Глава 1 Кандидат⁠⁠

Волков добрался до своего кабинета в НИИ «Прогресс», промерзший до костей. Комната пахла старостью, пылью и остывающим металлом. Он щелкнул выключателем, и под потолком замигал люминесцентный свет, отбрасывая резкие тени на стопки пожелтевших отчетов.

Его древний системный блок, похожий на серый кирпич, зажужжал, заскрипел и начал долгий, мучительный ритуал загрузки. Волков, не глядя, потянулся к электрочайнику — еще одному ветерану бесконечных перекуров и бессмысленных совещаний. Его компьютер загружался целую вечность, но о новом оборудовании можно было только мечтать.

Он сел в скрипящее кресло и потёр виски. Институт «Прогресс» был громким названием для склепа устаревших идей. Руководство давно не интересовалось научной работой. Их интересовали отчеты, гранты и освоение бюджетов. Легко было «осваивать» выделенные средства, переделывая внешний вид и этикетку импортных китайских деталей, выдавая их за отечественные разработки.

По сути, Волков был нужен только для одного: для выполнения формальных требований для получения тех самых грантов. Докторская степень в дипломе, несколько статей в полузабытых журналах — живая печать, «научное лицо» института. Его реальные исследования, его идеи по стабилизации энергосетей с помощью новых материалов, пылились здесь же, в папках, подаренные им мыслям о том, что всё это бессмысленно.

Монитор наконец вспыхнул синей заставкой. Волков автоматически открыл почту. Очередное письмо от руководства: «Подготовить техническое обоснование под заявку на грант по теме «Перспективные направления в сфере нано-технологий». Срок — к концу недели». Шаблонный текст, шаблонная ложь. Он должен был снова сочинять красивую сказку о прорывах, которые никогда не произойдут.

Он отпил глоток горячего, безвкусного чая и уставился в запыленное окно, за которым сгущались зимние сумерки. Та самая тяжесть, что преследовала его на остановке, вернулась, осела в кабинете, пропитала собой воздух. Беспросветность. Не личная, а какая-то глобальная, системная. Он был винтиком в машине, которая только делала вид, что создает, а на самом деле лишь имитировала деятельность, медленно разлагаясь.

В этот момент древний системный блок странно вздрогнул. Вентиляторы на секунду завыли громче, чем обычно. На экране, поверх открытого почтового клиента, мелькнуло сообщение об ошибке — какое-то нечитаемое сочетание символов, стремительно промелькнувшее и исчезнувшее. Волков хмыкнул. «Скоро и этот гроб откажет окончательно».

Он закрыл глаза, пытаясь прогнать накатившую волну тошнотворной апатии. И тогда, в темноте под веками, перед ним возник не образ, а ощущение. Четкое, холодное, как схема. Не его собственная мысль, а будто чужой, готовый чертеж, аккуратно вставленный в его сознание.

Кристаллическая решетка. Кремний-углерод-арсенид-галлий. Но не просто, а с модификацией... слоистой, резонансной. И тут он неожиданно вспомнил свой сон. Формулы, которые он никогда не изучал, но которые теперь казались до боли очевидными, элегантными. Расчеты эффективности, графики энергоемкости, превосходящие все известные аналоги на порядки.

Волков резко открыл глаза, сердце застучало где-то в горле. Он уставился на мерцающий монитор, потом на свои руки. Это было не похоже на усталую фантазию. Это было как вспышка — яркая, четкая, технологическая.

«Кристаллический аккумулятор... — прошептал он сам себе, и слова повисли в тихом кабинете. — С пси-резонансным... покрытием?»

Помешательство? Но формулы... Они были совершенны. Он потянулся к клочку бумаги и начал судорожно записывать, боясь, что видение рассыплется.

Весь день Волков просидел в кабинете, забыв о чае и отчетах. Его мир сузился до листка бумаги, испещренного формулами, и до мерцающего экрана, который едва справлялся с текстовым редактором.

Он выстраивал модель, отталкиваясь от того странного, кристально ясного сна. Он рылся в открытых базах данных, в старых научных журналах, пытаясь найти хоть какие-то зацепки, подтверждения или опровержения. И чем больше он копал, тем более безумной и одновременно неопровержимой выглядела идея. Расчеты сходились с пугающей точностью. Принцип кремний-углерод-арсенид-галлиевой решетки с резонансным слоем обещал энергоемкость, превосходящую лучшие современные аналоги в десятки раз.

Но это была лишь теория. Сухая, прекрасная и беспомощная без практики.

Осуществить элементарную проверку данных его старенький ПК был не в состоянии. Он гудел и шумел кулерами, как пылесос, пытаясь прогнать через свои древние процессоры сложные вычисления, но через несколько минут просто зависал наглухо. Экран превращался в синюю или серую плиту, и единственным спасением была кнопка жесткой перезагрузки. После третьего такого зависания Волков в отчаянии ударил кулаком по столу, отчего вздрогнула кружка с остывшим чаем.

Он откинулся на спинку кресла, чувствувая привкус горечи. У него в руках мог находиться ключ к энергетической революции, а он был заперт в камере технологического средневековья. Для симуляции, для подбора точных параметров кристаллической решетки нужны были вычислительные мощности, которых в целом институте, пожалуй, не набралось бы.

«Нужно идти к Слепцову. Выбивать финансирование», — с тяжелой обреченностью подумал Волков.

Игорь Петрович Слепцов, исполняющий обязанности директора НИИ «Прогресс», был человеком, чей главный талант заключался в искусстве освоения бюджетов, не доводя дело до уголовной статьи. Наука для него была сложным и неудобным приложением к финансовым отчетам.

