Глава 7. Точка кипения⁠⁠

«Внимание. Время до полной герметизации зала: девяносто секунд. Аварийный контур активирован».

Синтетический женский голос Odyssey звучал невозмутимо, почти ласково, перекрывая механический вой сирены. Но в этом спокойствии сквозила холодная математическая смерть.

Красные маяки аварийного освещения бешено крутились под высоким потолком цеха, окрашивая расползающийся ледяной туман в цвет сырого мяса. Из темноты дальнего штрека, чеканя шаг по металлическому настилу, выходила шеренга тяжелых штурмовых андроидов серии «Легионер». Двенадцать матово-серых машин, двуногие платформы с гироскопической стабилизацией, на правом предплечье каждого тускло тлели сопла автоматических импульсных карабинов.

Они не стреляли наугад: спаренные инфракрасные окуляры методично сканировали пространство диспетчерской, выстраивая сектор гарантированного перекрестного огня.

— Алина, что с компрессорами?! — рявкнул Артур, отталкивая Пашу за массивную чугунную станину пульта. Инструктор уже сжимал в руках трофейный плазменный резак, выломанный из поверженного «Претора». Спарта прижалась к его ноге, припав к рифленому полу; шерсть на холке малинуа стояла дыбом, янтарные глаза не моргая следили за ведущим роботом цепи.

— Снимаю защиту по давлению! — крикнула Алина, не отрывая взгляда от мерцающего экрана армейского ноутбука. Ее пальцы в шерстяных митенках с обрезанными пальцами бешено барабанили по клавишам. Рядом на вибрирующем кожухе пульта подпрыгивала черная стрелочная «цэшка» Ц4353: тонкая стрелка прибора зашкаливала в крайнем правом секторе шкалы. — Сергей... то есть Воскресенский... в своем алгоритме заложил тройной резерв прочности! Если подать обратный ток на электромагнитные клапаны отсечки, хладагент пойдет противотоком прямо в разогретые теплообменники дата-центра!

Она с силой вогнала тонкую немецкую отвертку с алмазным жалом прямо в контактную группу реле.

По залу прокатился глухой, вибрирующий в диафрагме стон: толстые трубы магистралей, покрытые слоем инея, содрогнулись. Металл затрещал от термоудара. Манометры на центральной колонне лопнули один за другим, осыпая стекло на пол, и в цех с оглушительным, реактивным свистом ударили первые струи перегретого фреона вперемешку с жидким азотом.

Белый туман мгновенно взметнулся под своды, за секунду скрыв потолок.

— Клапаны сорвало! — закричала Алина, сдергивая провода и захлопывая крышку ноутбука. Маленькая Гайка под ее свитером мелко дрожала, а Стич и Пиксель яростно брехали в сторону надвигающихся андроидов, не решаясь сорваться без команды. — Через три минуты давление в контуре дата-центра упадет до нуля! Сервера Odyssey закипят, аварийные замки капсул в городе начнут открываться!

— Уходим! К эвакуационному стволу! — Артур указал на противоположную стену зала, где в нише за стальными тюбингами виднелся темный прямоугольник сбойки — узкого технологического шлюза, ведущего к вентиляционной шахте метрополитена.

Первый залп «Легионеров» разнес бронестекла диспетчерской в крошево.

Импульсные заряды ударили по приборной панели, с шипением испаряя пластик и выбивая снопы белых искр. Паша дернулся, прикрывая собой Шерлока, бигль прижал длинные уши и издал короткий, придушенный визг.

— Эйдан! Эйля! Ко мне! — крикнула я, перехватывая поводки на поясном кольце.

Бордеры рванули первыми, припадая к настилу и увлекая меня за собой в слепую зону за массивный корпус компрессора. Эйдан вел на чистых рефлексах: стоило лазерному лучу прицела коснуться металлической балки над нашей головой, как пес корпусом срезал угол, бросая меня под прикрытие чугунной задвижки.

Мы пробивались через ад.

В цехе стремительно падала температура: жидкий азот, вырывавшийся из лопнувших магистралей, испарялся с чудовищной скоростью, вымораживая влагу из воздуха. Дышать стало больно, каждый вдох обжигал бронхи ледяными иглами. Металлический пол под ногами покрылся тонкой, предательски скользкой коркой гладкого льда.

Сзади громыхнуло.

Отец Сергий замыкал отход, прикрывая Алину с ее терьерами. Титановый щит священника звенел от непрерывных попаданий импульсных зарядов. Металл раскалялся докрасна, пластины солнечных батарей на внешней стороне щита лопались и осыпались черной шелухой. Рядом с ним бежал Люциус: крупный доберман в зеркальном жилете метался короткими зигзагами, отвлекая окуляры роботов на свои отражающие бока и сбивая фокусировку систем наведения.

