engine7v

(всё ещё первая глава)

А потом трубку положили. Вот так просто. Подразнить, а потом повесить трубку. Как же это по-мужски. Впрочем, хорошо, это даже хорошо. Она уже готова была начать умолять его ответить и простить... сама не зная за что.

Возможно, она просто не понимает чего-то. Возможно, видит опасность там, где её нет. Легко стать параноиком, когда изо дня в день плаваешь с акулами. Евгения открыла последнее сообщение Игоря.

— Заберу вещи завтра, — медленно, по слогам прочитала она, будто зубря очередной параграф в ночь перед экзаменом. К несчастью, зубрежка никогда не способствовала пониманию, не помогла и сейчас. Слова остались для нее бессмысленны, точно написанные на другом языке. — Заберу вещи завтра...

— В каком смысле — «завтра»?! — воскликнул курьер.

Женя почувствовала, как тяжелая рука ложится ей на плечо. Как огромные пальцы вцепляются в пиджак и разворачивают девушку на месте. Она даже не вскрикнула, просто уставилась в нависшее над ней помятое лицо, чувствуя резкие запахи перегара и одеколона.

— В каком смысле — «завтра»? — повторил он ей прямо в лицо. — Я что с грузом делать должен? Назад везти? У меня уже другие заказы ждут. Забирай посылку, дамочка, и не еби мозги!

Молча Евгения разглядывала его, похожего на пивную бочку на ножках. Еще один мужик, стоящий на её пути. Грязный, беспардонный и считающий себя хозяином этого мира, даже несмотря на то, что принадлежит к касте настолько низкой, что в иной раз Евгения скорее заговорила бы с мистером, чем с ним. Но самое мерзкое - он лез не в свое дело.

Нет. На сегодня хватит с нее.

Вдох. Выдох.

— Послушай меня, ты, — проговорила Евгения спокойно, и тихо, так чтобы мужику пришлось бы заткнуть свой поганый рот в попытке расслышать её. — Ты хоть знаешь с кем разговариваешь?

Она не повела даже бровью. Не попыталась вырваться или стряхнуть с плеча руку в силовой перчатке. Евгения стояла перед ним, расслабленная и готовая к драке, как стояла сотни раз перед самыми разными мужчинами.

Курьер молчал. На его глупом лице застыло выражение настороженности. Это хорошо.

— Уже сам факт этого, — Евгения ненавязчиво кивнула на руку у себя на плече. — Это основание вызвать охрану, отправить тебя на беседу с полицией, а компании, на которую ты пашешь, вкатать такой штраф, что им проще будет отдать бизнес мне. Со всеми активами и персоналом. Хочешь стать моим рабом?

Тяжелая ладонь спорхнула с плеча, точно испуганный голубь.

— Послушайте, я ничего не имел... — начал было курьер.

— Слушать меня будешь ты, как и все здесь! — Почуяв кровь, Евгения ринулась в наступление. Она шагнула вперед и уперла палец в грудь доставщику. — Я старший проджект-менеджер одного из самых успешных отделов в компании. Один из главных претендентов в вице-президенты. От моего решения зависят зависят сотни людей, и деньги, которые тебе даже не снились!

Курьер больше не нависал над ней. Он отступал.

— И если я буду принимать свои решения, — она окинула его взглядом. Бесформенную, обрюзгшую тушу, похожую не то на социальную рекламу борьбы с ожирением, не то на бодипозитивную рекламу Кельвин Клейн. — Если я буду принимать свои решения, как ты выбираешь свое питание, от нашей компании не останется камня на камне. Так что не торопи меня, когда я думаю. Понял, ты, комок жира? Тебе, должно быть тяжело ходить без этого экзоскелета. Но соображать, я надеюсь, ты ещё в состоянии сам?

— Да, — ответил курьер. Голос его был так же бесцветен, как и лицо. Только в глубине свиных глазок плясал огонек, там догорали последние остатки мужской гордости. — Я всё понял. Простите.

Евгения не стала утруждать себя ответом. То-то же. А у нее есть более важные дела прямо сейчас. Подняв мобильник к лицу она снова отпила кофе. А не так уж плохо. Правда ведь, вкус победы, даже маленькой, делает всё вкуснее.

Снова набрала Игоря и, поднеся телефон к уху, стала считать гудки. Один, два, три, четыре. Отвратительный метод, но из всего, что она перепробовала, он показал себя самым рабочим. Нужно пройтись, не стоять на месте.

Пять, шесть, семь. Интерком синтетическим, женским голосом зачитывал очередное объявление. Отражаясь от высоких, как в церковном соборе, стен он звучал, как глас божий свыше. Без сомнения, такого эффекта и добивались архитекторы при планировке. Не учли они одного, из-за эха божий глас становился совершенно неразборчивым.

Восемь, девять. Мимо, едва не сбив Женю с ног, пронеслась стайка девочек-ассистенток. Увивались они за какой-то важной шишкой из управления, важно шествующей через фойе. Женя не успела рассмотреть, за кем именно.

Десять, одиннадцать. Она не смотрела куда идет. Просто мерила шагами пространство у входа, от одной колонны к другой. Шаг за шагом, пропуская или уворачиваясь от спешащих наемных рабов. Единственный островок спокойствия в бушующем море, полном акул. Да уж, какое тут спокойствие. Двенадцать, тринна...

Каблук заскользил и Женя почувствовала, что ноги разъезжаются на мокром полу. От неожиданности она вскрикнула, взмахнула руками. Чувствуя, что падает она, почему-то думала о юбке, врезающийся в бедра, точно нож.

— Осторожнее.

Крепкая рука, ухватила девушку за плечо. Она повисла на ней в нелепой позе, но не упала.

Вдох. Выдох.

Неуклюже и как-то по-крабьи передвигая ногами Евгения снова приняла вертикальное положение. Автоматически оправила юбку и обернулась.

— Вы, вероятно, не заметили знак «мокрый пол». Моя ошибка, простите. Нужно было предупредить вас.

Не человек даже, а сам будто часть уборочного инвентаря. Долговязый и сутулый, уборщик опирался на швабру и виновато улыбался. Глаза он прятал под кепкой клининговой службы.

Женя замешкалась, не уверенная, что должна сделать или ответить в такой ситуации. Отпила кофе, который только чудом не расплескался. И продолжила пятиться, держа уборщика в поле зрения.

— Хорошего дня, мэм, — бросил тот, прежде чем вернуться к натиранию полов.

Игорь так и не ответил. Возвращаясь к доставке Женя тупо смотрела на его последнее сообщение и не понимала, что об этом думать. Хотелось разозлиться, но почему-то не получалось. Видит бог, ей нужна была эта злоба, эта агрессия. Только на ней она могла двигаться дальше, не замечая препятствий. А теперь? Теперь она чувствовала себя как медуза, выброшенная на пляж, сдувшаяся и похожая на раскисшее желе. Ну и как теперь плавать с акулами? Еще это «мэм». Откуда люди только берут такое? Ладно, рано вешать нос, у нее ещё много дел. Злобные суки не плачут.

— В каком смысле «доставлен»? — до боли изогнув бровь, Евгения смотрела в ухмыляющееся лицо курьера.

Тот ухмыльнулся ещё шире, обнажая мелкие, желтые зубы с заметными сколами.

— У нас всё точно, как в аптеке, — самодовольно заявил он. — Вот ваша посылка. Хорошего дня, госпожа старший проджект-менеджер.

И доставщик разжал пальцы. С глухим громом контейнер опустился на сверкающий пол.

— Вы что делаете?! — взвизгнула Женя.

