Ги мы все продолбали⁠⁠

Общество спектакля перешло все границы. Мы уже не просто смотрим друг на друга — мы ждём спектакля, шоу. Будь идеальным, красивым, величественным, как греческая статуя. Но и этого мало. Статуи, по крайней мере, молчат, а мы должны доказывать и кричать о своей успешности и привлекательности на каждом шагу.

Ги Дебор бы ах__л дважды. Ведь всю эту игру навязал нам жалкий процент инфлюенсеров, чьи улыбки и успех отфильтрованы, отшлифованы, неестественны, как музейный мрамор. И мы втянулись. Поверили, что обязаны показывать миру «успешную» версию себя, даже если она далека от реальности. При этом мы перестали что-либо давать друг другу. Общество спектакля — это общество брать, а не давать.

Мне 38, и я столкнулся с одиночеством. Не простым одиночеством — экзистенциальным, как у Камю, когда осознаёшь абсурд происходящего вокруг, но от этого не становится легче. Наоборот. Теперь я боюсь, что не найду даже маломальски близкого человека. Вместо тепла — зелень стекла, вместо искренности — только ожидание обмана,  показная уязвимость ровно настолько, чтобы не попасть в зловещую долину, чтобы тебя за человека приняли.

Сегодня девушка боится выйти из дома без макияжа, хотя без него она по-настоящему хороша — проста и естественна. Но ей уже навязали маскировку под светскую львицу, под звезду спектакля. И она поверила, что без этой маски ей нет места в мире. Эта маскировка даёт ей мнимое право считать себя невероятной, божественной, ставить себя на пьедестал.

Любовь к себе извращена. Теперь это не любовь, а культ, поклонение себе, себепоклонничество. Мы ставим себе алтари из фоток и жертвуем искренностью и настоящими отношениями.

Камю говорил, что абсурд не победить, но с ним можно жить — принять его и всё равно продолжать, не поддаваясь ни отчаянию, ни фальшивым надеждам. Возможно, стоит перестать участвовать в спектакле и позволить себе быть живым человеком — не статуей, не образом, не маской. Просто человеком.