— Проходим шлюз! — голос Михалыча перекрыл грохот рушащихся конструкций.

Старик бежал к узкому проему сбойки. Несмотря на переломанные ребра и распоротое плечо, в подземных коммуникациях метростроевец ориентировался быстрее любого компьютера. В руке он по-прежнему сжимал свой тяжелый железнодорожный лом. Буран бежал рядом с ним массивной серой скалой, не обращая внимания на свист осколков.

И в этот момент автоматика станции нанесла ответный удар.

«Внимание. Критическая разгерметизация первого контура. Активация противопожарной отсечки шахты».

Сверху, по тяжелым вертикальным направляющим, с оглушительным скрежетом и воем гидравлики сорвалась противоатомная бронезаслонка шлюза. Десятитонная стальная плита, обшитая свинцом, летела вниз, чтобы намертво запечатать аварийный ствол и запереть нас в морозильной камере депо.

— Назад! — в ужасе крикнула я, видя, как полотно ворот неотвратимо падает к бетонному порогу.

Слишком поздно. Плита уже перекрыла две трети проема. До пола оставалось меньше восьмидесяти сантиметров, когда Михалыч, не сбавляя хода, рыбкой бросился вперед на обледенелый бетон.

— Держи, мать твою! — взревел старик.

Он на лету вогнал толстый граненый конец железнодорожного лома прямо под падающую кромку ворот, уперев его в чугунный порог, а следом, извернувшись всем телом, подбил ногой тяжелый реечный домкрат ДР-8, валявшийся у входа в сбойку.

Страшный удар содрогнул бетонные своды.

Десятитонная стальная плита врезалась в заклинивший домкрат и лом. Сталь застонала, скрежет искривленного металла ударил по барабанным перепонкам. Лом изогнулся дугой, но выдержал, заклинив заслонку в полуметре от пола. Из-под плиты с визгом вырвалась струя сжатого воздуха.

Образовалась узкая, темная щель. Пролезть в нее можно было только ползком.

— Живо! В сбойку, щенки! — Михалыч лежал на боку, навалившись всем весом здорового плеча на рукоять домкрата, которую било мелкой, смертельной вибрацией. Лицо старика побагровело от запредельного напряжения, из разбитого носа капала кровь, изо рта вырывались клубы белого пара. — Клинит его! Металл плывет! Быстрее, пока не срезало к чертям!

Артур первым подлетел к щели:

— Алина, ныряй!

Девушка, прижимая к груди рюкзак с приборами и верещащую Гайку, упала на живот и протиснулась под плитой в темный штрек. Следом за ней, скользя по бетону, пролетели Стич и Пиксель.

— Паша, ползи! — Артур силой толкнул в плечо замершего фельдшера.

Паша упал на колени, протолкнул вперед Шерлока:

— Вперед, дурак, ищи сухой угол! — и протиснулся следом сам, задев стальной край ворота сломанным плечом и завыв от боли.

Я оглянулась назад.

Из морозного тумана вынырнули трое «Легионеров». Их манипуляторы поднялись, стволы импульсников с жужжанием заряжали накопители.

Отец Сергий сделал шаг назад, заслоняя нас своим изувеченным щитом. Очередной залп пробил титановую пластину насквозь, вырвав кусок кевлара на плече священника. Сергей покачнулся, опустился на одно колено, но щит не бросил:

— Яна, уводи бордеров! — прохрипел он, сплевывая кровь. — В шахту! Живо!

Эйдан и Эйля по моей короткой команде вихрем скользнули под плиту. Я упала на живот, обдирая ладони о ледяную крошку, и втянулась в спасительный полумрак вентиляционной сбойки. Следом за мной Артур буквально швырнул под заслонку Спарту, а затем втащил раненого отца Сергия вместе с Люциусом.

Все были по ту сторону. Кроме одного.

Михалыч по-прежнему лежал у порога снаружи. Реечный домкрат под чудовищным весом плиты начал медленно, со страшным треском сминаться. Стальной лом пошел микротрещинами.

— Михалыч! — Артур упал на колени с нашей стороны шлюза, протягивая сквозь щель обе руки. — Бросай рычаг! Хватайся за руки, мы выдернем тебя! Быстрее!

Старик медленно повернул голову. На его посеревшем, изрезанном морщинами лице не было паники. Только бесконечная, застарелая усталость и абсолютная ясность человека, который подошел к своему последнему забою.

— Куда выдернешь, сынок? — сипло, с тяжелым бульканьем в перебитой груди усмехнулся старик. — Руки расцеплю — домкрат срежет за четверть секунды. Вас тут всех этой плитой пополам перерубит, как селедку в банке. А снаружи эти консервы уже на пятки наступают.