Должно быть так бросается мать к своему ребенку, на которого несется машина. Телефон выскользнул из руки, весело треснувшись об пол. Стаканчик с кофе взмыл в воздух, разбрызгивая остатки айс-латте по новому блейзеру. Ей было все равно. Сейчас во всем мире для нее существовала одна единственная вещь. Пальцы девушки коснулись рифленой, черной поверхности контейнера, всё ещё холодной после улицы.

— Это хрупкое оборудование, дебил! — завизжала она, судорожно ощупывая пальцами углепластик в поисках трещин.

Но их, естественно, не оказалось. Разработчик уверял, что его можно использовать как маятник для сноса зданий и с содержимым ничего не случится. Все же проверять не хотелось.

— Ты хоть представляешь, сколько это стоит?!

— Понятия не имею, — засмеялся курьер, поднимая руки в фальшивом жесте примирения. — Но в заказе ничего не говорилось о хрупком грузе, так что ничего не нарушено. Еще раз, всего хорошего!

С этими словами он развернулся и, весело скрипя сервоприводами, зашагал к выходу.

— Эй, — закричала Евгения ему в спину. — Ты куда это собрался?!

И он не отказал себе в удовольствии поиздеваться. Они никогда себе в нем не отказывают. Остановился, не торопясь развернулся и развел руками.

— Работать. Еще куча доставки сегодня, — невинно заявил он.

— Я заказывала доставку на верхний этаж! — напомнила Евгения, стараясь чтобы голос не дрожал. Но он дрожал. — Кто будет его туда поднимать?!

— Понятия не имею, — пожал плечами курьер. — Но заказ закрыт и я умываю руки.

— Как это „закрыт“?!

До Евгении только сейчас стал доходить смысл его слов. Фирма доставки не могла в одностороннем порядке закрыть заказ, не опасаясь последствий. Сама Евгения ничего не подписывала. Этого просто не могло происходить. Если только...

— Дорджи, — по слогам прочитал курьер, обращаясь к своему планшету. — Указан как ваш помощник и ответственное юрлицо. Он был так любезен, что сделал всё за вас, раз уж вы были слишком заняты. Очень услужливый парень!

Дорджи. Женя открыла было рот и снова закрыла. У нее не нашлось слов. Милый, услужливый Дорджи, всегда готовый помочь и поддержать. Дорджи, варящий лучший в мире кофе. Неужели сегодня все близкие люди должны её предать?

— Дорджи, — только и сказала она.

— Ага! — с готовностью закивал курьер. — Бурят чтоли? Моего взводного так звали. О!

Курьер развернул планшет чтобы Евгения могла его видеть. Экран пылал снопами мультяшного салюта.

— Он только что поставил мне пять звезд!

(первая глава из ???)

Акт I - “ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ РЕСУРС”

Если сегодня в здании случится теракт, он войдёт в историю, не иначе. Евгения окинула взглядом толпу. Люди, если их можно было так назвать, сновали вокруг бесконечным потоком. Сталкивались, чертыхались, кричали друг на друга, кричали в телефоны, кричали чтобы перекричать крики друг друга. Дорогие пиджаки, с ещё более дорогими людьми, вдетыми в них. Белые воротнички, суетливые и нервные, рабочие офисные пчёлки. Даже небольшая стайка программистов, одетая во что попало, напоминающая группу детского сада на утреннике. Все были здесь. Ещё бы, такой повод. Не каждый день сам Сын Неба снисходит чтобы, возможно, закрыть их офис и сравнять с землей целую оборонную империю.

И вот Евгения невольно задумалась, а не лучше бы случиться здесь теракту? Мысль, конечно, людоедская, но если подумать с холодной головой, без лишних сантиментов? Жертвы получат компенсации. Если выживут, конечно, но это всяко лучше пинка под зад и очередного ада с эйчарами. А компания сможет оптимизировать расходы. Провести экстренные сокращения и, возможно, выбраться из экономической пропасти. Слишком внезапно наступило это перемирие, думала Евгения. Мы не были готовы. Возможно, хорошая кровавая баня это именно то, что нужно закостеневшей, погрязшей в самолюбовании организации.

Евгения с безразличным видом взглянула на телефон. Не из интереса, а из чистой привычки. Несколько сообщений в рабочем чате, их она проигнорировала, там сейчас сплошь истерика. Пара сообщений от Дорджи. Помощник прислал обновленный список кандидатов и вежливо намекал, что стоит бы поторопиться с доставкой. Евгения вздохнула, насколько позволял приталенный блейзер, тесный, как балетный корсет, и снова открыла приложение доставки. Курьер всё также стоял на перекрестке, не сдвинувшись и на миллиметр. Расчетное время доставки увеличилось с пятнадцати минут до двадцати.

Вдох. Выдох.

– Всё хорошо, – пробормотала Евгения, стараясь придать словам уверенность.

До презентации есть ещё целый час в запасе. Стоящий перед ней бородатый мальчишка, в тесной рубашке и с бейджем во всю худую грудь, опасливо покосился, но ничего не сказал. Евгения бросила на него недовольный взгляд.

– Ну и что встал?

Рукой с телефоном она манерно указала на пустое пространство перед ним.

– Очередь продвигается.

Мальчишка суетливо заозирался, явно не понимая, чего от него ждут, но с места не сдвинулся.

– Двигайся!

Мысли о массшутинге продолжали ласкать воображение Евгении, но кажется дело пошло на лад. Лёд тронулся и очередь сдвинулась с мертвой точки. Она шагала, поглядывая на телефон, но и демонстративно подталкивая бородатого мальчишку перед собой. Идиоты, все они идиоты, не способные видеть дальше своего носа. Одна от них польза – когда нужно на кого-нибудь наорать.

Евгения улыбнулась, увидев, что курьер тоже не стоит на месте. Преодолев пробку, он кратчайшим путём направился к офису компании. Еще пара минут, и он будет здесь. Отлично, она еще успеет взять кофе.

– Здравствуйте! Что будете заказывать? – голос молоденькой альтушки-бариста звучал устало, хоть она и старалась добавить в него бодрости. Точно сгоревший кофе маскируют приторным сиропом.

Бородатый мальчишка шагнул вперед, подслеповато поправил очки и оскалил неровные зубы, силясь разглядеть меню.

– Э... А можно... – неуверенно промямлил он.

Веб-дизайнер, безошибочно определила Евгения. Только они способны затянуть любую, самую элементарную задачу.

– Господи... – протянула она, закатывая глаза. – Не мог выбрать пока стоял? Мальчик, ты здесь вообще-то не один.

Корпоративный хипстер дернулся, как от удара и повернулся к Евгении, точно собираясь что-то ответить. Ну нет, не в этот раз.

– Он будет капучино, средний размер, – объявила Евгения замершей у кассы неформалке. Затем она нависла над веб-дизайнером. – Так ведь?

Мальчишка похлопал глазами и опустил их наконец.

– Хорошо...

– Тогда скажи тете за кассой свое имя и иди погуляй.

Вдох. Выдох.

Евгения шагнула вперед. Бариста хмуро уставилась на нее, копна сиреневых волос под форменной шапочкой едва закрывала туннели в ушах. Всегда приятно видеть неформалов на своем месте. Не хочешь идти строем как всё? Можешь стоять и изображать кофе-автомат. Такие девочки, оригинальные, ни на кого не похожие снежинки, сами не знают чего хотят в жизни, а потому жизнь выбирает за них.

– Айс-латте на миндальном молоке с двойной помпой, браун шугар, с топпингом из карамельного кракелюра, жареного нута и взбитые сливки с сиропом „соленая карамель“, – без запинки продиктовала заказ Евгения. В отличии от большинства, она четко знала, чего хочет. – И побыстрее.

