И, треснув, зеркало звенит...⁠⁠

Ее называли "Золотой девушкой Голливуда" и "Новой Джокондой" - за неизменную загадочную улыбку. "Она казалась красивой и в кино, и на фотографиях, камера не передавала и десятой доли очарования, присущего ей в жизни. Ее красота ослепляла. Мимолетная встреча с ней - одно из самых сильных впечатлений в моей жизни", - признавался двукратный лауреат премии "Оскар" Спенсер Трейси, а по мнению продюсера Дэррила Занука она была "Самой красивой женщиной в мире кино“

Джин Тирни (англ. Gene Eliza Tierney, 19 ноября 1920 — 6 ноября 1991)

Джин родилась в Бруклине, Нью-Йорк. Ее отец был процветающим страховым брокером ирландского происхождения, а мать в свое время -инструктором по физическому воспитанию. Малышку очень любили родители, баловал богатый дед. Все, чего не могли купить ей родственники, доставляла улыбка: любой прохожий был рад услужить красивой, как куколка, девочке. Семья была обеспеченной и, несмотря на бушевавшую в стране Великую Депрессию, Джин училась в лучших колледжах Америки, два года провела в пансионе в Швейцарии, ездила на каникулы во Францию и Швецию.

Такой избалованный ребенок, наверное, должен был стать капризным и эгоистичным. Однако Джин росла нежной и чувствительной девочкой, пишущей стихи, которые неизменно публиковались в школьных журналах.

Джин была честным и справедливым подростком, свято верившим в незыблемые моральные истины, которым учил ее отец, а также - в реальность сказочного мира, созданного для нее родителями. Она была убеждена в том, что в будущем ее ждет Прекрасный Принц, Большая Любовь, и счастливая семейная жизнь - как у папы с мамой.

В 1938 году в светлом будущем, придуманном Джин, появился еще один штрих: она станет актрисой! Эта идея принадлежала не ей, а режиссеру Анатолю Литваку, который, случайно познакомившись с мисс Тирни, тут же стал убеждать ее: "Вы рождены быть "звездой"!" Эта мысль понравилась Джин.

"В моем кругу девушки заканчивают школу, выходят замуж за парней из Йеля и живут в Коннектикуте. Я хотела стать актрисой. Все остальное не имело значения. Я полагаю, что тысячи девушек моего поколения говорили именно так, и некоторые действительно собирались ими стать, но большинство из них закончили свою карьеру в качестве продавщиц автомобилей или вернулись, чтобы выйти замуж за своих бывших бойфрендов"

Она возвращается домой, полная решимости стать актрисой и помочь семье материально, теперь, когда бизнес ее отца переживает тяжелые времена.

Ее отец сказал на это: "Если Джин хочет быть актрисой, то она должна поступить в академический театр"

Естественно, а как же иначе? Для его дочери все должно быть только лучшее. Так Джин прошла прослушивание в Американской Академии Драматического Театра в Нью-Йорке и была принята. Вот несколько блистательных имен того времени, которые обучались там: Кэтрин Хепберн, Спенсер Трэйси, Грейс Келли, Лорен Бэколл.

Ее первое выступление на Бродвее состояло в том, что она тащила ведро воды через сцену в одном из спектаклей.. и сразу же последовало восторженное заявление одного из критиков: "Мисс Тирни, безусловно, самая красивая разносчица воды, которую я когда-либо встречал!"

В то время она уже была дублершей в спектакле "Путь наслаждений" (1938). В следующем году Джин появилась на Бродвее в спектакле "Развлечения г-жи О'Брайен" в роли Молли О'Дэй и получила высокую оценку критика Брукса Аткинсона в "Нью-Йорк Таймс": "Игра мисс Тирни является освежающей и обезоруживающей"

Комната актрисы с ее детскими фотографиями. Джин 20 лет.

В том же году Джин сыграла роль Пеги Карр в "Двух кольцах" (1939) и опять последовал благоприятный отзыв. Театральный критик Ричард Уоттс писал: "Я не вижу причины, почему мисс Тирни не будет иметь блестящей театральной карьеры, если только кино не похитит ее у нас немедленно"

В перерывах между спектаклями Джин работала в качестве фотомодели. Ее фото появились на обложках журналов "Life" , "Harper's Bazaar" и "Collier's Weekly".

Студия "Columbia" в 1939 году подписали с ней 6-ти месячный контракт и для съемок оператор посоветовал ей немного похудеть, сказав, что "более тонкое лицо является более соблазнительным".

