мы бы пили без повода, а без первого вообще не пили!

Позже Пономарева предложила сыграть в карты на раздевание, но подруги охладили её пыл и мы просто принялись играть в бутылочку с пустой бутылкой вина. Кстати, забыл сказать: отец Пономарки работает дальнобойщиком и привез ей ящик итальянского вина, о котором она всем и каждому хвасталась до конца лета.

Бутылка редко указывала на меня, поэтому первые минут двадцать я просто смотрел на целующихся девчонок и отбрасывал колкие шутки. По-крайней мере, девочки от них смеялись. Что-то в стиле "чувствую себя карандашом в пенале полном ножниц". Только сейчас я понял, насколько тупой была эта шутка.

Наконец, бутылка указала на меня и на Королёву. Если другие целовались быстро, то я растянул этот процесс на подольше. Просто чтобы отыграться за долгое ожидание.

Но где-то на второй минуте я понял что процесс затягивается не только из-за меня. Пономарева что-то обиженно пробубнила и остальные продолжили играть без нас. Одно плохо: на тот момент я был уже довольно пьяненький и толком не помню, как мы целовались. Сам факт поцелуя помню, а ощущения — нет.

Вечером мне позвонил Володя Симкин — я единственный в классе, кто сдуру дал ему свой номер. Если не считать Хорсина, который почему-то с ним умудрялся дружить. Вова сказал, что с ним что-то случилось, он на болоте, и попросил меня помочь. Я стащил одну бутылку вина и ушел с праздника. Королёва меня, вроде как, еще пыталась уговорить остаться, но если с Вовиком что-то случилось — нужно ему помочь.

Добежав до дома за говнодавами, я поспешил на болото на другом краю города, и вытащил Вовку из камышовых зарослей. Он ревел и что-то рассказывал про болотников, про мокрецов и прочую нечисть но через его сопливый рёв я ничего не разобрал, да и не сильно хотелось вникать в этот бред. Я довел его до дома и ушел к себе, где за считанные секунды заснул.

Потом на рыбалке я рассказал пацанам что был с Алиной. Кусков начал расспрашивать, понравилось ли мне. А я не помню, понравилось ли мне, о чем я им и сказал.

— Так пойди и перепроверь, если не уверен! Ей уже наверняка без разницы, так что просто подойди и поцелуй, в чем проблема?"

С этим утверждением поспорил Вася Антошин:

—Нельзя просто подойти к девочке и сказать что хочешь поцеловаться. Если вам двоим это скажет любая из нашего класса то вы даже секунды думать не будете, я вас знаю. А вот с ними все сложней: никогда нельзя дать им понять что ты хочешь просто пососаться за гаражами. Ты должен казаться чувственным. Главное не стань нытиком-романтиком! Просто притворись им, —насторожил он в конце.

Самым романтичным человеком в моем окружении был мой папа. Дома я спросил у него, как он познакомился с мамой. Оказывается, в студенческие годы мой отец писал стихи и Мама работала в типографии где он напечатал свой сборник. Когда он увидел маму, то сходу придумал про неё стихотворение:

Тебя, любимая моя Анастасия,

Я полюбил, как только увидал,

Ты забрала мои мечты и силы,

И понял я, что встретил идеал.

А потом они женились. А потом родили меня. Или все было наоборот? Я уже не помню, если честно.

Короче, сопливо, киношно и по-розовому красиво. Главное — я понял, что мне нужно сделать, чтобы произвести на Алину впечатление. Я должен посвятить ей стих.

В магазине на Мичурина я купил баллончик с краской, минут тридцать подумал над стихотворением и написал свой первый шедевр на асфальте у неё под окнами:

Где Алина светит солнце

Где она — там счастье

И с Алиной я пройду

Через все ненастья

Как раз в тот день благодарные родители Вовика принесли мне коробку Рафаэлок за спасение их сынка. Я знал на каком этаже жила Королёва и попытался швырнуть ей в окно коробку конфет, но промазал и кинул их на соседский балкон.

Потом мы с ребятами чуть не утонули уз-за Йоси Мацуева и я нашел занятие поинтересней ухаживаний за Алиной. Какое? Секрет. Главное в этой истории не это.

В середине Июля я увидел, что Королёву на машине катал… все тот же Мацуев.. Вот я и подумал, что если я не переплюну этого кабана, то могу забыть о вкусе Алининых губ. Вернее, забыть, что я его уже забыл о нем. Так что следующим утром хотел было позвать её гулять. Но она сказала, что ей сейчас не до меня, потому что она подрабатывает разносчицей цветов, чтобы заработать перед переездом.