Руки её дрожали, а сама девчонка с кислотными волосами бросала на Евгению хмурые взгляды. Тем не менее заказ она приняла быстро, даже не попыталась уточнить содержание. Женя чуть улыбнулась. Такие маленькие, незначительные победы не дают тебе сойти с ума, если играешь в долгую.

— Можно ваше имя? — глухо поинтересовалась бариста взяв в руки картонный стаканчик и маркер. В глаза она старалась не смотреть.

— Злобная сука, что вырвет весь твой пирсинг, если не поторопишься.

От кофейни она вспархнула уже на новообретенных крыльях. Евгения неторопливо пересекла холм роскошного фойе, то и дело ловя на себе взгляды. Муравьи в белых рубашках и с бейджиками на ошейниках взирали на королеву, снизошедшую до их уровня. Уверенной походкой она шагнула к автоматическим дверям, подняла телефон к глазам и вздрогнула. Вместо центрального входа в здание, курьер повернул в зону разгрузки. По привычке, должно быть.

— Дорджи, объясни доставке, куда подъезжать, будь любезен, — процедила она сообщение и убрала палец с экрана.

Достаточно, что ей самой приходится встречать груз, с остальным пусть разбирается помощник. Двери в очередной раз раскрылись, впуская внутрь кучку людей в зимних куртках, наброшенных поверх офисного дресс-кода. На нескольких лицах проступило узнавание, кто-то даже кивнул ей, одновременно приветливо и настороженно. Евгения молча проводила их взглядом. Впрочем, возможно, не стоит привлекать внимание, стоя здесь, у всех на виду? Особенно, учитывая какой груз она ждет.

Уже на подходе к кофейне до неё донесся знакомый голос.

— Айс-латте для... — девочка за стойкой на мгновение замерла, набираясь смелости или, возможно, гнева. — Для злобной суки!

Никто даже головы не повернул на её крик, но девчонка зарделась, Евгения не без удовольствия отметила это.

— Спасибо, — одарила её своей самой очаровательной улыбкой злобная сука.

— Извините, — девушка неловко подняла глаза. — Сегодня очень много гостей.

Она пожала плечами, движением головы указывая на бурлящий вокруг чад кутежа. Людей, казалось, стало еще больше и Евгения невольно поежилась. Одного раза в этой очереди ей хватило.

— Поэтому у нас закончилось миндальное молоко. Я сделала на обычном.

— Что?..

Стаканчик в руке Евгении задрожал. Пальцы обожгло даже через картон, но сейчас ей было плевать.

— Ты что сделала? У меня непереносимость лактозы, тупая овца!

Дорджи не отвечал. Должно быть инструктировал доставку. Евгения прислонилась к колонне, чтобы не стоять в человеческом потоке, и взглянула сквозь стеклянные двери наружу.

Там всё еще мело. Метель залила город белизной, скрывая не только пейзаж, но даже машины и здания на другой стороне улицы. Будто мира за пределами офиса не существовало вовсе. А впрочем, разве это не так? Евгения отхлебнула кофе. Отвратительный вкус. Но лучше, чем засыпать на ходу.

Снова распахнулись двери, впуская волну холодного воздуха и очередное стадо овец. Снег валил с плеч, стекал по курткам и пальто, растекается грязными лужами по кафелю там, где ступают ноги. Евгения вздрогнула, но заставила себя стоять прямо. Холод бодрил, да и не к лицу ей дрожать, точно осенний лист.

— Выглядишь на все сто, детка, — сказала она своему отражению в экране мобильника и улыбнулась. Это всегда поднимало настроение.

От скуки она разблокировала телефон. Рабочие чаты всё еще пылали. Словно для их участников мира за пределами офиса не существовало вовсе. А впрочем, разве это не так? Евгения усмехнулась и смахнула несколько мессенджеров, оставив только один. Контакт Игоря светился уведомлением. Женя воровато огляделась, выискивая любопытных, но, похоже, все что заботило проходивших мимо клерков было состязание в крике. Женя улыбнулась еще сильнее, хитро и возбужденно, затем открыла чат.

Было такое чувство, какое бывает, наверное, на уроке математики, когда ты вместо учебника листаешь паблик с грязными картинками. Женя пролистала вложения до фотографий, скрытыми за цензурой. Последнее сообщение Игоря она оставила на сладкое.

Да, это бодрило лучше кофе. Сейчас она даже порадовалась, что решила сама спуститься за посылкой. Всё лучше делать самой. Всё самое важное. Помощники же нужны чтобы избавить босса от копошения в рутине. К тому же это отличная возможность побыть наедине с собой. Спиной откинувшись на колонну, Женя скрестила ноги, продолжая не торопясь перелистывать фотографии, что прислал ей Игорь с момента их первого знакомства. Это было непросто. Её собственных фотографий оказалось ещё больше.

Женя напрягла бёдра, чувствуя, как внизу живота разгорается пожар. Всё её тело застыло, как натянутая струна. Лопатки холодил камень колонны. Девушке стоило немалых усилий, чтобы ничем не выдать свои эмоции на лице. Она надеялась, получается. Всё-таки не будь она хорошим лицемером, так и оставалась бы в бухгалтерии. Бизнес-леди должна уметь контролировать лицо.

Со вздохом она резко расслабилась, чувствуя, как между ног разливается наслаждение. Всего лишь один опавший лепесток настоящего цветка любви, но как же она была благодарна и за это. Уже больше недели они не занимались сексом, не уединялись в обеденный перерыв в подсобке или кабинке мужского туалета. И это начинало чертовски раздражать.

Закрыв глаза, она подняла голову, ловя сквозь веки свет галогеновых ламп. Когда всё это закончится. Когда она победит в проектном соревновании. Когда Мандарин лично вручит ей ключи от её нового офиса. Вот тогда у нее будет столько секса, сколько она захочет. Больше кабинет, с большим столом, с которого можно красиво сбросить все вещи в порыве страсти. И кушетка. Ей обязательно понадобится мягкая кушетка в углу, на которой удобно лежать в обнимку после…

— Евгения Викторовна?

Женя дернулась как от удара. Взвизгнул крышкой стаканчик кофе в руке и по пальцам потекло горячее и липкое. Девушка распахнула глаза и неуклюже отстранилась от стены. Едва не запнулась в ногах, но чудом устояла. Осоловело озираясь, попыталась на автомате поправить юбку, но обе руки оказались заняты и вышло так себе.

— Да? — пытаясь понять, кто к ней обращается, она придала голосу обычную важность, но вышло не лучше, чем с юбкой.

— Здравствуйте, — сказал низкий, хрипучий голос. — У меня для вас доставка.

Немного справившись с головокружением, Евгения подняла глаза на говорящего.

Наверное его вид должен был внушать мысли о футуристичности и профессионализме. Форменная куртка в японском стиле, чёрная, с зелёными полосами и кучей застежек. Грузовой экзоскелет делал фигуру курьера массивной, похожей на космонавта из дурацкой игры. Взгляд Евгении остановился на лице. Круглое, смуглое, заросшее щетиной и скучающее. Это лицо и портило всё впечатление. Человек как всегда оказался слабым звеном.

Но тем не менее, Евгения улыбнулась ему точно отмеренной улыбкой менеджера.

— Прекрасно, — кивнула она, когда самообладание вернулось. — Всё на месте?

— Вот, проверьте, — курьер безразлично протянул ей планшет с деталями заказа.

Евгения не удостоила курьера даже мимолетным взглядом. Всё её внимание оказалось приковано к посылке.

Уже по тому, как накренялся курьер под весом груза, она видела все. Чёрный, вытянутый контейнер из пластика и углеволокна сам по себе был произведением инженерного искусства. Но это меркло в сравнении с тем, что находилось внутри.

Женя не удержалась и улыбка расползлась по её лицу хищным, голодным оскалом. Внутри противоударного контейнера таилось будущее. Её будущее. Бомба, что разнесет здание в щепки до последнего кирпичика в фундаменте.

