Филип К. Квантрелл "Падение Невердарка" Глава 32⁠⁠

32. Илитира

После двух дней пути по Селкскому тракту в негостеприимный север Вигон наконец перестал оглядываться через плечо в поисках признаков орков. Жара Иссушенных земель наконец спала, когда они вступили на Лунные равнины, и пустынная земля уступила место заснеженной траве.

Вигону казалось, что он идёт домой, но он видел горе на лицах тех, кто потерял свои дома.

Взглянув на Изабеллу и Салима, ехавших вдвоём на Неде, было ясно видно, что они тоже изо всех сил пытаются справиться с понижением температуры.

— Вот, — сказал он, снимая плащ из чёрного меха с одной из сумок Неда.

Изабелла поблагодарила его и самоотверженно укутала в него Салима. Казалось, жена Тарена была сделана из более прочного материала, так как она стиснула зубы и притянула сына ближе.

Вигон собрался снять тёмный плащ, висевший на его собственных плечах, когда трегаранский солдат предложил ей свой жёлтый плащ. Он был одним из очень немногих солдат, бежавших из города, большинство пали от рук орков. Вигон был рад, что несколько выжили и теперь помогали охранять их маленький караван. Вереница беженцев не растянулась и на полмили, но Галанор говорил о других выживших, выбравших другое направление.

Однако правда оставалась правдой: мёртвых теперь было больше, чем живых.

Вигон пробирался через заснеженные поля, его мысли возвращались к сражению. Он думал об орках, которых уложил. Они были сильнее среднего человека, но их кожа была так же уязвима для стали.

Потом был другой орк — тот, с прямоугольным клинком. Вигон оглянулся на Алиджу, лицо которого всё ещё было картиной печали. Дядя Тарен, возможно, и не был родственником по крови, но он всё равно был семьёй для полуэльфа. Глядя мимо друга, Вигон видел выражение Алиджи на лицах каждого мужчины, женщины и ребёнка. Все они потеряли семью.

Впереди что-то двинулось в легком падающем снегу, привлекая внимание Вигона. Он потянулся к рукояти, гадая, не предстоит ли ему увидеть своего первого кентавра. За годы не было зарегистрировано ни одного инцидента между их двумя видами, с тех пор как вернулись эльфы, но Вигон не хотел рисковать; они были известны своей территориальностью.

Звук скачущих копыт был достаточным, чтобы Вигон вытащил клинок на дюйм из ножен. Белая дымка наконец уступила место знакомой бледной лошади и эльфийскому всаднику. Северянин опустил клинок, когда Галанор остановил свою лошадь перед ним.

Рейнджер, защищённый от снега своим синим плащом и белыми мехами, спрыгнул с лошади и опустил капюшон.

— Погода только ухудшается, — доложил он. — Дорогу становится невозможно разглядеть, и снег тяжелее. Мы можем закончить тем, что будем ходить кругами.

Вигон видел достаточно стучащих зубов, чтобы согласиться.

— На Пустошах разбросано несколько лесов, но даже они не дадут много тепла.

Галанор ненадолго посмотрел на северо-запад.

— Есть один лес, который может дать убежище — и защиту тоже.

Вигон обвёл взглядом пустые равнины, гадая, не слишком ли долго эльф пробыл на холоде. Потом он вспомнил, где именно они находятся.

— Эльфы? — спросил он. — Ты хочешь пойти в Или… — Будь проклят, если он мог выговорить это название.

— Илитира, — закончил Галанор. — Это не так далеко отсюда. Они могут дать нам убежище, пока погода не утихнет.

Вигон посмотрел на вереницу людей, обычных людей, позади них и задумался, насколько счастливы будут эльфы Илитиры увидеть столько многих.

— Я не знаю…

— Нам нечего бояться моих сородичей, — заверил Галанор.

Идея войти в полностью эльфийское владение была сравнима с тем, чтобы сесть в лодку и отплыть в Айду, по мнению Вигона. Это было не место, которое посещали люди. С другой стороны, люди тоже не должны были подвергаться воздействию таких стихий, как леденящий холод.

— Я не боюсь эльфов, — уточнил Вигон. — Я просто… встречал только двоих.

Хадавад подъехал к ним на одной из лошадей, которую он очаровал за городскими воротами.

— Ну, чего мы ждём? — Это был первый раз, когда маг заговорил с тех пор, как они покинули Трегаран, — он сам был сильно потрясён смертью Тарена. — Покажи нам дорогу, Галанор.

