Фрегат: Исповедь «кормящего» отца
Знаете, я молодой кобель. Мне три года. В моих жилах течет кровь охотников, мои предки замирали в стойке на вальдшнепа, они были символом аристократии и скорости.
У меня шелковистая шерсть, крепкие лапы и... постоянно мокрые уши.
Потому что в этом доме я — Мать.
Всё началось в сентябре. На нашей тихой, тупиковой улице внезапно материализовались две серые тени. В садоводстве таких кошек нет — под банями у нас рожают существа попроще, а эти двое выглядели как продукт чьего-то очень неудачного (или слишком удачного) разведения. Нибелунги, привидения, дети тумана.
Хозяйка тогда разнервничалась: «Задавят же! Цвет такой, что на асфальте не разглядишь, даже если ехать шепотом». И притащила их в дом. Полтора месяца от роду, прозрачные на свет: Ося весила 340 грамм, Дым — 420. Мы с Хозяйкой тогда еще не знали, что приютили два иерихонских орала с функцией бесконечного всасывания.
Биологически у меня всё в порядке, я кобель. Но Осе на это плевать. Видимо, в её кошачьем бортовом компьютере произошел сбой. Она посмотрела на мои висячие уши и решила: «О, самоходная молочная станция с подогревом и функцией самоочистки!»
И началось.
Дым — парень хитрый, он приватизировал Хозяйку. Стоит ей присесть, он втыкается ей в шею, включает «трактор» и сосет её футболку, вспоминая мамку. А Ося... Ося выбрала меня.
Вы когда-нибудь чувствовали, как вам методично, с причмокиванием, заливают ухо слюнями в течение сорока минут? Это не гигиеническая процедура. Это психологическое насилие в форме нежности. Она впивается в мою макушку, топчет лапами мой затылок и сосет... просто сосет воздух через мою шерсть, путая мой экстерьер с материнским животом.
Я стою. Я стоик. Я памятник терпению. Я — Фрегат, который не боится шторма, но пасует перед трехкилограммовой серой тучкой.
Хозяйка потом ругается. Бегает вокруг с каплями, чистит мне уши, причитает: «Фрегатик, ну опять отит, ну сколько можно!» Я вообще-то парень покладистый. Когда она берет салфетку, я сам подставляю голову — чистить уши я люблю, это почти как массаж. Но стоит ей потянуться за флакончиком... Я вижу эти капли издалека. В этот момент мой охотничий инстинкт подсказывает только одно: «Сматывайся, Фрегат, это ловушка!» И я ухожу. Технично, боком, в самый дальний угол дома. Но потом всё равно возвращаюсь.
А еще у нас есть Рябина. Она у нас «плохой полицейский». Пока я работаю демпфером и терплю слюни на загривке, эта мейн-кунья махина патрулирует территорию. Рябина раздает воспитание всем: и Осе, и Дыму, и даже мне иногда прилетает для профилактики. Она считает, что в этом доме слишком много нежностей, и кто-то должен держать оборону потолков.
Иногда мне кажется, что я единственный нормальный в этом зоопарке. Но потом Ося снова втыкается мне в загривок, Дым заводит мотор на плече у Хозяйки, а Рябина всасывается в потолок... И я понимаю — ладно, соси уже, макушку всё равно скоро мыть. Любовь — это когда ты охотничий пес, но позволяешь маленькой кошке думать, что ты её личный Эдем.