Она улыбнулась ещё шире. Мысли о теракте придавали моменту какую-то особую интимность.

— Прекрасно, — повторила она. — Просто прекрасно. Один момент.

О, она бы не спутала свое детище ни с чем другим даже пьяная вдрызг. А сейчас она была болезненно, до тошноты трезва. Снова не удержалась и сделала большой глоток кофе перед тем, как взглянуть на мобильник. Нужно подтвердить заказ. И, пожалуй, оплатить подъем тяжелого груза на верхний этаж.

Сообщение Игоря всё еще светилось непрочитанным. Она слишком увлеклась своими фантазиями и совсем забыла. Игнорить его не хотелось, Женя впопыхах поспешно нажала за уведомление, открывая чат.

— Чего?..

Звуки куда-то пропали. Она уставилась на телефон невидящим взглядом. Что она сейчас собиралась делать?

Краем глаза она замечала тени в деловых костюмов. Те спешили по своим мелким, бессмысленным делам туда и сюда. Ноги в тонких колготках обдало холодом и девушка поежилась. Автоматические двери, казалось, не закрывались и на секунду, впуская и выпуская бесконечный поток дорогих пиджаков и модных плащей.

Такое чувство, что пришла на кухню и забыла зачем. Кто-то зачем-то протягивал ей планшет. Женя слепо скользнула по нему взглядом. Чем-то она занималась. Что-то важное. А действительно ли оно было важным, если она даже не может вспомнить?

В одной руке обнаружился стаканчик с остывающим кофе, но она не помнила откуда взяла его. В другой был смартфон. Это уже что-то. Одно за другим приходили оповещения из рабочих чатов. Палец с нарощенным ногтем скользил по экрану непривычно, когда она смахивала их. Назойливые как комары, их становилось только больше. Наконец она расчистила экран, оставив только один мессенджер. Три простых слова. Три простых слова, которые её разум отказывался понимать.

— Какие-то проблемы? — сказал кто-то.

Женя вскинула голову и вздрогнула, как от удара. Разом нахлынули звуки, точно кто-то выдернул беруши у нее из ушей. Телефоны, голоса, шаги на звонком кафеле, оповещения по интеркому и крики, бесконечные крики отовсюду. Что она здесь делает? Как её угораздило оказаться в этом растревоженном улье?

— Проблемы? Нет, всё отлично, но спасибо за интерес, — сказал кто-то её губами. Женя почувствовала, что улыбается. Улыбка застряла на её лице непроницаемой маской.

— Не за что, — неискренне буркнул стоящий перед ней мужчина.

Высокий, грузный. Оплывшее лицо комично контрастирует с курткой и экзоскелетом в стиле подросткового киберпанка. Огромный контейнер в одной руке, планшет в другой. Курьер, поняла она. И он чего-то от нее ждет.

— Проверьте данные и распишитесь, — попросил курьер и зевнул.

Вид у него был такой, будто ночь оказалась бурной. Бурные ночи… Когда у неё в последний раз случалась бурная ночь? Хоть убей, не вспомнить. Куда всё ушло? Бары, клубы, поездки на природу? Секс в людных местах. Когда-то же было в её жизни что-то кроме дедлайна и KPI. Всё это как будто осталось в другой жизни, происходило с кем-то другим. А сейчас она чувствует себя усталой, будто в последние пару недель бежала марафон с единственной остановкой на пару часов сна в предрассветных сумерках.

Да, да, так всё и было. Гонка. Соревнование проектов. И они уже у самого финиша, остался последний рывок.

Она потянулась к планшету, область для считывания отпечатка призывно мерцала. Только приложи палец.

И отдернула руку, как от огня. Пальцы дрожали, как осенние листья на ветру. Грудь вздымалась и опускалась, будто девушке не хватало воздуха. Из живота рвался низкий, утробный звук. Люди смотрели на неё, поняла она. Десятки пар глаз скользили по ней. Кто-то бросал мимолётный взгляд, а кто-то и откровенно пялился.

Вдох. Выдох.

Злобные суки не плачут, сказала она себе. Слова казались бессмысленными, как сообщение Игоря. С тем же успехом она могла бы повторять джингл из рекламы хлопьев.

От неё ждут ответа. Нельзя показывать слабость или тебя сожрут. Нужно взять себя в руки и делать дело. Говори, говори что угодно, просто говори.

— Ты не мог подождать хотя бы до вечера? — проговорили её губы.

Что черт возьми она такое несет?!

Курьер перед ней нахмурился, склонил голову набок. Двинул плечом, перехватывая контейнер рукой в силовой перчатке.

— До вечера? — повторил он, бросив короткий взгляд на свой планшет. — Нет, здесь написано: доставка не позже одиннадцати дня.

— Я не с тобой говорю! — рявкнула Женя, и тут же осеклась.

Нет, так не пойдет. В этот раз говорила уже она сама, но голос свой почти не контролировала. Хотелось одновременно накричать на кого-нибудь и расплакаться. Возьми себя в руки. Как ты собираешься выступать перед высоким начальством в таком состоянии?

— Одну минуту, пожалуйста, — сухо процедила она, чеканя каждое слово.

Евгения сделала шаг назад, отвернулась к колонне. Протесты курьера она проигнорировала. Ему хорошо заплачено, а у неё есть дело, не терпящее отлагательств.

Вдох. Выдох. Нужно решать проблемы по мере их поступления.

Снова перечитала сообщение Игоря и снова не поняла ни слова. Пока она не поймет что случилось, продолжать она не сможет. Сколько времени и бессонных ночей она потратила на то чтобы предусмотреть каждую мелочь. И естественно беда пришла откуда не ждали.

Игорь не отвечал. Евгению задумчиво отпила кофе. Натуральные сливки имели отвратительный вкус и желудок уже протестовал против них, но без кофе сейчас никак. Девушка проверила рабочие чаты и имейл. Даже отправила смс. Игорь даже не появлялся в сети с тех пор, как отправил свое сообщение. Занят? Или просто игнорирует? Евгения не знала. Не знала и что хуже. Конечно, у него свой отдел, хотя и не такой большой, как у неё самой. Митинги, совещания, постоянные встречи и созвоны. Женя хорошо знала эту жизнь. В конце концов он мог отправиться в туалет или на обед, оставив телефон на столе в офисе. Полезно иногда проветрить голову, устроить цифровой детокс. Но написать и уйти в офлайн?

— Да что на тебя нашло? — пробормотала она.

— Какие-то проблемы? — донеслось из-за спины. — Если сомневаетесь, можете открыть ящик и осмотреть груз.

Евгения бросила мимолетный взгляд назад. В натертом до блеска полу покачивался размытый двойник контейнера в руках курьера. Она представила, как будет осматривать груз прямо в оживленном фойе, у всех на глазах. Здесь даже у стен имелись уши. Нет, тогда уж проще сразу выйти из гонки.

— У вас все такие идиоты или мне просто повезло? — презрительно бросила Евгения, не без удовольствия глядя на застывшее лицо доставщика. — Мы тут вообще-то не о доставке пиццы говорим. Здесь свои тонкости!

— Ладно, ладно, — курьер поднял руку с планшетом, капитулирую.

— Спасибо, — процедила девушка с легким оскалом.

И снова, к нашим баранам. Женя моргнула несколько раз, посмотрела вниз и вбок, возвращая левую линзу на место. Экран телефона перестал расплываться перед ней. Насколько удобно было бы нацепить очки, но с ними все покончено. Никакой больше милой девочки из бухгалтерии.

