Грязная работа⁠⁠

(всё ещё первая глава)

А потом трубку положили. Вот так просто. Подразнить, а потом повесить трубку. Как же это по-мужски. Впрочем, хорошо, это даже хорошо. Она уже готова была начать умолять его ответить и простить... сама не зная за что.

Возможно, она просто не понимает чего-то. Возможно, видит опасность там, где её нет. Легко стать параноиком, когда изо дня в день плаваешь с акулами. Евгения открыла последнее сообщение Игоря.

— Заберу вещи завтра, — медленно, по слогам прочитала она, будто зубря очередной параграф в ночь перед экзаменом. К несчастью, зубрежка никогда не способствовала пониманию, не помогла и сейчас. Слова остались для нее бессмысленны, точно написанные на другом языке. — Заберу вещи завтра...

— В каком смысле — «завтра»?! — воскликнул курьер.

Женя почувствовала, как тяжелая рука ложится ей на плечо. Как огромные пальцы вцепляются в пиджак и разворачивают девушку на месте. Она даже не вскрикнула, просто уставилась в нависшее над ней помятое лицо, чувствуя резкие запахи перегара и одеколона.

— В каком смысле — «завтра»? — повторил он ей прямо в лицо. — Я что с грузом делать должен? Назад везти? У меня уже другие заказы ждут. Забирай посылку, дамочка, и не еби мозги!

Молча Евгения разглядывала его, похожего на пивную бочку на ножках. Еще один мужик, стоящий на её пути. Грязный, беспардонный и считающий себя хозяином этого мира, даже несмотря на то, что принадлежит к касте настолько низкой, что в иной раз Евгения скорее заговорила бы с мистером, чем с ним. Но самое мерзкое - он лез не в свое дело.

Нет. На сегодня хватит с нее.

Вдох. Выдох.

— Послушай меня, ты, — проговорила Евгения спокойно, и тихо, так чтобы мужику пришлось бы заткнуть свой поганый рот в попытке расслышать её. — Ты хоть знаешь с кем разговариваешь?

Она не повела даже бровью. Не попыталась вырваться или стряхнуть с плеча руку в силовой перчатке. Евгения стояла перед ним, расслабленная и готовая к драке, как стояла сотни раз перед самыми разными мужчинами.

Курьер молчал. На его глупом лице застыло выражение настороженности. Это хорошо.

— Уже сам факт этого, — Евгения ненавязчиво кивнула на руку у себя на плече. — Это основание вызвать охрану, отправить тебя на беседу с полицией, а компании, на которую ты пашешь, вкатать такой штраф, что им проще будет отдать бизнес мне. Со всеми активами и персоналом. Хочешь стать моим рабом?

Тяжелая ладонь спорхнула с плеча, точно испуганный голубь.

— Послушайте, я ничего не имел... — начал было курьер.

— Слушать меня будешь ты, как и все здесь! — Почуяв кровь, Евгения ринулась в наступление. Она шагнула вперед и уперла палец в грудь доставщику. — Я старший проджект-менеджер одного из самых успешных отделов в компании. Один из главных претендентов в вице-президенты. От моего решения зависят зависят сотни людей, и деньги, которые тебе даже не снились!

Курьер больше не нависал над ней. Он отступал.

— И если я буду принимать свои решения, — она окинула его взглядом. Бесформенную, обрюзгшую тушу, похожую не то на социальную рекламу борьбы с ожирением, не то на бодипозитивную рекламу Кельвин Клейн. — Если я буду принимать свои решения, как ты выбираешь свое питание, от нашей компании не останется камня на камне. Так что не торопи меня, когда я думаю. Понял, ты, комок жира? Тебе, должно быть тяжело ходить без этого экзоскелета. Но соображать, я надеюсь, ты ещё в состоянии сам?

— Да, — ответил курьер. Голос его был так же бесцветен, как и лицо. Только в глубине свиных глазок плясал огонек, там догорали последние остатки мужской гордости. — Я всё понял. Простите.

Евгения не стала утруждать себя ответом. То-то же. А у нее есть более важные дела прямо сейчас. Подняв мобильник к лицу она снова отпила кофе. А не так уж плохо. Правда ведь, вкус победы, даже маленькой, делает всё вкуснее.

Снова набрала Игоря и, поднеся телефон к уху, стала считать гудки. Один, два, три, четыре. Отвратительный метод, но из всего, что она перепробовала, он показал себя самым рабочим. Нужно пройтись, не стоять на месте.

Пять, шесть, семь. Интерком синтетическим, женским голосом зачитывал очередное объявление. Отражаясь от высоких, как в церковном соборе, стен он звучал, как глас божий свыше. Без сомнения, такого эффекта и добивались архитекторы при планировке. Не учли они одного, из-за эха божий глас становился совершенно неразборчивым.

Восемь, девять. Мимо, едва не сбив Женю с ног, пронеслась стайка девочек-ассистенток. Увивались они за какой-то важной шишкой из управления, важно шествующей через фойе. Женя не успела рассмотреть, за кем именно.

