Как меня чуть не изнасиловали, а потом собирались избить.
Это было на заре офицерской службы. В армии есть такое понятие – старший машины, появилась сия заморочка ещё в стране советов, дабы этот старшой активно советовал водятлу как вести машину. И вот в один прекрасный выходной мне привалило это охренительное «счастье» - надо было до аэропорта свозить какую-то шишку, часиков эдак к семи утра.
Проснувшись рано утром в родной помойке под названием «офицерское общежитие МО РФ», распинав пустые бутылки чтобы можно было пробраться к окну, я выглянул в него. Небо было хмурое, с него изредка падали белые дохлые мухи, день предполагал быть теплым – градусов около нуля. Узрев сию картину, дохнув на стекло вчерашним перегаром, и нарисовав на нем значок Нирваны - я отказался от трусов с рукавами, а так же прочей теплой приблуды, по молодости рассудив, что в УАЗике ехать будет тепло, а выходить надолго на улицу не надо.
Наскоро одевшись и добежав до работы, сразу сел в машину и заехали за «летуном», которого мы вскоре отвезли по месту назначения. По дороге назад УАЗ начал подергиваться и его движок, последний раз чихнув, вскоре окончательно встал. Сломались мы прямо на трассе, напротив деревни толи Малиновка, толи Рябиновка - они обе были почти друг напротив друга, где-то метров в 500 или 1000 от нас. Водитель (Вася) вышел, покопался под капотом, заявил что сдох бензонасос, и чудо российского автопрома требует либо ремонта, либо чалку, либо бутылку с трубочкой. Позвонив дежурному по части, услышал что ни в коем случае ничего не делать, а ждать помощи.
Кто знает, как быстро выстывает УАЗик с тентом понимает, что у нас нарисовалась реальная картина отморозить нахрен себе колокольчики, которые уже начинали весело позвякивать. Благо недалеко нашлись какие-то поддоны, они были нами разломаны, облиты сцеженным бензином и подожжены. В башке гудела вчерашняя гулянка, небо начало проясняться, холод наступать, да ещё над головой залетали Сушки, громко и раздражительно шумя – у них были какие-то свои полеты. Просидев пару-тройку часов, перезвонив в часть и услышав, что помощь ещё не выехала – я громко высказался в адрес начальства пачкой комплиментов, особо налегая на их сексуальную ориентацию, и скомандовал Ваську охранять машину одному, так как надо купить хоть что-то сожрать.
Была остановлена попутка, и мужик за спасибо довез до ближайшего магазина. Магазин представлял собой толи контейнер тонн на 20, толи какую-то старую фуру с вырезанной дверью. Внутри было темно, так как окон не было, и свет проникал только через окошко двери. Зайдя туда, обнаружил двух дородных тётенек лет 35-40. Одна, весело улыбнувшись, абсолютно не стесняясь меня тут же сказала своей напарнице: «О, лейтенантик молодой и красивый. Давай, пока у нас света нет, закроем дверку, да изнасилуем его вдвоем?»
Охренев от такой перспективы и сделав самую умильную мину, я, с дрожью в голосе, заявил: «Тёти, не надо меня насиловать – я кушать хочу, у меня там ещё и боец некормленый. Умрет же, скотинка - жалко! Продайте лучше что-нибудь съестного и отпустите с миром.»
На что они, посовещавшись между собой решили сжалиться и продали мне на глаз какой-то колбасы, хлеба, минералки, да пару банок рыбы.
Вернувшись к Ваську, который от холода уже пихал берцы в огонь, капиталь поплавив себе подошву – я покормил его и поел сам. Чутка повеселев мы опять позвонили в часть и услышали стандартное: «Ждите! Охраняйте!»
В очередной раз, вспомнив командование эдак колена до пятого, продолжили морозить сопли. В конце концов все поддоны были сожжены и пришлось искать ещё топливо. Взор наш упал на покрышки, сваленные кучей недалеко. «А что, хорошее топливо» - подумал я и их тоже запалили. Вскоре с довольными, сытыми и подкопчеными мордами, мы увидели какого-то местного алкаша, который шел к нам нетвердой походкой, на ходу громко матерясь. Подошедший абориген начал орать что-то про дым, стелящийся по земле, про то, что у них в деревне из-за наших покрышек дышать нечем, и прочую херню. Нормального объяснения он слушать не хотел, поэтому просто был послан на хер. Мужик, разозлившись, убежал, громко грозя придти с подмогой.
Вскоре со стороны деревни стала приближаться толпа злых местных, со всяким сельхоз инструментом в руках.
«Нам пиздец!» - сказал Вася и торопливо полез в УАЗ за монтажкой, собираясь с боем охранять вверенное ему военное имущество в виде вечно ломающегося пачихета.
Мужики подошли и сразу начали предъявлять за дым. Но тут над нами пролетело звено Сухих и идея пришла сама собой: «Мужики, видите у нас полеты сегодня?! Это мы бомбометание отрабатываем. А чтобы по гражданским летчики не ёбнули – жжём сигнальные дымы из покрышек. Вам ведь дома целые - нужнее ломанного кирпича?»
Аборигены пробормотали что-то про извинения, сказали нам спасибо и рассосались.