— Давай же, давай, — шипела она, неуклюже набирая телефон Игоря. Женя и не помнила, когда в последний раз пользовалась телефоном как... телефоном. Кто вообще так делает? Но все другие варианты она уже испробовала. — Черт бы тебя побрал, бери трубку.

На пятнадцатой секунде звонка на том конце сняли трубку. Женя задержала дыхание. Телефон возле уха казался непомерно тяжелым. Она продолжала молча вслушиваться в тишину. Тишина молчала в ответ.

— Если вы потеряли номер заказа, это не страшно, — снова донеслось сзади. — Приложите палец и биометрия сделает всё сама.

Жонглируя стаканчиком кофе в руке, Женя смогла освободить один палец и заткнуть ухо. Ноготь больно впился в раковину и девушка едва не пискнула. Но удержалась. Нет, она не начнет этот разговор первой, тем более вот так. На секунду ей показалось, что она слышит дыхание. Должно быть, Игорь ждет, что она начнет унижаться перед ним.

А потом трубку положили. Вот так просто. Подразнить, а потом повесить трубку. Как же это по-мужски. Впрочем, хорошо, это даже хорошо. Она уже готова была начать умолять его ответить и простить... сама не зная за что.

...to be continued.

И сразу вдогонку вторая часть. Посмотрим, как вам зайдет и надо ли скидывать остальное.

***

Она кричала и, черт возьми, это было хорошо.

Противник под ней тоже кричал. Прижав руки к голове, он везуспешно пытался заслониться от ударов. А Эдельвен снова и снова, опускала и опускала меч. Меч она отобрала у врага и от процесс казался только приятнее.

- Блять, Элли, отъебись от меня!

Но остановилась она далеко не сразу. Слишком приятно было возвышаться над поверженным врагом. Слишком правильными казались движения. Ей потребовалось сделать неверный шаг назад, чтобы с глаз сошла кровавая пелена.

А когда зрение прояснилось, она увидела все, как оно есть. Не было таинственного эльфийского леса. Не было тяжелого, стального меча в руке. Не было орка. И не было закованных в доспехи пехотинцев.

- Овца тупая! - выкрикнул Калеб, сын трактирщика. Он бился в истерике, в грязи перед ней. Отчаянно воя от боли, Калеб закрывал побитыми руками лицо. - Не до крови же, говорил! Не до крови!

Как не было и гордой лесной охотницы.

- Иди в сраку, Калеб, - огрызнулась Элли, отступая еще.

Оказавшись в безопасности, сын трактирщика перевернулся на брюхо и быстро пополз в сторону. Опирался он на локти, стараясь лишний раз не прикасаться к ладоням. Только на почтительном удалении от Элли он решился подняться с земли. Неуклюже сев на корточки, он стал дуть на окровавленные пальцы. На Элли он старался не глядеть, однако все равно то и дело бросал косой, обиженный взгляд на свою обидчицу. От былой воинственности и бравады, впрочем, в этом взгляде не осталось и следа.

- Не надо было всей толпой налетать, - назидательно проговорила Элли. Почему-то голос её предательски дрожал. Нужно отдышаться. Да, просто нужно отдышаться.

- На такую дылду - это не толпа, - обиженно бросил Дастин, один из дружков Калеба. Самый младший, ему было от силы тринадцать. Досталось ему не сильно, но скулил он за двоих.

- Чего-чего? - Элли бросила на него плотоядный взгляд.

- Э… Ничего.

Дастин c испуганным видом попятился, встав за спины друзей.

- Ты мне руку сломала! - бросил Калеб, картинно держась за запястье.

Элли присвистнула. Синяки и ссадины покрывали его руки до локтей. Кровь на пальцах уже подсыхала, капая на траву. Но, вроде бы, ничего серьезного. Питер однажды упал с дерева и сломал руку. Вот это было пугающее зрелище.

- Да ты упал с первого пинка, - засмеялась она. - Иди пожалуйся мамочке.

По залитой солнцем поляне пронеслась волна злого ропота. Поняв, что бой окончен, мальчишки поднимались с земли и, прихрамывая собирались вокруг Калеба. Щиты и деревянные мечи они благоразумно поднимать с земли не стали. Чумазые, с налипшей травой на лицах, с рубашками, порванными в драке. Они смотрели на Элли снизу вверх, со смесью злобы и обиды в глазах.

- Тоже мне, рыцари Лордерона, - презрительно фыркнула она. - В следующий раз буду драться со связанными руками. Надо дать вам шанс.

Калеб был старше и выше остальных. Сверстник Элли, даже ему не хватало полголовы до её роста. И всем им не хватало скорости. Она лупила одних, точно соломенные чучела. Другие же в этот момент стояли, как вкопанные. Ни боевого духа, ни товарищества.

- - Элли, - в голосе Калеба все еще слышались слезы, но тон его оказался неожиданно серьезным.

Мальчишка медленно поднялся, оставив под собой участок примятой травы. Руки он держал перед собой, точно дорогую, хрупкую вазу, которую боялся разбить. Лицо его пересекал темный, прямой синяк в том месте, где Элли прошлась деревянным мечом.

- Ты знаешь, что мой отец сделает с тобой за это? - кивнул он на запекшуюся кровь на костяшках пальцев.

Внезапно стало очень тихо. Элли чувствовала на себе взгляды десятка пар глаз. Во что вылилась их игра? Еще несколько минут назад они гонялись друг за другом с палками вместо копий и крышками от бочек вместо щитов.

Налетевший ветерок зашелестел в кронах деревьев. Обычных деревьев, не сказочных, эльфийских исполинов. В этот жаркий, июльский день Элли вдруг обдало холодом. По спине пробежали мурашки.

Так хотелось просто извиниться. Видят боги, очень хотелось. Пусть все станет, как прежде и они просто продолжат игру. Станет же? Глядя на синяки и ссадины у мальчишек, Элли сильно сомневалась. А значит, не стоит и утруждаться.

Она ухмыльнулась.

- А что он сделает с тобой, когда узнает, что с тобой это сделала девчонка?

- Я скажу, какая ты огромная! - без запинки выпалил он. Его глаза просто-таки пылали праведным гневом.

- А я расскажу, как вы налетели на меня толпой и получили по заслугам. - С этими словами Элли шагнула вперед.

К чести Калеба, он не дрогнул. Продолжал сверлить её взглядом. Но вот остальные в страхе попятились. Сплошные слабаки и трусы. Бедные овечки со своим пастушком.

- Тупая дылда! - выплюнул сын трактирщика.

Поднимая меч, Элли чувствовала, как внутри все дрожит. Нет, не могло это быть чувством вины. Жертвой здесь оказалась она, а значит и правда на её стороне. Так ведь?

- Повтори, - процедила она, глядя на Калеба почти в упор. Деревянный меч упирался бывшему хозяину в грудь.

Он открыл было рот, но снова закрыл его. Его свиные глазки забегали. Похоже, он наконец понял, что остался один.

Сам того не понимая, он попятился.

- Чего замолк, малявка? - последнее слово она проговорила с особым смаком.

Калеб молчал, неотрывно глядя на меч. Или на пятна крови на деревянном клинке? Элли же просто нравилось смотреть, как из него по капле вытекает весь гонор.

- Элли, хватит.

Голос доносился из-за спины. Не опуская оружия, она обернулась.

Питер стоял, опираясь на ствол дерева. Так вот где он прятался все это время. Его пухлые щеки покрывал толстый слой травяного сока, темно-зеленый в тени дерева. На грубую рубашку без ворота налипла грязь. Одна из лямок подтяжек оторвалась, Питер придерживал штаны одной рукой, чтобы те не спадали с пуза.

Голову по привычке Питер с тревогой втянул в плечи. Вечный трусишка, он просто никогда не знал, как за себя постоять. Не мудрено, что именно ему пришлось играть орка. Кто-то должен быть стать жертвой для отряда рыцарей.