Десять, одиннадцать. Она не смотрела куда идет. Просто мерила шагами пространство у входа, от одной колонны к другой. Шаг за шагом, пропуская или уворачиваясь от спешащих наемных рабов. Единственный островок спокойствия в бушующем море, полном акул. Да уж, какое тут спокойствие. Двенадцать, тринна...

Каблук заскользил и Женя почувствовала, что ноги разъезжаются на мокром полу. От неожиданности она вскрикнула, взмахнула руками. Чувствуя, что падает она, почему-то думала о юбке, врезающийся в бедра, точно нож.

— Осторожнее.

Крепкая рука, ухватила девушку за плечо. Она повисла на ней в нелепой позе, но не упала.

Вдох. Выдох.

Неуклюже и как-то по-крабьи передвигая ногами Евгения снова приняла вертикальное положение. Автоматически оправила юбку и обернулась.

— Вы, вероятно, не заметили знак «мокрый пол». Моя ошибка, простите. Нужно было предупредить вас.

Не человек даже, а сам будто часть уборочного инвентаря. Долговязый и сутулый, уборщик опирался на швабру и виновато улыбался. Глаза он прятал под кепкой клининговой службы.

Женя замешкалась, не уверенная, что должна сделать или ответить в такой ситуации. Отпила кофе, который только чудом не расплескался. И продолжила пятиться, держа уборщика в поле зрения.

— Хорошего дня, мэм, — бросил тот, прежде чем вернуться к натиранию полов.

Игорь так и не ответил. Возвращаясь к доставке Женя тупо смотрела на его последнее сообщение и не понимала, что об этом думать. Хотелось разозлиться, но почему-то не получалось. Видит бог, ей нужна была эта злоба, эта агрессия. Только на ней она могла двигаться дальше, не замечая препятствий. А теперь? Теперь она чувствовала себя как медуза, выброшенная на пляж, сдувшаяся и похожая на раскисшее желе. Ну и как теперь плавать с акулами? Еще это «мэм». Откуда люди только берут такое? Ладно, рано вешать нос, у нее ещё много дел. Злобные суки не плачут.

— В каком смысле «доставлен»? — до боли изогнув бровь, Евгения смотрела в ухмыляющееся лицо курьера.

Тот ухмыльнулся ещё шире, обнажая мелкие, желтые зубы с заметными сколами.

— У нас всё точно, как в аптеке, — самодовольно заявил он. — Вот ваша посылка. Хорошего дня, госпожа старший проджект-менеджер.

И доставщик разжал пальцы. С глухим громом контейнер опустился на сверкающий пол.

— Вы что делаете?! — взвизгнула Женя.

Должно быть так бросается мать к своему ребенку, на которого несется машина. Телефон выскользнул из руки, весело треснувшись об пол. Стаканчик с кофе взмыл в воздух, разбрызгивая остатки айс-латте по новому блейзеру. Ей было все равно. Сейчас во всем мире для нее существовала одна единственная вещь. Пальцы девушки коснулись рифленой, черной поверхности контейнера, всё ещё холодной после улицы.

— Это хрупкое оборудование, дебил! — завизжала она, судорожно ощупывая пальцами углепластик в поисках трещин.

Но их, естественно, не оказалось. Разработчик уверял, что его можно использовать как маятник для сноса зданий и с содержимым ничего не случится. Все же проверять не хотелось.

— Ты хоть представляешь, сколько это стоит?!

— Понятия не имею, — засмеялся курьер, поднимая руки в фальшивом жесте примирения. — Но в заказе ничего не говорилось о хрупком грузе, так что ничего не нарушено. Еще раз, всего хорошего!

С этими словами он развернулся и, весело скрипя сервоприводами, зашагал к выходу.

— Эй, — закричала Евгения ему в спину. — Ты куда это собрался?!

И он не отказал себе в удовольствии поиздеваться. Они никогда себе в нем не отказывают. Остановился, не торопясь развернулся и развел руками.

— Работать. Еще куча доставки сегодня, — невинно заявил он.

— Я заказывала доставку на верхний этаж! — напомнила Евгения, стараясь чтобы голос не дрожал. Но он дрожал. — Кто будет его туда поднимать?!

— Понятия не имею, — пожал плечами курьер. — Но заказ закрыт и я умываю руки.

— Как это „закрыт“?!

До Евгении только сейчас стал доходить смысл его слов. Фирма доставки не могла в одностороннем порядке закрыть заказ, не опасаясь последствий. Сама Евгения ничего не подписывала. Этого просто не могло происходить. Если только...

— Дорджи, — по слогам прочитал курьер, обращаясь к своему планшету. — Указан как ваш помощник и ответственное юрлицо. Он был так любезен, что сделал всё за вас, раз уж вы были слишком заняты. Очень услужливый парень!

Дорджи. Женя открыла было рот и снова закрыла. У нее не нашлось слов. Милый, услужливый Дорджи, всегда готовый помочь и поддержать. Дорджи, варящий лучший в мире кофе. Неужели сегодня все близкие люди должны её предать?

— Дорджи, — только и сказала она.

— Ага! — с готовностью закивал курьер. — Бурят чтоли? Моего взводного так звали. О!

Курьер развернул планшет чтобы Евгения могла его видеть. Экран пылал снопами мультяшного салюта.

— Он только что поставил мне пять звезд!