В дальнейшем она даже написала для журнала "Harper's Bazaar" рецепт диеты для похудения, которой она строго следовала ближайшие 20 лет.

Но даже такая красавица, как Джин Тирни, не чувствовала себя идеальной. Единственное, чего она очень стеснялась - своих зубов. В 1948 году в интервью газете Hearst syndicated columnist она рассказала: “Я бы говорила краем рта, лишь бы не показывать зубы"

Джин говорила, что перепробовала все виды  уловок с помадой, делая губы более объемными, но это только усугубляло ситуацию. Она ходила к дантистам, чтобы выправить зубы, но никто к ним не хотел притрагиваться.

"Один дантист, - говорила актриса, - на самом деле пытался убедить меня, что мои зубы - недостаток, подчеркивающий красоту, и он больше полезен, чем вреден для моей внешности. Хотя в глубине души я никогда не соглашалась с ним, я все же смогла взглянуть на этот вопрос более спокойно. Во-первых, я решила прекратить борьбу с природой. Мне потребовалось довольно много времени, чтобы избавиться от этой дурацкой привычки говорить краем рта. Хотя иногда она все же берет верх и я снова делаю это.”

Ко всему, контракт Джин со студией предусматривал, что она ничего не должна делать со своей внешностью, которая считалась ценным активом. Позже актриса мудро заключила: "Этот опыт не изменил мою внешность, но он научил меня не пытаться быть тем, кем я не являюсь."

Хотя "Columbia" не нашла тогда достойной для нее роли и Джин вернулась на Бродвей, где играла до своего двадцатилетия, Голливуд призвал ее еще раз.

"Я была неудачницей... Но я изо всех сил старалась улыбаться. Я была толстой, поэтому сидела на диете. Я училась танцевать. А когда пришло время - меня все-равно зарубили. Я приехала в Голливуд, чтобы бесславно испариться и быть обреченной на забвение. Так они думали. Только я упрямая. Спросите у мамы и папы! Я отказалась исчезнуть. В восемнадцать лет я уже знала, что смогу добиться успеха!"

Тогда же она познакомилась со знаменитым Говардом Хьюзом, таинственное присутствие которого ощущали многие актрисы на протяжении всей жизни. "Проблема была в том, - пишет Джин, - что я не думаю, что Говард мог бы полюбить что-нибудь, в чем не было бы мотора.”

Тирни была предложена роль в фильме MGM "Национальный бархат" (эту роль потом сыграла Элизабет Тэйлор), но, когда производство было отложено, Джин подписала контракт со студией "20 век Фокс". Извлекая уроки из своего предыдущего неудачного пребывания в Голливуде, на этот раз ее контракт предусматривал, что студия должна немедленно найти для нее роли. И рекламная машина "Фоксов" закрутилась.

"Меня передали главной рекламщице студии Пегги Макнот и фотографу по имени Фрэнк Поволни. Пегги заставила меня позировать перед камерой Фрэнка на пляже, у бассейна, в ночных клубах, на съемочной площадке и в галерее студии. Она устраивала интервью и проталкивала меня в модные колонки в журналах и газетах"

Ее кинодебют состоялся в роли Элеанор Стоун, где партнером был Генри Фонда в фильме Фрица Ланга "Возвращение Фрэнка Джеймса" (1940). Вот так и сразу. К слову сказать, это был самый успешный фильм студии Фокс в 1940 году.

Но по иронии судьбы начало карьеры Джин совпало с крушением главной иллюзии ее жизни: веры в счастливый и прочный брак родителей.

В 1940 году Тирни узнала, что у ее отца, бывшего для нее живым воплощением Чести, Верности и Порядочности, уже несколько лет роман с лучшей подругой матери. К тому же выяснилось, что Ховард Тирни, державший под контролем все финансовые дела дочери, пользовался ее деньгами, чтобы "залатать дыры" в собственном бизнесе.

Джин была не расстроена - убита. Отцовская любимица, она отвергла двух поклонников только потому, что они не внушили доверия папе. Отец же, не посчитавшись ни с чьими чувствами, попросту предал их - ее, мать, сестру и брата.

После этого, Джин не только навсегда рассорилась с отцом, но и предложила своему очередному отвергнутому родней жениху - Олегу Кассини - бежать в Лас Вегас и пожениться там. Все произошло в такой спешке, что перед алтарем у жениха и невесты не оказалось даже колец. Ситуацию поправили кольца-серьги Джин: она отломала застежки и надела экс-сережку на палец Кассини.