Элли улыбнулась, глядя на него. Ей хотелось подбодрить друга. По крайней мере, она всегда могла его защитить. В этом Пит мог не сомневаться.

- Эй, Питти, ты пропустил вечеринку! - весело засмеялась она.

Питер осторожно выступил из-за дерева. Поглядел в сторону, куда Элли продолжала указывать мечом.

- Ты тоже, - пробормотал он, неуверенно улыбнувшись.

Элли обернулась в недоумении. И только для того чтобы увидеть спины убегающий Калеба и его дружков. Что ж, чего еще ожидать от них? Просто шайка стервятников. Чувствуют себя смелыми, только когда их больше. Или когда жертва слабее. Вот уж кому больше подошла бы роль орков, так это им.

Ухмыльнувшись, она закинула меч на плечо. На душе было легко и спокойно.

- Передайте привет мамочке! - крикнула она вслед убегающим.

Большинство мальчишек уже скрылись за деревьями. За какие-то секунды они преодолели добрых три десятка шагов. Никто из них не обернулся на оклик. Только Калеб. Калеб остановился.

Даже с этого расстояния было заметно, как налилось кровью его лицо. Краем глаза Элли заметила, что Питер снова пытается спрятаться за деревом.

- Верни меч, дылда! - От переполняющей его ярости, голос Калеба срывался в фальцет. На расстоянии от девушки к нему снова вернулась храбрость.

Элли взвесила меч в руке. Хороший баланс. Отец Калеба проделал хорошую работу, вырезая игрушку неблагодарному сыну. Ровный, прямой клиной без единого сучка. Красивая гарда из клена с искусной резьбой. Рукоять, обтянутая красной кожей для лучшего хвата. Древесину даже покрывал слой лака, отчего клинок блестел почти, как настоящий. Хорошая, хорошая работа. Не то, что лук, который она смастерила из орехового прута и куска бельевой веревки. Ох, совсем не то…

- Теперь это - мой трофей! - прокричала Элли, подняв меч над головой. - Иди и возьми его.

Не отрывая взгляда от игрушка, Калеб оскалился, но ничего не ответил. Их с Элли разделяла широкая, залитая светом поляна. Девушка не сразу поняла, что мальчишка плачет.

Когда приступ хохота отступил и Элли подняла голову, Калеба уже не было.

- Зачем ты так с ним? - спросил Питер, подойдя. Он выглядел грустно. Ну, грустнее обычного.

Элли хихикнула. Пожала плечами.

- С этим придурком? Сам напросился.

Питер вздохнул, то ли соглашаясь, то ли заново переживая недавнюю драку. Но ничего не ответил.

- Эй, ты как сам? Болит что-то? - озабоченно спросила Элли. Иногда она не понимала, что у Пита на уме.

- Неа, - протянул он. Подумал и добавил. - Ну, болит, конечно, но все нормально.

Он потер ключицу и поморщился. Элли смутно припомнила, что туда угодила её стрела. К счастью, волноваться было не о чем. Её лук вышел настолько слабым, что не оставил бы и синяка. Но Пит всегда был неженкой.

- Они тебе это припомнят, - заметил он, оглядывая поляну. Её усеивали самодельные щиты и прочее оружие.

Элли снова хихикнула.

- Если не приложат больше усилий, мне нечего бояться. А если приложат… - - Она поклонилась другу, как дуэлянт перед поединком, и хитро оскалилась. - То это будет битва равных, наконец.

- Да я не о том, - Питер снова вздохнул. - Они с тобой разговаривать не станут больше.

И он заискивающе улыбнулся, глядя ей в глаза. Девушка фыркнула.

- Больно надо с ними разговаривать. Такие, как они понимают только один язык, - и Элли со значением взвесила меч в руке.

Последовал очередной вздох Питера.

- А с кем еще?

Снова в своем репертуаре. Вечно чего-то боится, даже если еще ничего не произошло. А если произошло - то боится слишком сильно, чтобы это что-то исправить. Элли никак не могла решить, раздражает её это в нём или умиляет.

- О, Питти, не переживай, - беззаботно пожала плечами она. - Я уж как-нибудь постараюсь обойтись без компании тупых ублюдков. У меня же есть ты.

И снова Пит вздохнул.

- То-то и оно.

- Ой, да ладно тебе, улыбнись!

Улыбаясь, Элли смотрела на друга, пока тот не улыбнулся в ответ. Криво, через силу, но улыбнулся.

- Ну вот и отлично, - хлопнула она Пита по плечу. - Ну, пошли домой?

- Ага, - вздохнул Питер. - Пошли.

Они зашагали прочь с поля боя. Элли наклонилась к уху приятеля.

- Кстати, а что твоя мама готовит на ужин?

По старой памяти, буду выкладывать фанфик здесь.

***

Он был большой, этот орк. Самый большой из всех, что встречала охотница.

Крадучись он пробирался через её лес. Его зеленая кожа сливалась с зеленью молодой листвы. Впрочем, Эдельвен хорошо его видела, - в скрытности варвар несравнимо уступал эльфам. Пожалуй, даже людям.

Ствол старой ели приятно пах смолой и хвоей. От любопытных глаз её скрывал плащ. Охотница даже особо не пряталась. Просто прислонилась к нему, расслабленно наблюдая за пришельцем.

В глаза бросались массивные, тяжелые руки, гротескная мускулатура, паутина вспученных вен. Голова его была непропорционально маленькой, а уши большими, словно два погрызенных мышами лопуха. Венчал голову клочок грязных черных волос на макушке. Спина кривая настолько, что почти превратилась в горб. Голова орка застыла, вжавшись в плечи, а руки висели так низко, что при ходьбе касались земли.

Что же до его лица… Эдельвен прижала ладонь к губам, унимая смешок. Ох, видит Элуна, назвать его звериной мордой, значило бы оскорбить разом всех животных. Включая бородавочников и дождевых червей.

Довершали картину комично короткие ноги, которыми орк то и дело спотыкался о корни деревьев, продираясь через подлесок. И как они только выдерживали эту тушу, задавалась вопросом охотница.

Впрочем, все это было не настолько важно, как тот факт, что пришелец пересек границу владений её народа. Более того, пересек её с оружием в руках. И какое это было: огромный, боевой топор. Зеленокожий не смог бы придумать что-то глупее, чел заявиться в священный лес с топором. Темное лезвие оружия выглядело опасно, однако, сработано было грубо и неуклюже. Эдельвен поневоле задумалась: действительно ли это продукт чьего-то труда? А может просто причудливое творение природы, взятое как инструмент?

Ей пришлось одернуть себя. Мысль о том, что Природа могла бы создать что-то настолько грязное, настолько бессмысленное, вызывала отвращение. Охотница, правда, не была уверена, кого именно она имела в виду: топор или его владельца.

Она едва не фыркнула от отвращения, но вовремя опомнилась. Волшебный плащ её народа скрывал её от взгляда, а вот звуки он не приглушал.

Орк тем временем остановился, в замешательстве. Вскинул голову, - та не сильно приподнялась над покатыми плечами, - и потянул своим свиным пятачком воздух.

Странное существо. Единственное, что он может найти по запаху в эльфийском лесу - это свою смерть. Несло от твари так, что Эдельвен, пожалуй, могла бы попасть в него из лука, ориентируясь по одной вони.

Принюхавшись, орк огляделся по сторонам. Не похоже, чтобы он высматривал что-то или кого-то. Просто обвел окружающие его деревья долгим, настороженным взглядом. Уши-лопухи навострились так, что те едва не сошлись на затылке. Он издал что-то среднее между вздохом и утробным рыком, не обнаружив ничего, заслуживающего внимания вокруг. Затем грузно осел на землю там, где и стоял. Тяжелый топор орк рассеянно выронил. Тот упал на толстый ковер лесного мха, да так и остался валяться.

