Дядя Стёпа - полиционер⁠⁠

Ей казалось, будто бы это всё страшный сон. Такого просто не могло случиться. Это как если бы она смотрела на себя со стороны. С кем-то другим — да, но не с ней. И гудение в голове. Шум. Голова болит, тошнота, страх. Это невыносимо. Скорее бы этот кошмар закончился...

Автомобиль резко затормозил у светофора, её качнуло в кресле, и Уля очнулась. Прямо перед машиной по пешеходному переходу спешили люди. Разные: молодые и старики, мамочки с детьми и самокатчики на жёлтых самокатах. За стеклом был настоящий живой мир, а внутри салона...

Она посмотрела на свою левую руку, увидела красную полосу медицинского жгута на застёжке и снова заплакала.

— Зачем вы так со мной, дядя?

— В первый раз такую наглую вижу, — невозмутимо ответил сидевший за рулём капитан Салтыков. — А ты бы, наверное, хотела, чтобы я тебя связал и в отделение доставил? А там, на 15 суток, до востребования?

Уля не отвечала. Слёзы душили её. Капитан покосился на неё и продолжил:

— У меня против тебя неопровержимые доказательства. Орудие преступления, опять же. Статья 317. Хотя это для тебя сущие мелочи: ведь ты же серийник. Скольких ты убила своим шприцом, а?

Уля завизжала и задёргалась, прижатая к сиденью ремнём безопасности. До неё только сейчас дошло, что он знал. Знал с самого начала. Она проиграла по-настоящему. Ну зачем она в этот город приехала? Ну зачем? Мало ли педофилов по стране гуляет? А теперь всё! Всё!

— Ага. Чего и следовало ожидать, — понимающе кивнул Степан Иванович. — Ты даже не знаешь названия нашего города. Вертится в голове буковка «Н» — и всё. Тебе на — «Н», Кулеврина. Новгород. Норильск. Нижний Новгород. Новосиль. Неринск... Чуешь, как запахло чудесами и смертью?

Уля перестала сопротивляться и бессильно уронила голову набок. Перед глазами сверкали красные круги. Автомобиль снова куда-то ехал, а она заново переживала тот момент, когда он отрезал ей левую руку.

Ей казалось, что всё легко и просто. Полицейские — они такие доверчивые, а уж тем более когда их просит помочь маленькая беззащитная девочка. Салтыков выслушал её, задал несколько наводящих вопросов, а затем повёз её домой, как она и просила.

Всё же было нормально. Он ещё помог ей забраться в салон, придержал за руку... Рюкзачок с принцем-лягушкой помог снять... Сука! Сука! Когда же это случилось? Они проехали несколько улиц и заехали в глухую подворотню. Это был абсолютно пустой двор, какие можно увидеть разве что в Питере. Повсюду были закрытые железные двери, а сам двор напоминал бетонный колодец с окнами. Именно этот адрес она ему и сказала, но когда она уколола его своим шприцом, полицейский ничуть не удивился. Он и не подумал умирать — сука такая! Он сам ей что-то вколол в ответ. Тоже какой-то шприц, и сразу всё стало как в тумане. Она видела, как он накладывает ей жгут повыше предплечья, а затем достаёт из багажника странную маленькую пилу зелёного цвета. А потом этот жуткий звук... Ей не было больно, а когда брызнула кровь и попала ему в лицо, она всё ещё надеялась, что это его точно прикончит. А он только вытер лицо платочком. Урод. Садист. Мент поганый!

— Вас самого посадят, — захныкала Уля, стараясь не смотреть влево. — Руку мне отрезали. Мучитель!

— Мог и не ампутировать, конечно, — согласился Степан Иванович. — А ты бы сама тогда в камере сдохла. На тебе метка Изольды, девушка. Хотя... Ты и не девушка уже. Знаешь, откуда дети берутся...

— Козёл, — слабым голосом произнесла Уля.

— Если можно: Степан Иванович, для друзей — дядя Стёпа. Только ты не понимаешь главного: я тебе, Кулеврина, жизнь спас. Такая у меня работа. Грязная и жестокая, но работа. Кто-то же должен её делать, ага?

— Иди на хуй!