Скоропалительное замужество "голливудской принцессы" не понравилось и на киностудии "Фокс". Джин продолжали снимать, а вот Олег Кассини, модельер и художник по костюмам, потерял работу.

Она вспоминает о том, как однажды Кассини заехал за ней: "На мне было платье в ультрамариново - розовую полоску и ультрамариновая накидка, а на голове соломенная шляпа с розой, в руках я держала замшевые перчатки розового цвета. Тогда он сказал: В таком виде я с тобой не пойду, сними шляпу с накидкой и возьми сумку ультрамаринового цвета. Если у тебя такой нет, то просто иди без нее." Вплоть до их развода Кассини оставался стилистом Тирни.

В 1942 году он добровольцем ушел на фронт, а Джин - в приливе патриотических чувств - записалась в "оборонные силы Америки". Впрочем, от "звезды", которой к тому времени стала Тирни, это не требовало особых усилий. Она иногда появлялась в студийной столовой, куда приглашали женщин-военных, здоровалась с поклонницами за руку, раздавала автографы. Но после одного из таких "походов" Джин, в то время беременная, с ужасом обнаружила, что больна корью.

Доктора надеялись, что на ребенке это не отразится. Но они ошибались. Дочь актрисы - Дарья - родилась слепой, глухой и умственно отсталой. Джин боролась за нее полтора года, но надежды не было: девочка могла выжить только в специализированной клинике. А еще через год на вечеринке актриса случайно узнала, что причиной несчастья стала ее слава. Одна из поклонниц радостно поделилась с Джин: "Когда я была морским офицером, у нас случилась эпидемия кори. Мы были на карантине, но, узнав что вы будете в столовой, я убежала, чтобы пожать вашу руку. Кстати, вы тогда случайно не заразились корью?"

После рассказанного ей, Джин просто пристально на нее посмотрела, развернулась и ушла. Тирни напишет: "После этого рассказа, меня больше не волнует, буду ли я когда-нибудь чьей-то любимой актрисой или нет".

В этих жизненных невзгодах Джин Тирни знаменитая писательница Агата Кристи углядела детективную коллизию. Драматический эпизод из жизни актрисы лег в основу ее романа "Зеркало треснуло". Правда, в реальности "звезда" не стала мстить женщине, случайно отнявшей счастье у нее и здоровье у ее дочери.

После этого Тирни - и без того не очень общительная - замкнулась в себе, переживая трагедию и виня себя в случившемся. Вернувшийся с фронта муж не смог утешить ее. К тому же, устав от бесплодных поисков работы, Кассини стал "самоутверждаться" иначе: он крутил романы с кем ни попадя и ревновал Джин к знаменитому американскому предпринимателю Говарду Хьюзу, который постарался, чтобы Дарье обеспечили лучший медицинский уход. Между супругами росла стена непонимания.

Она продолжает сниматься. О ее роли в фильме "Лора" (1944), сделавшей ее звездой, лучше всего сказал ее коллега по фильму Винсент Прайс "Никто, кроме Джин Тирни, не смог бы сыграть Лору. Нет другой актрисы с ее особым сочетанием красоты, воспитания и таинственности".

Роль в фильме "Бог ей судья" (1945) приносит номинацию на "Оскар". Но награда ускользает от Джин. Мартин Скорсезе по этому поводу заметил "Джин Тирни - одна из самых недооцененных актрис Золотой Эры.”

В 1946 году Джин показалось, что судьба наконец-то сжалилась над ней: актриса впервые по-настоящему влюбилась. Ее Прекрасным Принцем стал обаятельный лейтенант военно-морских сил Джон Кеннеди. Их роман длился почти год, и Джин верила, что все закончится, как в сказке: "Они поженились и жили долго и счастливо". Однако клан Кеннеди был против брака Джона с актрисой - в дальнейшем это могло бы повредить его карьере. Сердце красавицы снова было разбито.