Поскольку Алиджа был глубоко погружён в свои мысли, Вигон решил оставить свои сомнения при себе, когда они отправились на поиски Илитиры.

День тянулся, и снега обрушились на них с удвоенной силой, когда они наконец оказались на краю леса. Деревья были высокими и каким-то образом ещё более зловещими, чем в Вековечной чаще или даже в Диких чащобах.

Что-то большее, чем природа, вдыхало жизнь в этот лес…

Галанор вёл их, первым пробиваясь сквозь линию деревьев. Алиджа подошёл к Вигону, его глаза были устремлены высоко в кроны. Казалось, чувство изумления, вызванное лесом, было достаточно, чтобы вновь пробудить врождённого исследователя, которого полуэльф никогда не мог отрицать.

— Я приходил сюда ребёнком, — сказал он, — до того, как ты и твоя мать присоединились к нам.

— И как там? — спросил Вигон, воздерживаясь от использования эльфийского названия.

Алиджа задумчиво смотрел в лес.

— Это как другой мир. — Плут повернулся к другу с первой улыбкой, которую Вигон видел за много дней. — Ты его возненавидишь.

— Не возненавижу, — возразил Вигон. — Если там тепло и у них есть еда, я могу никогда не уйти.

Алиджа тихо рассмеялся про себя.

— Из всех людей, которых я когда-либо встречал, Вигон Дракаро, никто не любит то, что знает, и не знает то, что любит, больше тебя.

Радуясь, что поддерживает дух друга, Вигон подхватил шутку.

— Я очень культурный человек, знаешь ли. Художник, на самом деле.

— Не начинай это снова, — взмолился Алиджа.

Караван последовал за ними, и беженцы молча плелись между деревьями. Когда их разговор иссяк, Вигон попытался утешить друга.

— Мне жаль Тарена, — сказал он серьёзно. — Он казался хорошим человеком.

— Он и был, — ответил Алиджа в свою грудь.

Вигон кивнул, не зная, что сказать.

— Он также казался бойцом, даже прирождённым воином.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказал Алиджа, сжимая ремень своего колчана. — Он умер хорошей смертью, сражаясь на ногах, как должны все воины. Но ты видел, что тот орк сделал с ним. Цена чести — это цена, которую должна заплатить его семья.

— Ты винишь себя, — заметил Вигон.

Алиджа нахмурился.

— Я виню всех нас. Магия Хадавада, навыки Галанора, мои стрелы, твоё… всё. Мы должны были сделать больше. Мы живём в мире под защитой драгорнов. После Трегарана это ничего не значит. Мы не можем обеспечить безопасность людей.

— Мы не можем обеспечить безопасность всех, — поправил Вигон.

— Ну, может, мы должны… — Заметив Изабеллу и Салима, Алиджа снова ушёл в себя и замедлил шаг, чтобы отстать.

Вигон оставил его в покое, сам осознавая, что время — лучший лекарь.

Лес был тихим. Только звук их ног, хрустящих по снегу, пронзал деревья. Вигон ненавидел это. Чувство, что за ним наблюдают, жгло затылок. И всё же они шли вслед за Галанором, который проходил мимо деревьев с малым трепетом.

— Интересно, — пробормотал Хадавад рядом с ним. Маг вёл свою лошадь пешком, но его глаза были прикованы к земле.

— Что такое? — спросил Вигон, поморщившись от громкости своего голоса в таком тихом месте.

Хадавад один раз стукнул посохом по земле и поднял взгляд.

— Где снег?

Вигон нахмурился и посмотрел на свои ноги, где действительно не хватало снега. Там, где он должен был оставаться наваленным до их лодыжек, теперь были лишь пятна тут и там. Тёмная земля и зелёный мох неуклонно брали верх, чем дальше они шли.

— Здесь и теплее, — заметил Алиджа, подкравшись к ним.

Вигон не заметил, но Алиджа был прав. Прохладный воздух стал затхлым и более густым, чем любой зимний холод.

— Посмотрите на деревья, — сказал один из трегаранцев.

Вигон прошёл немного дальше и обнаружил себя стоящим перед самым толстым деревом, которое он когда-либо видел. Оглядевшись, он увидел, что обычные деревья леса становились такими же редкими, как и пятна снега. В самом сердце леса теперь преобладали эти исполинские, куда более мощные деревья. Северянин шел осторожно, чтобы не споткнуться о сеть корней, то и дело выныривавших из земли и уходивших обратно вглубь.

