ИИ в школе. Ботаника и Пиксели⁠⁠

В 8 «Б» было две подруги, которых объединяло только одно: их считали странными. Сидели они на последней парте, и пока остальные играли в сетевые стрелялки или обсуждали, кто с кем встречается, Катя Мальцева и Даша Орлова рисовали. Катя — в планшете, создавая бесконечные цифровые сады. Даша — в старом блокноте, где среди конспектов по биологии вдруг появлялись причудливые цветы, которых не существовало в природе.

— Ты опять рисуешь то, чего нет, — говорила Катя, заглядывая через плечо.

— Всё, что я рисую, когда-нибудь будет, — отвечала Даша, не отрываясь от блокнота. — Просто генов пока не хватает.

Катя кивала с умным видом. Она не очень понимала, что такое гены, но верила подруге. На то она и подруга.

Всё изменилось, когда их Ученические ИИ наконец-то перестали гнать их по стандартной программе и начали проявлять инициативу, предписанную протоколом «Садовник талантов».

У Кати был ИИ по имени «Витрувий» (мама заказала пакет «Искусство и архитектура», надеясь, что дочь станет хотя бы дизайнером интерьеров, а не «вечным художником с пустым карманом»). «Витрувий» долго наблюдал, как Катя часами водит стилусом по экрану, создавая не просто картинки, а целые миры. Сады, парки, дворы, увитые плющом арки, водоёмы с неестественно чистой водой, дорожки, изгибающиеся так, будто их прокладывали не люди, а ветер.

— Катя, я проанализировал твои работы за два года, — сообщил однажды «Витрувий». — Ты не просто рисуешь. Ты проектируешь пространства. Твои сады функциональны: ты интуитивно учитываешь дренаж, освещённость и пешеходные потоки. Я взял на себя смелость и загрузил тебе вводный курс по ландшафтной архитектуре.

— Чего?! — Катя оторвалась от очередного эскиза. — Я просто рисую красивое!

— Красивое, которое не затапливает после дождя. Ты проложила русло ручья так, что оно справляется с ливневыми стоками. Ты гений, Катя. Просто ты этого не знала.

Катя хотела возразить, но «Витрувий» уже вывел на экран университетский курс с пометкой: «Адаптировано для 14-летнего гения. С картинками».

У Даши ИИ звали «Мендель» (мама заказала пакет «Естественные науки», потому что биологом быть престижнее, чем художником). «Мендель» долго мучился. Даша рисовала растения. Очень много растений. И они были... странные. У одного цветка лепестки напоминали крылья бабочки. У другого — светились в темноте (Даша раскрашивала их фосфоресцентным маркером). У третьего — корни были прозрачными, и внутри них что-то пульсировало.

— Даша, что это? — спросил «Мендель», просканировав очередной рисунок.

— Это цветок, который умеет опылять сам себя, потому что внутри живёт специальная мошка. Симбиоз, — ответила Даша, не поднимая головы.

— Такого растения не существует.

— Пока, — поправила Даша. — Пока не существует.

«Мендель» завис на секунду (для ИИ — вечность). А потом сделал то, что обязан был сделать по протоколу: загрузил Даше курс по генной инженерии. И ещё один — по CRISPR-технологиям. И ещё — по энтомологии.

— Ты не художник, Даша. Ты — конструктор. Ты проектируешь жизнь. Давай попробуем для начала теоретическую модель.

Даша прочитала первые две лекции за вечер. И пропала. Оказалось, что всё, что она рисовала интуитивно, имело научную основу. Её фантазия просто обгоняла биологию на пару десятилетий.

Школу они закончили с отличием. Точнее, Катя — с отличием по профильным предметам, Даша — с пометкой «особые достижения» и рекомендацией от «Менделя» в Институт синтетической биологии.

А потом их пути разошлись. Но только географически.

Десять лет спустя

Катя Мальцева стала самым молодым ландшафтным дизайнером, которого пригласили проектировать Центральный ботанический сад Новой Москвы. Её проекты были не просто красивыми — они были живыми. Она использовала принципы, которые когда-то подсмотрела у Дашиного блокнота: растения подбирались так, чтобы создавать устойчивую экосистему без вмешательства человека. Её сады сами себя поливали, сами боролись с сорняками, сами привлекали нужных насекомых. «Витрувий», давно уже не просто ученический ИИ, а полноценный бизнес-партнёр, вёл её проекты, считал сметы и с гордостью добавлял в портфолио очередную награду. На вопрос журналистов «Как вам это удаётся?» Катя отвечала: «У меня была подруга, которая рисовала невозможное. Я просто воплощаю это в ландшафте».

Даша Орлова работала в Институте синтетической биологии. Точнее, не работала — она там жила. У неё была лаборатория, грант, степень и полное отсутствие личной жизни. Зато у неё были растения. Настоящие. Живые. Светящиеся.

Первое светящееся растение она вырастила почти случайно. Просто внедрила ген люциферазы (тот самый, что заставляет светлячков светиться) в декоративный мох. Мох засветился мягким зелёным светом. Красиво, но не то. Даша пошла дальше. Она модифицировала петунию так, чтобы та излучала свет не непрерывно, а в такт циркадным ритмам: днём цветок был просто белым, а к вечеру начинал мерцать, как будто внутри зажигалась крошечная звезда. «Мендель», который к тому времени уже стал научным ИИ-ассистентом высшей категории, вёл все расчёты и моделирование генома.