Она не торопилась. Все так же не покидая укрытия, Эдельвен принялась рассуждать. Что делает здесь этот грязный дикарь? И что более важно: что с ним делать ей?

Впрочем, ответ на второй вопрос был прост: любой, кто без приглашения пересекает границы земель Ночных эльфов, заслушивает смерти. Безболезненной, если позволяют обстоятельства. Эдельвен очень сомневалась, что у орка есть приглашение.

Расправившись с пришельцем, следовало отправить высшей жрице Элуны сову с посланием о вторжении. Что будет дальше - уже не ума охотницы дело.

И все же, она медлила. Что-то заставляло её чувствовать озабоченность. Сейчас ей ничего бы не стоило пустить стрелу в зазевавшегося орка. Ранить, повредив артерию и дать истечь кровью. Точно кабана на охоте и дело с концом. Но что-то останавливало её. Что-то было не так. Чего-то не хватало в картине перед ней.

Охотница чувствовала прохладную кость лука в ладони. Приятное щекотание оперения стрелы на кончиках пальцев. Мощь натянутой тетивы. Оружие - настоящее оружие - просило… Нет, - молило о крови.

Эдельвен сняла стрелу с тетивы.

Успеется. А пока она понаблюдает. Возможно, где-то рядом его товарищи.

Что-то хрустнуло в глубине чащи. Застывший на поляне дикарь тут же вскинул голову на звук. Во истину, морды боевых котов с горы Хиджал выражали больше эмоций, чем эта пародия на лицо. Однако, Эдельвен показалось, что это страх сейчас промелькнул на рыле орка. И тут же сменился злобным оскалом.

Медленно, весь напряженный и настороженный, он поднялся. Нервно дернул головой и посмотрел под ноги. Чудовищный топор все так же утопал во влажном мху.

Гортанное хрюкнув, - ну совсем, как свинья, - он потянулся за оружием. Медленно, очень медленно.

И не дотянулся. По всему телу орка прошла судорога. Из горла вырвался надсадный, лающий кашель. Согнувшись вдвое и хватаясь за правый бок, он вновь повалился на землю. Из пасти вместе с частыми вздохами, вырвались несколько капель темной крови, разукрасив его грудь багрянцем.

Да он ранен, с некоторым запозданием поняла охотница. И, похоже, едва жив. Впрочем, это ненадолго: рана явно серьезная. И еще страх. Запах страха почти заглушал вонь самого дикаря.

Это давало ответы на некоторые вопросы. Однако, порождало и новые. Ранение и страх говорили, что орк спасался бегством. Возможно, на него напали. Возможно, он проиграл бой. А возможно, его изгнали свои же. Кто разберет, что в головах у варваров? Так или иначе, случилось что-то очень серьезное, раз такая тварь искала спасения в запретном лесу. Разве что он искал быстрой смерти?

Безболезненной, если позволяют обстоятельства.

Не хрустнула ни единая ветка. Ни зашелестел ни единый лист на дереве. Охотница покинула свое укрытие бесшумно, как могильный ветер. Где-то вдалеке вечернее солнце клонилось к закату, наполняя лес тенями. Еще одной тенью Эдельвен скользила между древними, раскидистыми ясенями. С каждым ударом сердца она все ближе подбиралась к жертве.

Орк так не заметил, как легкая, лесная тень скользнула ему за спину. Как сгустилась и угрожающе нависла над ним.

Он был большой, этот орк. Самый большой, из всех, что встречала охотница. Он истекал кровью из глубокой раны на боку. Истекал кровью в её лесу, точно побитое животное. Охотница не любила, когда животные, даже такие большие и опасные, страдают без причины.

Когда Эдельвен потянула из ножен кинжал, в шепоте изогнутого клинка слышалось обещание. Быстрая смерть. Чистая смерть.

И, похоже, орк тоже его услышал. Правда же, кому как не ему знать язык оружия? - подумала охотница отстраненно. Даже если произносится он едва уловимым шепотом.

Уши-лопухи тревожно дернулись, но он не вскочил. Даже за оружие не схватился. Просто лениво встал и развернулся к охотнице, словно та не убить его собиралась, а спрашивала дорогу.

Уперев в эльфийку взгляд своих водянистых, слипающихся глаз, орк с непониманием смотрел на нее.

Теперь, на расстоянии удара клинка, Эдельвен по-настоящему увидела, насколько зверь близок к смерти. Лицо… Морда почти обескровлена, от чего неестественный зеленый оттенок только явственнее проступал на коже. Движения замедленны, точно у мухи в капле янтарной смолы. Едва разлепив глаза, он покачивался на месте, балансируя на грани сознания и сна.

В его судорожном, неровном дыхании Эдельвен слышались всхлипы горя. Даже без её помощи, поняла она, жить ему оставалось недолго.

И тогда он ударил.

Тяжелый кулак взметнулся. Охотницу обдало порывом ветра, когда она увернулась от удара, метившего ей в голову. Отпрыгнув, она перекатилась по влажной траве и мху, приземлилась на ноги. Какой-то частью сознания, она со странной отстраненностью отметила, что для такой грузной туши, двигался он на удивление быстро. Правда, недостаточно быстро.

Единым, отработанным за годы движением, Эдельвен загнала кинжал обратно в ножны, скинула лук с плеча и наложила стрелу. И все за какое-то мгновение. Руки охотницы сами выхватывали оружие, сами находили цель. Ей оставалось только наблюдать. Почти скучно.

Почти.

Раздался оглушительный рев. Тонкий слух эльфа различил в этом крике и боль, и горе, и даже обиду. Но над всем этим возвышалось одно первобытное чувство - ярость.

Уже интереснее. Самую малость.

Эдельвен вскинула лук. Натянула, прицелилась. Технично и без спешки, как на тренировке.

Орк уже стоял. Ноги широко расставлены, массивные руки угрожающе раскинуты. Из широко раскрытой пасти вырывается рев и зловоние. Слышать этот рев под сенью девственных лесов её народа казалось кощунством.

- Заткнись, тупое животное, - оскалившись, прошипела она.

И спустила стрелу, целясь в распахнутую пасть.

Орк бросился на нее. Стрела чиркнула его по макушке, вырвал клок черных волос, когда тот поскользнулся на мху. Неуклюже и как-то по-детски взмахнув руками, он повалился на землю.

- Во имя Элуны… - протянула охотница, закатывая глаза. Такая вопиющая неуклюжесть бросала форменное оскорбление её искусству охотника и воина.

Проведя по лицу ладонью и медленно вздохнув, Эдельвен потянулась за следующей стрелой. Но когда она подняла голову, то не сразу поняла, на что смотрит.

Это выглядело, как грубая, металлическая тарелка. Неровные края удачно гармонировали с рельефным рисунком оскаленной пасти в центре. Впрочем, общее убожество исполнения заставляло задуматься, а не был ли творец сего с рождения слеп? С обоих боков из под тарелки выходили толстые ремни, прямо, как из под…

Пряжки. Пряжки ремня. Вот что это такое.

Эдельвен подняла взгляд.

Он был большой, этот орк. И сейчас он смотрел на нее сверху вниз, а на морде у него читалось недоброе. Тонкой струйкой с рассеченного лба стекала кровь на левую бровь и орк щурил один глаз.

- А для полудохлого ты быстрый, - заметила эльфийка.

Она не сразу почувствовала боль. Только откинув с лица задравшийся плащ, она поняла, что лежит, привалившись к дереву. Каждый сустав в её теле полыхал адским пламенем. Смутно она помнила, что в полете все же сгруппировалась и, возможно, только это спасло её от быстрой смерти.