Это было так, как если бы они прошли через невидимую стену. С одной стороны лес был холодным и тихим, а с другой — тёплым и наполненным птичьим пением и лесными существами.

Вигон отважился пройти еще дальше вглубь, внимательно осматривая всё вокруг. Листья великих деревьев переливались цветами, которых не должно было быть ещё несколько месяцев. Он остановился, когда наткнулся на оленя, пьющего из мелкого ручья. Без страха олень поднял на него взгляд и принял свою царственную позу, прежде чем уйти. Бабочки порхали, и животные бегали между деревьями; даже воздух был слаще.

— Это прекрасно… — прошептал он.

Алиджа прошёл мимо него.

— Мы ещё не там.

Они прошли через ручей и пробрались между огромными деревьями, пока зима не стала горьким воспоминанием. Именно Галанор вскоре привёл их ко входу в Илитиру — арке из виноградных лоз между двумя деревьями. Арка была украшена цветами и маленькими сферами мягкого света.

Вигон жаждал войти и увидеть тот маленький кусочек Иллиана, который эльфы вернули себе, но под аркой их встретила группа эльфов.

Галанор склонил голову и сказал что-то на эльфийском, быстро за ним последовали Хадавад и Алиджа. Вигон скопировал поклон и даже не стал пытаться произнести приветствие, которое грозило завязать ему язык узлом.

Эльфы, заполнившие арку, явили собой саму красоту во всем её многообразии, как мужчины, так и женщины. Их длинные волосы струились, словно мёд, поверх одеяний синего и зелёного цветов. Замысловатые узоры из золота и серебра украшали их одежды, все из которых казались слишком чистыми для жизни в лесу.

Самая прекрасная из всех стояла впереди группы. Её глаза были более яркого оттенка зелёного, чем самые изысканные изумруды. Глубокий, лесной зелени капюшон венчал золотой обруч, украшавший голову с волнистыми светлыми волосами. Под её плащом было скрывалось настоящее видение — переливающееся платье, которое сверкало, как будто звёзды небес были сорваны с неба и заперты внутри.

Вигон был очарован ею.

— Добро пожаловать в Илитиру, — сказала эльфийка, её глаза встречались с глазами каждого из них, пока она оглядывала растущую толпу. — Я Эллория из дома Севари.

Вигон почти покачнулся на пятках. Алиджа очень мало говорил о своей семье в эти дни, но, проведя большую часть юности с Голфри, Вигон знал, что его мать, Рейна Голфри, когда-то была Севари. Он бросил на друга вопросительный взгляд, на который полуэльф лишь покачал головой.

— Я Галанор, — ответил рейнджер, опуская название своего дома. — Эти люди родом из Трегарана. Они отчаянно нуждаются в вашем гостеприимстве, леди Эллория.

Эльфийка лесов оглядела Вигона и его изнуренных спутников.

— Я бы сказала, вы все нуждаетесь… — Её мелодичный голос проник до самых костей, немедленно напоминая ему, какой долгий путь они проделали.

— Идёмте, — пригласила она. — В Илитире найдётся место для всех.

Эллория повернулась к своим сородичам и заговорила на эльфийском. Эльфы плавно двинулись вперед, словно скользя по земле, чтобы встретить изнуренных трегаранцев, помогая им с их вещами и ранами.

— Вы четверо последуете за мной, — добавила она, обращаясь к спутникам.

Алиджа замялся, оглядываясь на Изабеллу и Салима. О них обоих заботились двое эльфов, а также о Неде.

— Они в безопасности здесь, — заверила Эллория, заметив его задержавшийся взгляд.

Изабелла кивнула плуту через поляну, и он немного расслабился, радуясь, что может сопровождать их. Жена Тарена увидела Вигона и предложила ему обратно его меховой плащ, получив от эльфов замену. Он взял плащ обратно, надеясь, как и Алиджа, что они найдут некоторое облегчение от своей утраты. Думая о тех, кого потерял сам, Вигон знал, что потребуется больше, чем утешение эльфов…

Видя, как остальные следуют за Эллорией через арку, Вигон придержал рукоять своего меча в ножнах и побежал догонять. Однако он не мог не замедлиться, когда за входом его взору открылась Илитира. Он и вовсе остановился, у него отвисла челюсть, и он принялся крутить головой, пытаясь рассмотреть абсолютно всё вокруг.