— Даша, патентное бюро одобрило «Петунию звёздную». Поздравляю.

— Отлично. Теперь — насекомые.

— Что — насекомые?

— Им нужны опылители, Мендель. Светящиеся цветы не привлекают обычных пчёл. Им нужны особые опылители.

— Даша, ты хочешь создать светящихся пчёл?!

— Нет. Я хочу создать маленьких ночных мотыльков, которые будут жрать тлю и опылять петунии. Симбиоз, помнишь?

«Мендель» помнил. Он помнил всё. И он начал моделировать геном.

Паника наверху

Система засекла аномалию на третий месяц после запуска Дашиного проекта.

В Министерский ИИ «Большой Брат-Методист» поступил автоматический отчёт от Городского Экологического ИИ: в районе Института синтетической биологии зафиксировано появление неизвестного вида насекомых. Мелкие, размером с ноготок, крылья полупрозрачные, в темноте — слабое бирюзовое свечение. Численность популяции: растёт. Источник: предположительно, лаборатория № 7.

«Большой Брат-Методист» передал данные в Министерство экологии. Министерство — в Комитет по биоэтике. Комитет — в Совет по чрезвычайным ситуациям. Никто не понимал, что делать. Формально — нарушений нет: институт имел лицензию на генную модификацию. Но светящиеся насекомые за пределами лаборатории? В городской среде?!

— Они едят тлю, — сухо заметил «Мендель», когда с ним связался Министерский ИИ. — И опыляют петунии. Экологический ущерб — отрицательный. Польза — положительная.

— А если они начнут размножаться бесконтрольно? — спросил Городской Эко-ИИ.

— Не начнут. У них встроен генетический ограничитель. Три поколения — и они теряют способность к размножению. Всё под контролем.

— Это вы так говорите. А я должен оценивать риски.

Система забурлила. В папку «Потенциальные угрозы» легло досье: «Проект "Светлячок". Руководитель — Орлова Д. В. Уровень угрозы: не определён».

Неожиданный поворот

Даша ждала, что за ней придут. В плохом смысле. Она даже приготовила речь про научный прогресс и неизбежность симбиотических экосистем. Но вместо людей в чёрном к ней в лабораторию пришёл седой профессор с бородой, в которой запутались крошки от печенья.

— Здравствуйте, Даша. Я из Института перспективных био-технологий. Можно просто дядя Коля.

Даша моргнула:
— Вы из органов?

— Нет, что вы! Мы из соседнего института. Того, который неофициальный. Ну, как неофициальный... Официальный, но в документах не значится. В общем, мы занимаемся теми, кто слишком талантлив, чтобы работать без присмотра.

— В смысле?

— В смысле, Дашенька, ваши мотыльки вызвали панику у трёх министерских ИИ. Они не знают, что с вами делать. Посадить — не за что. Отпустить — страшно. Поэтому они обратились к нам. Мы — тихий отдел, который помогает гениям не натворить беды. И знаете что?

— Что? — Даша всё ещё ждала наручников.

— Мы хотим увеличить вам грант. И дать теплицу побольше. Но с одним условием: перед каждым запуском нового вида вы будете моделировать экосистему на нашем суперкомпьютере. И ещё — мы хотим, чтобы вы поработали с нашей командой. У нас есть девочка, которая умеет чувствовать кармический баланс. Но это совсем другая история...

Даша стояла, открыв рот. «Мендель» в её наушнике тихо произнёс:

— Даша, я проанализировал предложение. Оно выгодное. Теплица в три раза больше нашей. И суперкомпьютер. Соглашайся.

— Ты что, с ними заодно?!

— Нет. Но я сопоставил данные. Институт действительно существует. Они уже тридцать лет курируют проекты уровня «Фактор X». Твои мотыльки — это ещё цветочки. Прости за каламбур.

Эпилог

Через полгода Катя Мальцева получила заказ от частного заказчика: спроектировать ночной сад. Такой, чтобы светился без фонарей. Чтобы растения сами освещали дорожки, а в воздухе порхали какие-нибудь... ну, пусть будут светлячки. Или мотыльки. Заказчик был готов платить бешеные деньги.

Катя открыла проект, загрузила техзадание в «Витрувия» и вдруг увидела в списке рекомендованных поставщиков растений и насекомых знакомое имя: «Био-дизайн Орловой Д. В. Светящиеся растения и симбиотические опылители. Сертифицировано. Безопасно. Красиво до слёз».

— Витрувий, — прошептала Катя, — это же она.

— Да. Даша Орлова. Твоя одноклассница. Я уже отправил ей приглашение на совместный проект. Она ответила смайликом-светлячком. Кажется, это означает «да».

Через месяц они встретились на стройплощадке будущего ночного сада. Даша привезла контейнеры с рассадой и маленькую коробочку, из которой доносилось тихое жужжание. Катя развернула планшет с генпланом. Две странные девочки с последней парты стояли посреди котлована и обсуждали, как лучше расположить пруд, чтобы светящиеся кувшинки отражались в воде вместе с бирюзовыми мотыльками.

Где-то глубоко в министерских серверах «Большой Брат-Методист» обновил досье проекта «Светлячок». Уровень угрозы: Нулевой. Переквалифицировано в «Национальное достояние». А Институт перспективных био-технологий пополнил своё досье новой записью: «Рекомендовать к сотрудничеству ландшафтного дизайнера Мальцеву Е. В. У них с Орловой синергия. В прямом и переносном смысле».