Быстрая смерть... Сейчас Эдельвен не была уверена, что быстрая смерть была бы намного хуже этой боли.

Через кровавую пелену перед глазами и звон в ушах до охотницы вновь донесся рев орка. На этот раз победный, даже радостный. И смех. Чертов ублюдок смеялся.

Где-то тут должен лежать её лук. Эдельвен повела взглядом в одну сторону, в другую. Перед глазами все двоилось, уплывая вправо. Весь мир наполнил туман. И что-то огромное неторопливо надвигалось на нее из тумана.

А, точно. Орк.

Охотница зажмурилась, усилием воли подавила тошноту. Распахнув глаза, она тряхнула головой, сбрасывая головокружение. И тут же заметила свой лук. К несчастью, валялся он в траве на равном удалении что от нее, что от зеленокожего.

Зеленокожий медленно, но уверенно приближался.

- Пора с тобой кончать, - прошипела она, с трудом поднимаясь на ноги.

Словно бы в ответ, орк прорычал что-то на своём зверином подобии языка.Без спешки, точно разминаясь, он по широкой дуге поднимал и опускал секиру. И ведь не скажешь, что столько крови потерял. Видимо, даже на пороге смерти зеленокожие готовым убивать и разрушать.

Словно ныряя в воду, она метнулась вперед. В падении выкинула вперед руки, зажмуриваясь и готовясь к новой боли. И все равно она зарычала, проехавшись лицом по земле из корням. Но это было не важно, Эдельвен думала только о том, что в конце прыжка, её ладони сомкнулись на плечах лука.

- Лок-так! Лок-так! - бешено завопил орк, и у охотницы не осталось сомнений, что будет дальше. Трудно спутать с чем-то боевой клич орды.

Героически преодолевая боль во всем теле, охотница вскочила, встала на одно колено. Колено опасно хрустнуло, но отвлекаться на такие мелочи было нельзя. Орк несся на нее огромными скачками. Еще какой-то десяток шагов и будет поздно.

Эльфийка потянулась к колчану на спине и её сердце пропустило удар. Последняя. Остальные, должно быть, усеивали поляну после её падения.

- Богиня… - выдохнула охотница, вытягивая стрелу онемевшими пальцами. С каждым шагом орка земля под её ногами угрожающе вздрагивала. - Направь мою руку.

Спуская тетиву Эдельвен закрыла глаза. Руки слишком дрожали. Перед глазами все слишком сильно плыло. Воля - слишком слабая после падения. Надежда, как это не иронично, оставалась только на помощь свыше, а потому она зажмурилась и выстрелила наугад.

Остатками воли она заставила себя дышать медленнее. Каждый вдох разрывал легкие. Когда кровь в ушах перестала греметь, повисла тишина. Тяжелая, тревожная. Хороший знак, но охотница все не решалась открыть глаза чтобы проверить.

- Если ты стоишь прямо передо мной, - судорожно проговорила она, - то знай: это очень плохая шутка.

И распахнула глаза, точно ныряя в ледяную прорубь.

Орк лежал на земле лицом… мордой вверх. Тонкая эльфийская стрела торчала из его рта, возвышаясь над поверженным варваром, точно одинокий цветок над могилой.

Усталость накатывала волнами. Медленно поднявшись, Эдельвен подковыляла к орку.

Он умирал. Одной рукой слепо пытался дотянуться до стрелы во рту. Другой все так же сжимал топор, до того крепко, что побелели костяшки пальцев. Мертвой хваткой, невесело усмехнулась охотница. Дыхание с влажным бульканьем покидало легкие. Остекленевшие глаза были широко распахнуты и глядели куда-то бесконечно далеко.

По телу орка прошла крупная судорога. Эльфийка дернулась, точно испуганная лань. Хотелось отскочить, но она сдержалась. Просто предсмертная агония. Да и если на чистоту, у нее уже просто не осталось сил чтобы бежать.

Орк судорожно повернул голову, невидящими глазами уставился на своего убийцу. На какой-то долгий, мучительный момент его взгляд сфокусировался, стал осмысленным. Эдельвен не нужно было гадать, о чем он просит.

Охотница вынула из ножен кинжал. Звери заходятся воем до хрипа и кровавой пены. Отгрызают застрявшие в капкане лапы. Но продолжают бороться до самого конца. Они никогда не просят о быстрой смерти.

Она продолжала давить на рукоять кинжала даже когда грудная клетка орка перестала вздыматься, а топор выпал из побелевших пальцев.

Еще долго она сидела возле поверженного противника и просто медленного, глубоко дышала, без единой мысли в голове. Окровавленные руки сложены на коленях, взгляд блуждает в кронах деревьев. Просто зверь. Большой, зеленый, загнанный зверь. Ничего особенного.

Краешком сознания она зацепилась за эту мысль. Загнанный зверь. Кто его загнал?

Хруст веток прервал ход мыслей охотницы. Эдельвен обернулась на звук, прислушалась. Кто-то тяжелый и увешанный железом с ног до головы пробирался через подлесок.

Однажды, рассказывая историю об этом дне, Эдельвен скажет, что выдернула кинжал из тела орка и вскочила на ноги, подобно молодой тигрице. Но это будет позже, много позже. Когда заживут порезы и ссадины. Но сейчас правда была в том, что ей огромного усилия стоило чтобы просто подняться, - медленно, неуклюже, совсем, как тот орк. И еще большего усилия чтобы не осесть обратно.

Чуткие, эльфийские глаза различали за деревьями и листвой грузные фигуры, закованные в блестящую сталь. Орочья сталь не блестит, как не блестел и топор убитого варвара.

А это значило…

- Очень плохая шутка, - одними губами проговорила она.

Они шли не торопясь, в шеренгу по-двое. Орудуя перед собой длинными мечами, они продирались через заросли. Редкие лучики заходящего солнца заставляли клинки вспыхивать золотом и багрянцем. Легкий бриз развевал плюмажи на высоких шлемах, яркие плащи и накидки.

Люди. Охотники. Загонщики.

Их было десятеро. Эдельвен даже не пыталась спрятаться или бежать, когда они не торопясь выходили на поляну и в полном молчании выстраивались полукругом вокруг нее. Её плащ порван в клочья и не укроет от взгляда даже в безлунную ночь. То же самое можно было сказать и о ней: на бегство просто не осталось сил.

Тем временем люди подняли щиты, ощетинились мечами и копьями. До нее донеслись их их голоса: испуганные, недоумевающие, похотливые.

Драться. Оставалось только драться и надеяться на богиню. Впрочем, Эдельвен не была уверена, что Элуна ответит ей второй раз подряд.

Один из закованных в сталь бойцов негромко гаркнул на остальных и разговоры тут же прекратились. Главных среди них. Об этом говорили и гравированные золотом доспехи, и самый высокий, точно хвост у павлина, плюмаж на шлеме. Осторожно, не нарушая строй, они начали приближаться, сужая полукруг.

Элуна свидетель, Эдельвен не была сейчас готова встретиться даже с одним из них. Что уж тут говорит об отряде? Что вообще им от нее нужно?

Осознание пришло быстро и отвратительно. Конечно. У людей все не так. Все перевернуто кверху дном. Их женщины не носят оружия и подчиняются мужчинам. Живут, если назвать это жизнью, как скот, как рабы. Даже животные лучше людей. Даже орки.

От их сальных, похотливых взглядов охотницу едва не вырвало. Но с отвращением пришла ярость.

- Чертовски плохая шутка.

Делая первый шаг она пошатнулась, едва удержав равновесие.

На второй она стиснула зубы от боли в колене, но стерпела. Они не услышат её крик.

А на третий она прыгнула.