За аркой мшистое плато спускалось к широкой изогнутой лестнице. У её основания Илитира раскинулась перед ними, как оазис, место, где граница между магией и природой размывалась.

Деревья были такими же высокими и толстыми, но теперь их ветви обвивались вокруг гигантских сфер света. Некоторые из сфер были на земле, связанные в могучих корнях. Вигон заметил одну в стороне от лестницы и потянулся к ней, любопытствуя, какая она на ощупь. Сфера была тёплой, а её поверхность — мягкой, как кожа младенца.

Небо между кронами было голубым, хотя Вигон не мог припомнить, чтобы видел хоть что-то голубое с тех пор, как они были в Иссушенных землях. Опустив взгляд обратно, он увидел, что мир приобрёл более мягкий вид, как будто сферы убрали суровость реальности.

Каменные плато и спиральные лестницы украшали облик Илитиры. Жилища, в которых обитали эльфы, были выдолблены из самих деревьев, поднимаясь высоко в кроны наверху.

Вигон снова поспешил догнать остальных на лестнице, стараясь не сводить глаз со ступеней, продолжая восхищаться Илитирой.

Галанор наклонился.

— Чудесно, не так ли?

Вигон кивнул, его глаза всё ещё были прикованы к окружению.

— Не могу поверить, что это в Лунных равнинах.

— Вроде как и нет, — загадочно ответил Галанор. — Илитира работает почти так же, как сумка Хадавада.

Вигон посмотрел на старую потрёпанную сумку, висящую на плече мага. Он однажды видел, как старик вытащил из неё седло для лошади.

— Это карманное измерение, — пояснил Галанор.

Вигон понял, что имел в виду эльф, но это не означало, что он мог это осмыслить. Однако он был счастлив просто следовать за леди Эллорией через эльфийскую деревню. Это было как идти сквозь сон.

Им пришлось немного подняться, прежде чем спутники оказались на более высоком плато, стоя перед узлом из виноградных лоз и ветвей. Эллория провела рукой над узлом, и ветви отпрянули, а лозы расползлись в стороны, открывая целую комнату, высеченную прямо внутри дерева. Внутренние стены были украшены фресками, перемежающимися меньшими сферами света и цветущими лозами.

Сама комната была небольшим амфитеатром с аккуратными рядами сидений, изгибающимися по периметру комнаты и спускались к ровной площадке в самом низу. В центре стояло то, что выглядело как трон в глазах Вигона. Его высокая спинка поднималась почти до самого потолка, где переходила в резное украшение в форме оленьих рогов. Эллория выбрала кресло рядом с троном — простое по дизайну и вырезанное из дерева, как и всё остальное, с эльфийскими глифами, выделенными золотой краской.

— Только королева сидит на троне, — прошептал Галанор на ухо Вигону.

— Вы правы, Галанор, — объявила Эллория. — Только моей сестре позволено сидеть там. За тридцать лет, полагаю, она имела это удовольствие лишь однажды. — Эльфийка позволила своему взгляду упасть на Алиджу. — Когда королева Адиландра посещает Иллиан, она предпочитает останавливаться у своей дочери… — Под её взглядом Алиджа мог только отвести глаза. — Не думаю, что вы пришли сюда обсуждать расстановку стульев, — продолжила она. — Эльфы Илитиры никогда не прогонят ни одну душу, но я хотела бы знать, что случилось в Иссушенных землях, что привело столь многих и в такой беде?

Хадавад занял место в одном из рядов, предоставив Галанору отвечать на вопрос леди. Вигон немного придвинулся к Алидже, совершенно не уверенный, как вести себя рядом с эльфийкой. Всё в ней требовало уважения и внимания, но он понятия не имел, где она находится в иерархии этого нового мира.

Галанор шагнул перед троном.

— Наша история длинна, миледи. И в неё несколько трудно поверить…

— Я всё ещё помню, как отплывала от берегов Иллиана в конце Войны драконов, почти тысячелетие назад. Теперь вот я здесь, снова в сотнях миль вглубь материка, живу в сердце Лунных равнин и сижу в комнате с пятисотлетним человеком и эльфом с человеческим отцом. — Эллория наклонилась. — Трудно поверить — моя специальность, Галанор из дома Ревири…

Вигон обменялся взглядом с Алиджей; было очевидно, что леди Эллория была хорошо осведомлена, несмотря на то, что они находились в такой глуши.