Волков прекрасно понимал, что вряд ли что-то получит. Руководство НИИ очень неохотно выделяло деньги на реальные исследования. Деньги охотнее текли на «оптимизацию рабочих процессов», «закупку офисной мебели повышенной комфортности» и «проведение стратегических сессий» на базах отдыха. Зато на закупку импортных плат для их последующего «отечественного ре-брендинга» средства находились всегда и быстро.

Но другого выхода не было. Сидеть и смотреть, как гениальная, жгущая изнутри идея умирает в пыльном кабинете, он не мог.

Волков собрал свои листки с расчетами, аккуратно сложил их в папку, надел поношенный пиджак и вышел из кабинета. Длинный коридор с облупившейся краской, освещенный такими же мигающими лампами, казался ему дорогой на эшафот. Из-за дверей доносились обрывки разговоров о премиях, о новых указах сверху, о том, где купить дешевый импортный аналог.

Он остановился перед тяжелой дверью с табличкой «И.о. Директора». Сделал глубокий вдох, собрал остатки решимости и постучал.

— Войдите! — раздался изнутри уверенный, слегка сиплый голос.

Волков зашел в кабинет. Контраст с его убогим помещением был разительным. Здесь пахло дорогой кожей и кофе, а не пылью. Мягкий ковер глушил шаги, на столе стоял новейший тонкий монитор. Слепцов предложил ему сесть в глубокое, удивительно удобное кресло — в его кабинете такого не было. Волков ощутил себя чужим на роскошном приеме.

Он молча дождался, когда Слепцов, не отрываясь от монитора, где шла какая-то финансовая таблица, наконец обратит на него внимание.

— С чем пожаловали, Леонид Викторович? — спросил и.о. директора, откинувшись в своем кресле. В его тоне была вежливая отстраненность человека, чье время стоит денег.

Волков сделал глубокий вдох, сжимая папку с расчетами.

— Игорь Петрович, вы знаете, что я несколько лет работаю над разработкой новых систем хранения и накопления энергии. И мне кажется, я на пороге открытия, которое перевернёт представление об энергетике. Я больше скажу — это дверь в новую промышленную революцию.

Он произнес это с жаром, с той самой внутренней уверенностью, которую дало озарение. И увидел, как в глазах Слепцова не вспыхнул интерес, а наоборот — потух последний проблеск внимания.

— Понятно, — протянул Слепцов, и в его голосе появилась скука, тяжелая и густая, как сироп. — Денег надо?

Прямота вопроса обожгла, но отступать было некуда.

— Да, точнее оборудование — уже понимая, что ответ будет отрицательным, глухо ответил Волков.

Слепцов вздохнул, как человек, вынужденный в тысячный раз объяснять очевидные вещи. Он сложил руки на столе, приняв позу мудрого, но скорбного начальника.

— Вы поймите, Леонид Викторович, я всеми руками за. Но вы же знаете, в какой сложной экономической обстановке находится страна. Санкции. Давление. Финансирование урезают по всем статьям. — Он развел руками, изображая бессилие. — Я бы и рад вам помочь, но, увы, у нас и так отрицательный баланс. Нужно «затягивать пояса». Может, в следующем квартале, когда подойдет новый грант...

Волков слушал этот заезженный патефон, и его взгляд невольно скользнул в окно за спиной Слепцова. Там, на парковке у входа в НИИ, стоял огромный, блестящий, новенький черный джип. Премиальный класс. Тот самый, на котором Игорь Петрович приезжал каждое утро.

«Как же, — горько подумал Волков, — как будто он не видел этот джип, припаркованный у НИИ».

— Я понимаю, — сказал Волков, вставая. Голос его был пуст. Все слова, вся одержимость ушли, оставив лишь знакомую, леденящую тяжесть. — Спасибо за уделенное время, Игорь Петрович.

— Обязательно, Леонид Викторович! Как только появится возможность — сразу к вам! — бодро, уже провожая его взглядом к двери, произнес Слепцов, и его рука потянулась к мышке, возвращаясь к таблице с цифрами, которые имели для него гораздо больше смысла, чем какая-то там революция.

Волков вернулся в свой кабинет и захлопнул дверь с таким чувством, будто отгораживался от всего мира. Тишина, нарушаемая лишь гудением того самого бесполезного системного блока, была теперь громче любого крика.

Он рухнул в свое скрипучее кресло, и несколько минут просто смотрел в потолок, чувствуя, как ярость медленно оседает на дно, превращаясь в тяжелый, холодный шлак безнадежности. Потом, почти на автомате, достал из кармана свой старенький смартфон с паутиной трещин на экране.

Он открыл браузер и зашел в крупный интернет-магазин электроники. Ему нужно было хотя бы на что-то опереться. Современный, мощный ПК. Не для игр, а для вычислений. Он начал листать, смотря на цены процессоров последнего поколения, видеокарт для вычислений, объем оперативной памяти... Цифры плыли перед глазами.

Он вздохнул, отложив телефон. Денег на покупку даже среднего ПК не было. И даже если бы чудом нашлись... Сердце сжалось от нового, еще более горького осознания. Да он бы и не помог. Симуляция кристаллической решетки, подбор точных резонансных частот, моделирование деградации материала — для этого нужно было оборудование куда выше классом. Суперкомпьютерные кластеры. Доступ к которым в стране был у единиц, и уж точно не у доктора наук из загибающегося НИИ.

Он оказался в ловушке. У него была карта сокровищ, но не было не только корабля, чтобы до них доплыть, но и лопаты, чтобы копать.

Волков потянулся к папке с расчетами. Формулы, такие ясные и совершенные, теперь казались насмешкой. Он провел пальцем по строчкам. «КПД... энергоемкость... прорыв...» Бумага не могла дать ответ. Только практика. А практика требовала ресурсов, которых у него не было и никогда не будет в этой системе…

Лор вселенной https://vk.com/club240228385