"Я работала с режиссером Джозефом Манкевичем над "Драгонвиком", когда он сказал мне: "Повернись и посмотри в камеру". Я повернулась и обнаружила, что смотрю в самые прекрасные голубые глаза, которые когда-либо видела у мужчины. Он стоял рядом с камерой, одетый в форму лейтенанта военно-морского флота.. Он улыбнулся мне. Моя реакция была прямо как в дамском любовном романе. Мое сердце буквально подпрыгнуло. Я думаю, что это то, что романисты называют "любовью с первого взгляда". Когда сцена была закончена, я шагнула вперед, чтобы встретиться с человеком, чьи голубые глаза привлекли мое внимание и чье имя оказалось Джеком Кеннеди, у меня мелькнула робкая мысль.. Я была рада, что надела в тот день лавандовое платье для своей сцены. Лаванда была одним из моих лучших цветов"..

.."Однажды мы обедали в Нью-Йорке. Как раз перед тем, как к нам присоединились его друзья, он посмотрел на меня и неожиданно сказал: "Знаешь, Джин, наверное я никогда не смогу жениться на тебе". В этой болтовне, в обмене приветствиями, когда его друзья усаживались на места, я ничего не сказала. Я растерялась и молчала весь обед. А потом пришло время Джеку ехать на обратный рейс в Вашингтон. Когда он встал из-за стола, я сидела неподвижно и почти шепотом сказала: "Пока, пока, Джек.." Он замолчал, вернулся и сказал, слегка криво улыбаясь: "Что ты имеешь в виду? Это звучит как-то окончательно." "Так оно и есть". Мы долго смотрели в глаза друг другу. Затем он повернулся и ушел, чтобы успеть на свой самолет.”

После разрыва с Кеннеди Тирни помирилась с Олегом Кассини - у них даже родилась еще одна дочь Кристина. Но, оказалось, что разбитую чашку не склеишь. Невзгоды отразились на рассудке Джин, а у Кассини не было никакого желания становиться "нянькой" при жене-кинозвезде.

В 1952 году, когда актриса, будучи на съемках в Аргентине, слегла с тяжелой пневмонией, Олег отказался приехать к ней - и тем самым поставил крест на их браке. Через два месяца они развелись.

Кассини стал официальным дизайнером первой леди Америки - Джеки Кеннеди, именно он помог ей стать одной из самых значимых икон стиля ХХ века. Он был близким другом Джона Кеннеди: оба были неравнодушны к женщинам и проводили много времени вместе (он даже предупреждал Джин: "Никогда католик Кеннеди не женится на разведенной, забудь!"). Олег даже обручился с Грейс Келли, однако после Тирни так ни на ком и не женился.

Пневмония и развод ухудшили психическое здоровье Джин. Она стала "сдавать" на глазах: на съемках забывала текст, уходила в себя, то и дело не узнавала родных и друзей. У нее случались романы - с принцем Али Ханом (бывшим мужем Риты Хейворт) и Тайроном Пауэром, но через месяц-два актриса могла не припомнить даже имени своего очередного возлюбленного.

Джин и Тайрон "Острие бритвы" 1946 г.

В 1953 году она бросает съемки в "Могамбо" и ее заменяет Грейс Келли. А в "Левой руке Бога" (1955), в котором она играет с партнером Хамфри Богартом, длинная вереница срывов и неудач, наконец, одерживает над ней верх.

"Я была так больна и это так далеко зашло, что каждый день мне приходилось делать над собой усилие, чтобы не сдаться.. Я чувствовала, что если я пройду через этот фильм, то точно попаду в больницу. Позже я узнала, что сестра Богарта была психически больна. Он узнал эти признаки, пошел к начальству студии и предупредил их, что я нуждаюсь в помощи. Но они заверили его, что я - боец и знаю сколько вложено в фильм, и не подведу их. Они предложили Богарту быть добрым и нежным. И он был таким. Его терпение и понимание помогли мне пройти через всю картину. Тогда мы еще не знали, что он сам неизлечимо болен раком"

“Пока я играла кого-то другого, все было прекрасно. Но когда я должна была быть самой собой, начинались проблемы"

Она стала неспособна принимать самые простые решения и начинала рыдать без всякого повода. Она не узнавала старых друзей и забывала о разговорах, как только они заканчивались. Она была уверена, что люди косо смотрят на нее.

Однако болезнь, разрушавшая душу Джин, щадила ее прекрасное лицо - даже будучи "не в себе", актриса по-прежнему была сказочно хороша и желанна. За ней безуспешно пытался ухаживать стареющий Кларк Гейбл - но Тирни, постепенно терявшая связь с реальностью, этого уже не замечала..