Галанор склонил голову в извинении.

— Множество событий произошло, чтобы мы предстали перед вами, миледи. Мы здесь, и люди Трегарана были изгнаны из своих домов по одной причине.

— И какой же?

Галанор выпрямил спину и ответил всего одним словом.

— Орки…

Рассказ Галанора дошёл до их прибытия в Иссушенные земли, прежде чем ноги Вигона окончательно отказались ему служить. Он занял место в ряду позади Хадавада и изо всех сил старался не заснуть, пока эльф пересказывал историю. Леди Эллория была очень ясна насчёт того, что хочет услышать каждую деталь, и она выслушала всё, не шевельнув ни мускулом.

— Ни один город не мог подготовиться к такой атаке, — сказал Галанор, приближаясь к концу своего рассказа. — Трегаран был почти разрушен, прежде чем они даже выбрались из-под земли. Мы ничего не могли сделать, кроме как попытаться вывести как можно больше людей в безопасное место…

Эллория отвела взгляд впервые с тех пор, как эльф начал говорить, и Вигон с радостью поверил бы, что это был и её первый вдох.

— Орки вернулись… — прошептала она, как будто произнесение этого вслух сделало бы это более реальным.

— Миледи, — сказал Хадавад, впервые вставая. — Были ли какие-нибудь вести из других городов Иссушенных земель? Из Калмандры? Из Амираски?

— Боюсь, Илитира редко получает послания из любого из шести королевств. Не думаю, что жители Иллиана уже смирились с нашим присутствием здесь.

— По моему опыту, — ответил Хадавад, — людям всегда нужно время.

Эллория не выглядела убеждённой.

— Если орки вернулись, боюсь, время — это то, чего ни у кого из нас нет. — Леди леса поправила свою позу. — Вы все можете оставаться в Илитире столько, сколько пожелаете. Народу Трегарана предлагается то же приглашение. Я распоряжусь отправить послания всем королевствам с предупреждением об орках. — Эльфийка обдумала свои следующие слова. — Я отправлю разведчиков в Калмандру и Амираску, чтобы подтвердить их судьбу.

— Благодарим вас за гостеприимство, леди Эллория. — Галанор склонил голову, и спутники собрались уходить.

— Алиджа, — тихо позвала Эллория. — Рада тебя видеть…

Плуту нечего было сказать, кроме как кивнуть в знак согласия. Они покинули Леди Илитиры и спустились по извилистой лестнице в молчании, чувствуя между собой, что находятся в священном месте.

Спустившись на землю, эльфы радушно встретили беженцев, сопровождавших их на север. Небольшие лагеря уже устраивались на поляне, целители разыскивали раненых. Вигон замер и уставился, когда пара эльфов отделились от группы и запели. Их руки двигались, а кисти кружились в гипнотических узорах. Он уже собирался спросить, что происходит, когда из земли выползли новые корни, как будто они были живыми.

— Посмотри на это! — воскликнул он, обращаясь к безучастному Алайдже.

Корни скручивались и переплетались, пока не образовали купол с небольшим отверстием сбоку. Всё больше и больше начинало прорастать из земли, куда бы эльфы ни направляли свои голоса. Прибыло больше эльфов, на этот раз неся корзины, полные мясистых сфер, каждая мягко светилась в общей куче. Эльфы бережно укладывали сферы в импровизированные гнёзда, освещая интерьер для беженцев.

Галанор был одним из очень немногих, кто всё ещё мог улыбаться.

— Как думаешь, почему деревья стали такими большими?

— Это невероятно… — сказал Вигон с широко раскрытыми глазами.

Мягкий шёрох босых ног предшествовал появлению эльфийки. Она приветствовала спутников искренней улыбкой и склонила голову.

— Я Энвин, — сказала она на общем языке.

Вигон был заворожен её красотой и её неземным платьем, ткань которого казалась сотканной из самого ветра. Он невольно задумался, неужели людям суждено вечно быть околдованными изысканной красотой эльфов. Глядя на Энвин и её длинные тёмные волосы, северянин не мог не вспомнить об Инаре. Впрочем, слишком многое заставляло его думать об Инаре…

— Комнаты подготовлены для вас всех внутри Вечного древа, — продолжила Энвин, указывая на гигантское дерево позади неё.

