Фрейя и ее кошки
Древнескандинавская богиня любви и красоты Фрейя была дочерью бога Ньёрда и Матери-Земли Нертус, сестрой Фрейра или Фро, бога солнечного света, тогда как ее мужем был Одур, летнее солнце. Она была голубоглазой и золотоволосой.
Милейшая богиня на небесах,
любимая всеми Фрейя, жена Одина.
(Мэтью Арнольд. Смерть Бальдра)
Ее отождествляли с Венерой, и для почитателей она была в первую очередь богиней плотской любви. Поэтому ее колесницу тянули самые нежные и плодовитые из всех домашних животных, кошки, и важно, что при этом использовалась разнополая пара этих животных. Также следует отметить ее связь с солнцем, символом которого является кошка. Как богиня любви и красоты, она благословляет всех влюбленных, которые ищут ее благосклонности с помощью молитв и жертвоприношений. Ей строили множество храмов, прихожане поддерживали их до сравнительно недавнего времени. Последний из них, в Магдебурге, в Германии, был разрушен Карлом Великим.
В Северной Европе Фрейя и ее брат пользовались таким почитанием, что их имена в модифицированной форме все еще используются в обращениях «хозяин» и «хозяйка», а один из дней недели был официально посвящен им и известен как Фрейтаг, день Фрейи, или пятница. Этот день считали самым подходящим для свадеб. Обычай праздновать их в пятницу осуждался христианскими священниками, у беждавшими людей, что день, в который Господь был казнен, не пригоден для начала любых предприятий, но даже это не смогло изменить это название, напоминающее нам о нежной богине любви и ее кошках с их ласковыми и мягкими повадками, такими близкими всем влюбленным.
Тогда пришел темнобородый Ньёрд и вслед за ним
в тончайшем одеянье Фрейя, у стройных ног которой трутся
серые коты.
(Уильям Моррис. Любовники Гудрун)
Подобно кошке, Фрейя хотя и была так близко связана с любовью и красотой, никогда не считалась только милой и ласковой. При необходимости она надевала латы и умело сражалась. Она нередко вела валькирий на поле брани, и когда она возглавляла их ряды, то звалась Вальфрейей и у нее было право выбирать половину тех, кто должен умереть, вторую же половину она предоставляла выбирать Одину.
Фрейю иногда отождествляли с Нертус, ее матерью, символизировавшей вседержительницу Землю. Управляя ее священной колесницей, она обожала наряжать планету в зелень и цветы, призывая семена набухать, прорастать и давать урожай. К тем смертным, кто с разумной добротой ставил плошку с молоком на зерновом поле для ее кошек, она была особенно благосклонна и защищала их урожай от непогоды и других бедствий.
В Южной Германии ее называли Холь или Хольда, и зимой она представала доброй и красивой, покрывая землю сверкающим ледяным панцирем, чтобы защитить ее от всех возможных невзгод в месяцы испытаний. В этом смысле она была не только богиней жизни, но и смерти. Но смерть представала перед ее почитателями не призрачным, скалящим зубы скелетом, а любящей матерью, зовущей своих уставших детей уснуть у нее на груди.
Скандинавская Эдда содержит несколько непоследовательных ссылок на эту великую богиню, и из них мы можем узнать, как Один дал ей власть над девятью мирами или, по другой версии, над девятым миром[15]. Будучи богиней и жизни, и смерти, она изображалась наполовину мертвой и бесцветной, наполовину живой, в цвете, совсем как брахманская богиня природы Кали, мать. Первоначально даже в ее более темном облике она не несла в себе никакой разрушительной силы, а была просто правительницей своей обители в нижнем мире, где принимала души умерших, когда они, совершив долгое и утомительное путешествие, прибывали в Хальяр. Мы также можем сравнить ее с Матерью-Землей из итальянской мифологии, убаюкивавшей уставшего умершего на своей нежной груди. Но и в эти теории проник материализм. В немецких легендах Хель стала матерью Холле, богиней домашнего ремесла, прядения, ткачества и домашнего хозяйства. Когда выпадал снег, говорили, что это она взбивает свою перину и на землю летят перья-снежинки, когда шел дождь, это означало, что она стирает, а густые облака свидетельствовали о том, что она села за ткацкий станок.