Джин с дочерью Кристиной

В 1955 году родственники решили, что Джин следует обратиться к специалистам. Психиатрия в ту пору была в зачаточном состоянии, и актрисе прописали "шоковую терапию" - процедуру невероятно мучительную. Тирни дважды сбегала из клиники - но ее находили и возвращали обратно. В дальнейшем Джин открыто выступала против лечения шоком, утверждая, что этим лечением была разрушена значительная часть ее памяти.

В 1957 году 20-й век Фокс предложил ей сняться в главной роли в картине "Каникулы для влюбленных", но стресс был настолько велик, что она отказалась от съемок, а дальше.. сосед вызвал полицию, когда она попыталась прыгнуть с окна 14 этажа. Ее отчаяние испугало родных - и они снова кладут ее в больницу, где лечат с помощью таблеток.

"Это ужасно - не чувствовать ни страха, ни тревоги, когда стоишь на подоконнике четырнадцатого этажа над улицей. Я чувствовала себя усталой, потерянной и оцепеневшей – но не боялась. Я вовсе не была уверена, что хочу покончить с собой. Я по-кошачьи отошла на несколько шагов от открытого окна и постаралась собраться с мыслями. Тот факт, что я больше не могу принимать решения, был первой причиной того, что я встала на карниз. Что надеть, когда встать с постели, какую банку супа купить, как жить дальше, любая простейшая задача смущала и угнетала меня"

Через год ее выпустили, после лечения, которое на своей заключительной стадии включало работу в крупном универсальном магазине в качестве продавщицы (там она была узнана клиентами, о чем, конечно же, сенсационно раструбили все газеты).

Однако Джин спасла не медицина. Ее вернула к жизни новая любовь. С техасским миллиардером и нефтяным магнатом Ховардом Ли Тирни познакомилась в 1958 году. Ховард был на двадцать лет старше ее и внешне мало походил на прекрасного принца. К тому же, на тот момент, он был женат на Хеди Ламарр. Но именно он, ради развода пойдя на сделку с Хеди и согласившись стать миллионером, сумел сделать Джин счастливой.

"Ховард любит заботиться о тех, кто ему дорог, - говорила Джин. - Единственный раз, когда я была по-настоящему счастлива, это было в моем детстве и сейчас"

"Ховард очень любил маму, - вспоминала ее дочь Кристина - Он буквально понимал слова из брачной клятвы "в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, и пока смерть не разлучит нас..."

Джин и Ховард

Выйдя за него замуж, Тирни стало лучше и она даже вернулась в кино - такой же красивой, как и была.

Хотя врачи не нашли никакого объяснения ее периодическим рецидивам, Джин считала, что причина - генетическая. "Иногда, когда она болеет, она набивает себя конфетами и жирной пищей, убежденная, что беременна и "ест за двоих" - говорил Ховард. А однажды ему пришлось привести ее домой среди ночи, когда она начала колотить в дверь соседа и звать Дарью. Ее галлюцинации неизменно исчезают так же внезапно, как и начинаются. "Это все равно что поднять занавес, - говорила Джин. - "Я повернусь к Ховарду и скажу: "Ховард, я сейчас была больна?" А он скажет: "О, Боже, а ты когда-нибудь болела?". И мы посмеемся над этим."

После одного из успешных фильмов с ее участием, Джон Кеннеди - уже будучи президентом - пригласил съемочную группу к себе на обед. На банкете, посадив актрису рядом с собой, Джон шепотом спросил ее: "Ну как, ты живешь?" На что Джин громко и весело ответила: "Замечательно! У меня есть муж, который любит меня, и ему все равно - сумасшедшая я или нет"

Смерть Ховарда Ли в 1981 году стала последней большой трагедией в жизни актрисы. Она прожила еще десять лет, но так никогда и не оправилась от утраты.

"Мама была опустошена, - вспоминала Кристина. - Она опять замкнулась в себе и стала много курить. Для нее существование без Ховарда было "жизнью после смерти". Она хотела уйти к нему".

Тирни начала курить, чтобы сделать свой голос ниже, после выхода ее первого фильма: "Я не хотела, чтобы мой голос был похож на писк злой Минни Маус" - рассказывала она.

Джин Тирни умерла от эмфиземы 6 ноября 1991 года, не дожив тринадцать дней до своего 71 года рождения.

"Мне до сих пор странно, что в памяти людей мама осталась актрисой, - заметила как-то ее дочь. - Сама она мечтала не об этом. Она хотела только любви и семейного счастья".

"Ничто так не укрепляет решимость женщины быть влюбленной, как то, что ей говорят, что она не может этого сделать"