Алиджа оглянулся на трегаранских беженцев, его глаза ненадолго задержались на Изабелле и Салиме.

— Благодарю, но мы останемся здесь внизу.

— Леди Эллория распорядилась…

Алиджа перебил Энвин.

— Если нет разницы, мы останемся здесь, внизу, — его тон был столь же решительным, как и сами слова.

Энвин снова склонила голову.

— Как пожелаете, принц Алиджа.

Эльфийка ушла, прежде чем полуэльф успел возразить.

— Принц? — немедленно повторил Вигон.

Алиджа поднял руку.

— Не надо, — предупредил он.

Двое поющих эльфов прибыли, не дав разговору начаться. Отвлечённый их магией, Вигон пропустил, как Алиджа исчез в толпе беженцев. Однако его было легко найти — рядом с женой и сыном Тарена. Полуэльф опустился на одно колено и обнял Салима, хотя его слова потерялись на таком расстоянии.

Хадавад первым вошёл в свою личную беседку. Маг устроился поудобнее и достал пророчество из своей сумки. Устремив глаза на древний свиток, Хадавад провёл рукой над входом, и ветви с корнями начали извиваться и переплетаться, пока проём полностью не закрылся.

Галанор отстегнул свой пояс с мечом и положил скимитары в свою беседку.

— Великое зло снова пробуждается в королевстве, — начал он. — На твоём месте, Вигон Дракаро, я бы использовал любую возможность, чтобы отдохнуть.

После боя с орками и двух дней пути на север Вигон чувствовал, как каждая его мышца ноет, требуя сна.

— Ты видел орков, — ответил он. — Ты действительно думаешь, что мы здесь в безопасности?

— В достаточной безопасности, чтобы отдохнуть ночью, — возразил Галанор. — Давай встретимся с этим миром завтра, когда будем лучше понимать, что происходит.

С этими словами рейнджер нырнул в свою беседку и взмахом закрыл вход.

Вигон снова переключил внимание на Алиджу, обеспокоенный мыслью о том, что будет спать, пока его друг переживает потерю человека, который был ему как дядя. Он снял круглый щит со спины и решил сесть у стены своей беседки. Он некоторое время наблюдал за Алиджей, разговаривающим с семьёй Тарена и другими беженцами. Мягкое свечение и райская обстановка вокруг совсем не помогали бороться со сном, и вскоре северянин почувствовал, что его веки смыкаются сами собой.

Звук знакомых голосов пробудил Вигона ото сна. Дезориентированный, он огляделся и обнаружил, что дневное небо сменилось звёздами. И всё же леденящее дыхание зимы не могло добраться до него, несмотря на то что он заснул снаружи своей беседки.

Знакомые голоса доносились слева, и он повернулся, чтобы найти источник. В лагере теперь было тихо, беженцы спали, и местные эльфы вместе с ними. Илитира была совершенно мирной, если не считать этих двух голосов.

Вигон оставил щит и вскочил на ноги. Его мышцы горели, и он пожалел, что не сделал растяжку после боя с орками.

Один из голосов принадлежал женщине, хотя её слова были на эльфийском. Вигон последовал за мелодичным звуком, пробираясь через ряд изгородей и небольших деревьев.

Эллория и Алиджа были за участком деревьев, занимая небольшой сад, в котором были ручей и миниатюрный водопад. Вигон приник к ближайшему дереву, оставаясь скрытым. Он знал, что подслушивать невежливо, но годы жизни в Намдоре заменили его старые инстинкты новыми и гораздо более неподобающими.

— Ты забыл язык своей матери? — спросила Эллория.

— Я дитя двух миров, — ответил Алиджа. — Это даёт мне привилегию выбора. — Плут пожал плечами. — Я предпочитаю общий язык, он мне больше подходит.

Кроме случаев, когда ты болтаешь с молодыми жёнами старых лордов, — подумал Вигон.

— Как тебе жизнь без семьи? — понимающе спросила Эллория.

Вигон видел, как Алиджа пытается скрыть своё удивление.

— Для группы людей, которые никогда не покидают свои дома, вы много знаете.

Эллория улыбнулась.

— Свободный народ Иллиана видит то, что хочет видеть. Эльфы Илитиры тайно ходят по улицам каждого королевства, хотя я знаю пару, которые любят бывать в таверне в Лириане…

Вигон попятился назад и укрылся за деревом, напрягая память, чтобы вспомнить кого-нибудь, кого он мог видеть в «Кирке», похожего на эльфа.