Христианство довершило вырождение Хель. Новая вера не признавала богини смерти, но отождествляла Хель с собственным пониманием ужасного места наказания, превратив богиню в место пребывания грешников. Сама Фрейя, как и большинство древних божеств, была названа демоном или ведьмой и была изгнана на вершины гор, когда-то посвященные ей. Она фигурирует в средневековых историях в виде морщинистой старухи, ненасытной и жестокой. Ее жрицы разделили ее судьбу. Они больше не были прекрасными дочерьми Матери-Жизни; теперь они стали уродливыми, тощими и злыми, недостойными отпрысками ада. Но даже и сейчас они остались узнаваемыми, благодаря кошкам, когда-то возившим колесницу Фрейи, а теперь ставшим скакунами, на которых ведьмы ездят по воздуху, или их компаньонами в повседневной жизни. Христиане стали считать их пособниками дьявола.
Несмотря на такое кардинальное изменение в религиозных взглядах, ведьмы продолжали готовить любовные зелья и творить заговоры, как и приличествовало слугам богини любви, и нередко при этом использовали кошачью шерсть. Еженедельные шабаши проводились в священный день Фрейи, и это стало дополнительной причиной осуждения со стороны христиан, связывавших этот день единственно с трагедией Христа и соблюдавших в пятницу строгий пост. Нет нужды вспоминать здесь о том, как священники новой религии мучили и убивали последних приверженцев старой веры. Они так усердно выполняли свою работу по искоренению этих старых убеждений, что сегодня сохранились весьма смутные и сомнительные сведения о них. Но сохранившиеся предрассудки все еще направляют свой вялый указующий перст в сторону едва различимого в тумане пути, и то тут, то там во мгле проглядывает изогнутая едва различимая тень. Одна из них была замечена преподобным Р. Уолшем, путешествовавшим по воде. Он нашел, что его спутники «твердо убеждены в том, что существует четыре зловещих предзнаменования несчастья на судне», «несчастье неизбежно при следующих обстоятельствах», по их мнению: «если выйти из порта в пятницу, если иметь на борту черную кошку, если среди пассажиров окажется беременная женщина или священник». Мистера Уолша заинтересовало, почему эти совершенно безопасные и непредосудительные вещи вызывают такую антипатию, и ему объяснили, что, по всеобщему мнению, они приносят несчастье; но никто не смог дать ни одного вразумительного разъяснения, кроме того, что «Сатана, бывший князем воздушных сил, мог, естественно, управлять ветрами, а так как священник был его величайшим врагом, то он всегда являлся экипажу, пригласившему его на борт, и в наказание обращал против него всех своих низших слуг — штиль, встречный ветер и бури».
Прозвучавшее объяснение — довольно правдоподобно, так как антагонизм между Сатаной и священником вполне понятен; но мы вправе ожидать, что «Старый джентльмен» (то есть дьявол) был бы доволен наличием на борту черной кошки, которая часто используется в магических ритуалах и воплощает близкие ему идеалы! Ясно, что причина лежит гораздо глубже. Те, кто пускался вплавь по мистическим водам Матери-жизни в священный день главной богини (а Фрейя едина с Венерой), брали на борт женщину, имевшую в себе доказательство торжества жизни, олицетворявшейся этой богиней, или животное, посвященное Творению и Репродукции, или жрицу, призванную служить Божественной матери (и не важно, каким именем ее будут называть: Мария, Венера или Исида), тем самым сознательно или бессознательно взывали к Тайне. Благоразумие явно запрещало столь соблазнительное использование Неизвестной Силы, и моряки предпочитали не связываться со священными символами Великой матери, чьей грудью они были вскормлены.
«Девять жизней кошки. Мифы и легенды», Олдфилд М. Гоувей (перевод: Елена Алексеевна Доронина), 2008г.