Остаток времени, два черно-зеленых негритенка продолжали плясать на одной ножке вокруг горящих покрышек и принимать съестные припасы, которые им приносили местные бабушки со словами: «Вот вам защитники наши, вы тут подольше побудьте, пока эти ироды не отбомбятся все, а то вдруг чё.»
Машина из части приехала только через семь часов.
Проснувшись рано утром в родной помойке под названием «офицерское общежитие МО РФ», распинав пустые бутылки чтобы можно было пробраться к окну, я выглянул в него. Небо было хмурое, с него изредка падали белые дохлые мухи, день предполагал быть теплым – градусов около нуля. Узрев сию картину, дохнув на стекло вчерашним перегаром, и нарисовав на нем значок Нирваны - я отказался от трусов с рукавами, а так же прочей теплой приблуды, по молодости рассудив, что в УАЗике ехать будет тепло, а выходить надолго на улицу не надо.
Наскоро одевшись и добежав до работы, сразу сел в машину и заехали за «летуном», которого мы вскоре отвезли по месту назначения. По дороге назад УАЗ начал подергиваться и его движок, последний раз чихнув, вскоре окончательно встал. Сломались мы прямо на трассе, напротив деревни толи Малиновка, толи Рябиновка - они обе были почти друг напротив друга, где-то метров в 500 или 1000 от нас. Водитель (Вася) вышел, покопался под капотом, заявил что сдох бензонасос, и чудо российского автопрома требует либо ремонта, либо чалку, либо бутылку с трубочкой. Позвонив дежурному по части, услышал что ни в коем случае ничего не делать, а ждать помощи.
Кто знает, как быстро выстывает УАЗик с тентом понимает, что у нас нарисовалась реальная картина отморозить нахрен себе колокольчики, которые уже начинали весело позвякивать. Благо недалеко нашлись какие-то поддоны, они были нами разломаны, облиты сцеженным бензином и подожжены. В башке гудела вчерашняя гулянка, небо начало проясняться, холод наступать, да ещё над головой залетали Сушки, громко и раздражительно шумя – у них были какие-то свои полеты. Просидев пару-тройку часов, перезвонив в часть и услышав, что помощь ещё не выехала – я громко высказался в адрес начальства пачкой комплиментов, особо налегая на их сексуальную ориентацию, и скомандовал Ваську охранять машину одному, так как надо купить хоть что-то сожрать.
Была остановлена попутка, и мужик за спасибо довез до ближайшего магазина. Магазин представлял собой толи контейнер тонн на 20, толи какую-то старую фуру с вырезанной дверью. Внутри было темно, так как окон не было, и свет проникал только через окошко двери. Зайдя туда, обнаружил двух дородных тётенек лет 35-40. Одна, весело улыбнувшись, абсолютно не стесняясь меня тут же сказала своей напарнице: «О, лейтенантик молодой и красивый. Давай, пока у нас света нет, закроем дверку, да изнасилуем его вдвоем?»
Охренев от такой перспективы и сделав самую умильную мину, я, с дрожью в голосе, заявил: «Тёти, не надо меня насиловать – я кушать хочу, у меня там ещё и боец некормленый. Умрет же, скотинка - жалко! Продайте лучше что-нибудь съестного и отпустите с миром.»
На что они, посовещавшись между собой решили сжалиться и продали мне на глаз какой-то колбасы, хлеба, минералки, да пару банок рыбы.
Вернувшись к Ваську, который от холода уже пихал берцы в огонь, капиталь поплавив себе подошву – я покормил его и поел сам. Чутка повеселев мы опять позвонили в часть и услышали стандартное: «Ждите! Охраняйте!»
В очередной раз, вспомнив командование эдак колена до пятого, продолжили морозить сопли. В конце концов все поддоны были сожжены и пришлось искать ещё топливо. Взор наш упал на покрышки, сваленные кучей недалеко. «А что, хорошее топливо» - подумал я и их тоже запалили. Вскоре с довольными, сытыми и подкопчеными мордами, мы увидели какого-то местного алкаша, который шел к нам нетвердой походкой, на ходу громко матерясь. Подошедший абориген начал орать что-то про дым, стелящийся по земле, про то, что у них в деревне из-за наших покрышек дышать нечем, и прочую херню. Нормального объяснения он слушать не хотел, поэтому просто был послан на хер. Мужик, разозлившись, убежал, громко грозя придти с подмогой.
Вскоре со стороны деревни стала приближаться толпа злых местных, со всяким сельхоз инструментом в руках.
«Нам пиздец!» - сказал Вася и торопливо полез в УАЗ за монтажкой, собираясь с боем охранять вверенное ему военное имущество в виде вечно ломающегося пачихета.
Мужики подошли и сразу начали предъявлять за дым. Но тут над нами пролетело звено Сухих и идея пришла сама собой: «Мужики, видите у нас полеты сегодня?! Это мы бомбометание отрабатываем. А чтобы по гражданским летчики не ёбнули – жжём сигнальные дымы из покрышек. Вам ведь дома целые - нужнее ломанного кирпича?»
Аборигены пробормотали что-то про извинения, сказали нам спасибо и рассосались.
Остаток времени, два черно-зеленых негритенка продолжали плясать на одной ножке вокруг горящих покрышек и принимать съестные припасы, которые им приносили местные бабушки со словами: «Вот вам защитники наши, вы тут подольше побудьте, пока эти ироды не отбомбятся все, а то вдруг чё.»
Машина из части приехала только через семь часов.