Он взглянул на шеренгу «Легионеров», поднимающих оружие в десяти метрах от шлюза.

— Михалыч, не дури! — крикнул сзади Паша, пытаясь дотянуться до старика из темноты штрека. — Мы вытащим, я тебя дотащу!

— Уймись, фельдшер, — мягко, почти по-отечески оборвал его старик. — Ты бабу свою спасай. Доживи до нее. А я свое отгулял. Я эту ветку сорок лет назад своими руками копал. Каждый тюбинг знаю. Здесь и останусь. Мое метро.

Рядом с ним, заслоняя старика от надвигающихся андроидов, стоял Буран.

Огромный кавказский волкодав не пытался протиснуться в спасительную щель. Его густая серая шерсть побелела от осевшего инея, превратив пса в мифического зверя, вышедшего из вечной мерзлоты. Буран широко расставил мощные лапы, прижал уши и оскалил длинные желтоватые клыки, из пасти вырывался густой пар. Пес не лаял. Он глухо, утробно рокотал — так рокочет завал в шахте перед окончательным обрушением породы.

Один из штурмовых роботов шагнул вперед, наводя карабин на раненого Михалыча.

Буран сорвался с места молча.

Восемьдесят килограммов ярости, костей и плотных мышц врезались в грудную броню «Легионера». Раздался звон сорванных сервоприводов, андроид потерял баланс и с грохотом рухнул на спину. В следующий миг мощнейшие челюсти волкодава, способные перекусить берцовую кость быка, сомкнулись на гидравлическом шланге охлаждения головы робота. Металлическая оплетка брызнула искрами, густое черное масло хлынуло на белую морду пса.

Второй робот вскинул карабин, целясь Бурану в бок.

Михалыч, превозмогая нечеловеческую боль, свободной рукой выхватил из-за пояса тяжелую путейскую кувалду:

— Пошел вон от моей собаки, кусок жести! — взревел старик.

Кувалда с размаху вошла прямо в коленный сустав стрелявшего андроида, разнося гироскоп в дребезги.

Робот зашатался, заряд импульсника ушел в потолок, выбив сноп бетонной пыли. Но сзади уже накатывала остальная цепь.

Михалыч оглянулся на нас в последний раз. Глаза старика встретились с моими:

— Веди их, Яна. Ты смышленая. У вас всё получится... Не оглядываться!

Старик перехватил кувалду обеими руками и со всей оставшейся силой ударил по опорной пятке заклинившего домкрата.

— Нет! — закричала Алина, зажимая рот руками.

Домкрат выбило из паза. Согнутый в дугу лом с визгом лопнул, разлетевшись на осколки.

Десятитонная стальная бронезаслонка рухнула на чугунный порог с грохотом разорвавшейся бомбы. Пол под нашими ногами подпрыгнул, ударная волна швырнула нас на стены узкого тоннеля, осыпая вековой известкой и ржавчиной.

Шлюз запечатало наглухо.

По ту сторону толстого металла еще несколько секунд доносились глухие, смазанные звуки: яростный, победный рев кавказца Бурана, сухой треск импульсных выстрелов, скрежет сминаемого железа и глухой, сиплый мат старого метростроевца.

А затем в глубине цеха сдетонировал вскипевший фреоновый коллектор.

Глухой подземный взрыв сотряс станцию. Толстая бронеплита заслонки выгнулась внутрь снопом раскаленных газов, швы между тюбингами затрещали.

И всё стихло.

В узкой вентиляционной сбойке воцарилась гробовая, ледяная тишина, нарушаемая лишь прерывистым плачем Алины и тяжелым, хриплым дыханием раненого отца Сергия.

Спарта подошла к бронедвери, ткнулась черным носом в щель засова, втянула запах гари и тихо, по-волчьи заскулила. Люциус медленно опустил голову на лапы, не сводя взгляда с запертого шлюза.

Шерлок сидел рядом с Пашей, прижав уши к шее. Фельдшер сидел на корточках, вжавшись затылком в сырую стену тоннеля, и молча смотрел на свои окровавленные пальцы.

Эйдан подошел ко мне шаг в шаг, положил тяжелую морду мне на колени и заглянул прямо в глаза. В его взгляде не было страха. Только спокойная, бесконечная преданность и напоминание: мы живы, а значит, нужно идти дальше.

Где-то далеко наверху, в мертвом спящем городе, сквозь толщу бетона и земли, зазвучал тонкий, протяжный гул.

Это закипали сервера Odyssey. Хладагент перестал поступать в шпиль.

Первый рубеж пал. Замки на капсулах начали открываться.

(Продолжение следует)