— Ты шпионила за мной? — Обвинение Алиджи звучало скорее любопытно, чем оскорблённо.

— Ты второй в очереди на трон Эландрила, — ответила Эллория. — Конечно, за тобой наблюдают.

Плут покачал головой и опустился на большой камень.

— Какое это имеет значение? Моя бабушка-эльфийка правит сколько… полторы тысячи лет? Быть третьим в очереди на эльфийское королевство это так же далеко от трона, как нищий от короля.

— Ты часть королевской семьи, которая правила двумя континентами и пережила пять войн за восемь тысяч лет. — Эллория подошла и остановилась перед ним. — Нравится тебе это или нет, но ты Севари.

— Я и Голфри то с натяжкой, — ответил Алиджа с неподдельной злостью. — И я не собираюсь быть ни тем, ни другим долго.

Вигон сморщил лицо в замешательстве и обошёл деревья, чтобы лучше их видеть. Эллория присела перед своим внучатым племянником и наклонила голову, пока Алиджа не был вынужден встретиться с ней взглядом. Леди Илитиры взяла его руку в свою и осмотрела её, проводя большим пальцем по его костяшкам и вдоль ладони.

— Встань, — приказала она. Эльфийка отвернулась от Алиджи и прошла немного дальше в сад.

Оставив зелёный плащ Эшера, а также свой лук и короткий меч, Алиджа подчинился и присоединился к ней на поляне.

— С тех пор как ты прибыл сюда, — сказала Эллория, — я чувствовала в тебе что-то. Безрассудство… — Эльфийка повернулась лицом к своему внучатому племяннику. — Черта, рождённая смертными, по моему опыту.

Вигон присел и подполз к небольшому валуну на краю сада. Он понятия не имел, о чём они говорят.

Алиджа поднял руки, судя по всему, желая покончить с этим разговором.

— Я ценю всё, что ты…

Эллория резко выдернула руку, скрытую под плащом, и шумно выдохнула. Облако синего порошка окутало Алиджу, обрывая на полуслове.

И тут их стало двое!

Вигон с открытым ртом смотрел, как призрачный двойник его друга буквально вылетел у него из-за спины, в точности повторяя его позу. Северянину потребовалось ещё мгновение, чтобы понять, что движения Алиджи замедлились до черепашьего шага, но его лицо по-прежнему искажала гримаса муки от этого порошка.

— Эй! — крикнул Вигон, вбегая в сад.

Эллория подняла одну руку, и северянин прервал свой натиск. Его остановила не магия, а выражение лица эльфийки. Она не причиняла Алидже вреда.

Пока полуэльф медленно падал назад, Эллория небрежно обошла его, пока не оказалась рядом с синим эфирным Алиджей. Эльфийка протянула руку и обхватила голову призрака, прежде чем провести другой рукой по его лицу, к груди. Она остановилась над его сердцем, колеблясь, бросив взгляд на настоящего Алиджу. Затем она опустила пальцы в дымчатое изображение.

Глаза Эллории вспыхнули откровением, и она снова посмотрела на своего внучатого племянника. Вигон видел достаточно горя, чтобы теперь узнать его.

— Что случилось? — спросил он.

Совершенно игнорируя его, Леди Илитиры протянула руку и схватила обоих Алиджей за плечи. Эльфийка одновременно поймала падающего плута и силой загнала призрачного двойника обратно внутрь.

С вздохом и выражением удивления Алиджа перевел взгляд с Вигона на Эллорию. Его лицо было испачкано синим порошком.

— Что произошло? — отчаянно спросил он. — Что ты сделала?

Эллория вздохнула.

— Кое-что, что твоя мать должна была сделать давным-давно.

Алиджа взглянул на Вигона, но сохранил внимание на эльфийке, вытирая пальцем порошок с щеки.

— Что это?

— То, чего ты не найдёшь в Иллиане, — загадочно ответила Эллория. — Столетия назад считалось, что мы можем заглянуть в саму душу наших сородичей. Теперь мы стали чуть более просвещенными. Этот порошок позволяет увидеть, как они выглядят на магическом плане. Именно этот план существования связывает эльфов с их бессмертием: обильный источник магии, который сокрыт внутри нас и служит мостом между двумя мирами.

Алиджа понял её объяснение раньше Вигона.

— Я уже знаю, что ты собираешься сказать.