Я хотел взять у старшего брата в долг, но тот посоветовал пойти грузчиком на железную дорогу. И я даже, было, согласился. Но мне сказали что буквально за день до меня это место занял кто-то другой пацан моего возраста.

Так что когда володя стал собирать банду для похода на заброшенный завод, где по его словам был бункер со всякой всячиной, я ни секунды не размышляя, согласился. Володя, конечно, дурак. Но и одного его отпускать не хотелось. Мало ли что с ним случится.

В конечном счете я не пожалел: бункер действительно существовал и оттуда я вынес аптечки в спортивной сумке и немного консерв. В одном я ошибся: потеряв голову от найденных сокровищ, я совсем забыл думать про Вовика и когда он решил остаться в бункере на ночь, я просто пожал плечами.

Дома я продал брату аптечки за хорошие деньги. Он был не из тех ребят, которые торчат. Но он точно мог перепродать их кому-нибудь подороже.

— А на что ты копишь? — спросил он меня уже после сделки.

— Одной девчонке подарок сделать хочу

— Все ясно! — издевательски посмеялся брат, — я думал, ты не такая пуська.

— Я не пуська! просто она хорошо целуется. Вроде бы.

— И ты за поцелуи собираешься отдать три тысячи рублей, так?

— Ну… стихи не прокатили, а еще её Мацуев на тачке возил недавно.

— Мацуев? Он всех в школе уже на своей засранной девятке прокатил. И вообще, она не его, а батина. Ревновать к нему это как…

— Я не ревную!

— Да. Всего-навсего хочешь, чтобы она целовалась только с тобой и будешь завидовать Мацуеву, если ему перепадет, да? Придумай другое слово для того, что сейчас чувствуешь, которое лучше подходит чем “ревность”. Есть идеи?

— Жадность?

— Может быть. Ты учти другое: ты можешь не признаваться мне, можешь не признаваться никому, но если она тебе нравится — ни в коем случае не пытайся её купить. Хорошую девушку это оскорбит и обидит. Если же твоя обожаемая примет деньги и начнет водиться с тобой, то поздравляю: ты влюбился в алчную суку. Уловил?

— Да не люблю я её! --повторил я, --а деньги мне все равно не на что тратить.

— Лучше отложи эти деньги на новый джойстик для приставки, потому что наш я залил колой.

Позже, ночью, я сбежал из дома, чтобы написать под окном Алины еще один стих. Но в этот раз все пошло слегка не по плану:

— Тоже не спишь? — крикнула она мне с балкона.

Все что я успел написать в тот момент — “Подарить тебе хочу я букет здоровый”

— Вроде того.

— поднимайся ко мне. Поговорим.

Я был пойман за руку. С поличным. Теперь я обречен. Особенно, если она разболтает об этом другим девочкам, а они — пацанам.

Но когда я дошагал до пятого этажа, случилось то, чего я никак не ожидал: она открыла дверь и практически сразу же поцеловала меня в губы. Я почувствовал, что она недавно ела борщ или что-то в этом роде. А еще её только-только помытые волосы источали сильнейший запах… я не знаю, как это называется. Скорее всего “запах только что помытых женских волос”. Ну, или настоящий женский запах. Потому что сейчас Алина пахла в в разы естественней и вкусней чем Пономарева, которая иногда настолько заливалась духами, что её, наверное и поджечь можно было. Интересно, они сами его чувствуют? В смысле, запах волос.

— Ну как?

— Неплохо, — честно ответил я.

— Всего-навсего? Не будешь рассыпаться в комплиментах?

— У меня недостаточно опыта, чтобы отличить хороший поцелуй от плохого.

— И стоило оно того, чтобы в час ночи писать мне стихи под окном?

И тут я замолк. Действительно: я же не люблю поэзию. Зато люблю спать по ночам. А из-за неё этим летом я сбил свой режим, который сбить не смогли даже видеоигры.

— Если ты так долго думаешь, — продолжила она, — значит нет. Так и будешь стоять в проходе? -- неожиданно спросила она, --Ты, наверное, замерз. Если хочешь, могу чайку заварить. Отец сегодня на работе, так что тебя не выпрут на улицу.

— Нет, спасибо. Родители могут меня спохватиться. Я, лучше, домой пойду.

И именно в эту секунду вся история с Алиной была для меня закончена. До конца лета оставалось две недели, за которые я толком ничего не сделал, зато смог восстановить режим сна к началу учебного года. Алина переехала куда-то на юга, где сейчас живет и учится. Этим летом произошло много всякого. Но не в моей жизни. Надеюсь, следующие каникулы будут интересней.