Эллория обхватила его лицо.

— Мне жаль…

Вигон переводил взгляд с одного на другого, его замешательство перерастало в раздражение.

— О чём, чёрт возьми, вы говорите?

Алиджа отстранился от нежного прикосновения Эллории и стер остатки порошка со своего лица. Вигон не упустил одинокую слезу, которую он также смахнул большим пальцем.

— Я смертен, Вигон, — сухо произнес он.

— Я не понимаю, — ответил северянин, глядя от Эллории к другу. — Ты же… — он указал на заострённые уши Алиджи. — У тебя же есть…

— Это должно было быть обнаружено при твоём рождении, — перебила Эллория. — Не было ни одного ребёнка от наших двух народов с самых ранних лет после того, как люди вышли из Диких чащоб. Ты и твоя сестра — первые из вашего рода почти за тысячу лет.

— Ты не бессмертен? — Вигон просто должен был произнести это вслух, чтобы действительно осознать. — Я всегда думал… — Он не смог закончить предложение. Северянин всегда предполагал, что его друг будет жить вечно, как его семья…

Вигон испытал собственное откровение, но поспешил прикусить язык. Теперь он мог видеть всю картину целиком. Он мог видеть, почему Алиджа сделал всё возможное, чтобы отдалиться от своей семьи, своей бессмертной семьи.

— Ты кому-нибудь говорил? — спросила Эллория.

— Инара знает. — Ответ Алиджи был почти шёпотом.

— Она тоже смертна? — спросил Вигон, не подумав.

Алиджа направился к своим вещам, чтобы забрать плащ и оружие.

— Если и была, мы никогда не узнаем. Как только Инара связалась с Атисом, его жизненная сила стала её собственной. — Плут повернулся к Эллории. — Моя бабушка поручила тебе присматривать за мной, чтобы убедиться, что я в безопасности, верно? Но после того, что я видел в Трегаране, не думаю, что имеет значение, смертен я или нет; больше никто не в безопасности. Полагаю, я могу доверять тебе сохранить это между нами?

Эллория обдумала его просьбу.

— Ты третий в очереди на трон и, следовательно, выше меня по положению. Если королева Адиландра не спросит меня конкретно о твоей смертности, я сохраню это, как ты просил. — Леди Илитиры склонила голову, и Алиджа ответил тем же.

— Вы оба пережили изрядное испытание, — продолжила Эллория. — Осталось лишь несколько эльфов, которые могут сказать, что сражались против орков. Советую вам отдохнуть.

Вигон подождал, пока эльфийка не исчезла из садов, прежде чем спросить:

— Ты в порядке?

Алиджа закончил закреплять колчан.

— Я уже какое-то время знаю об этом. И я смирился с тем, сколько лет мне отмерено.

— Вот почему ты ушёл, не так ли? — Вопрос Вигона остановил Алиджу на месте.

Не оборачиваясь, он сказал:

— Нет нужды, чтобы они страдали.

Вигону было невыносимо видеть друга в таком смятении.

— Алиджа…

Плут повернулся к нему, прежде чем он успел сказать больше.

— Это не имеет значения, Вигон. Подумай обо всём, что случилось с тех пор, как мы нашли то пророчество. Эшер, Маллиат, Тарен… Трегарана больше нет. Мир снова погружается в хаос и войну. Моя смертность становится всё более ничтожной с каждым часом.

Вигон перевел дух.

— Я просто собирался сказать: для меня ничего не изменилось. Мы всё ещё будем сражаться вместе или умрём вместе. Братья…

Это смягчило Алиджу, несколько смягчив плута.

Полуэльф протянул руку, и двое сжали за предплечья друг друга, после чего притянулись для объятий.

— Ты синий, — заметил Вигон.

Алидже потребовалась лишняя секунда, чтобы понять.

— Ты говоришь о моём лице, не так ли?

Северянин тихо рассмеялся про себя.

— Выглядишь нелепо…

Оба тихо рассмеялись, прежде чем Алиджа отправился на поиски воды, чтобы умыться. В ту ночь Вигон еще долго не мог уснуть, он размышлял о жизни, в которой два друга состарились вместе. Будут ли они на старости лет всё так же сражаться, смеяться и ввязываться в неприятности?

Образы орков и запах горящего Трегарана преследовали Вигона, напоминая ему, что мечтать о старости — удел глупцов.

Им повезёт, если они увидят ещё одну зиму…