— Очень грубо, — неодобрительно покачал головой Салтыков, после чего попросил разрешения закурить. Не дождавшись ответа, он закурил и не торопясь начал рассказывать:

— Ты вляпалась в большую игру, Кулеврина. А твоя левая рука, которая сейчас лежит у меня в багажнике, свидетельствует против ведьм. Их у нас в городе сразу три штуки. Училка, врачиха и артистка. Грубо говоря: гнилые бюджетники. У тебя метка Изольды — она артистка малых и больших театров. Очень креативная и ветреная старушка, а стало быть, самая тупая из всей троицы. Почему я это говорю? Потому что тебе очень повезло, что ты не встретила Стеллу. Можно сказать: нам обоим повезло. А ты за свою неопытность заплатила совсем небольшую цену.

— Зачем вы мне это рассказываете? — захныкала Уля.

— У меня так мозги работают. Я всегда проговариваю свои умозаключения вслух, — пояснил капитан, после чего продолжил:

— Но вернёмся к Изольде. Она наградила тебя татуировкой раба. Это случилось в тот момент, когда ты вошла в квартиру условного педофила. Можешь не принимать это близко к сердцу: ты бы всё равно не смогла от неё защититься. Ты заметила её только когда ведьма тебе о ней рассказала, а до этого момента ты её не чувствовала. Поэтому очень хорошо, что Изольда послала тебя убить меня, а не кого-то другого. Теперь ты в безопасности и вправе покинуть наш город... Да и не забудь про своего принца-лягушку, который в рюкзачке. Его же так зовут, правильно?

— Откуда вы столько знаете? — всхлипнула Уля.

— У меня такая способность. Мне достаточно прикоснуться к человеку, и я уже знаю про него всё, — рассказал капитан.

— А моя рука? Её же можно пришить обратно?

— Эту нельзя. Но если согласна перейти в мою банду, то я тебе прямо сейчас организую другую. Ничуть не хуже.

— Правда? — не поверила ему Уля.

— Конечно. А ты что думала, только одни ведьмы способны на чудеса? Ты ведь даже не спросила меня: почему я выжил после твоей смертельной инъекции? Ладно, спишу это на действие анальгетиков, но решать нужно быстро. Либо я везу тебя в больницу, дальше — ты сама, либо...

— Я хочу новую руку! — потребовала Уля.

— Вот и прекрасно, — улыбнулся Степан Иванович. — За новую руку ты будешь торчать исключительно мне, а Изольду, если ты не против, сейчас покараем. Ты же не против?

Уля недоверчиво нахмурилась.

— Молчание — знак согласия.

Степан Иванович выбросил сигаретный бычок в окно и достал смартфон.

— Аллё, Семибратов? Привет. Поднимай своих и дуйте по адресу: улица Красимых (Красных) молдавских партизан, дом 15, квартира 55. Там находится биолаборатория по производству наркотиков, ну ты понял... Да, не шучу. Ключи в почтовом ящике. Рекомендую действовать по инструкции. Жильцов выселить, квартиру сжечь. Для прессы тоже организуйте... Ага. Скажете, что был хлопок бытового газа в бытовой нарколаборатории. Да какая уже разница? Шмонькин дал дуба, а Джабраиловы ничего не предъявят. Всё равно цепочка поставок нарушена, а мы, считай, сделаем хорошее дело. Отбой.

Он убрал смартфон и пояснил ничего не понимающей девочке:

— Ведьмы и раньше барыжили наркотой, но вот эти насекомые... Это что-то новенькое. Я не понимаю, откуда они их берут, но эффект от них круче, чем от метадона. Но что любопытно: затрат почти никаких. Заражают семьи и пасут их, пока насекомые не созреют, а потом насекомых перетирают в порошок и распространяют через всяких там Джабраиловых. После этого ведьмы забирают себе квартиры и сдают их внаём, желательно семейным, и повторяют процесс... Да его так можно бесконечно повторять, к сожалению. Но, как говорится, спасибо тебе за наводочку.

— Сверчки — наркотики? — озадаченно пробормотала Уля.

— Сверчки — это прибыль. Огромные деньги. А когда я доберусь до Изольды, будет ещё интереснее.

— Дайте мне сигарету, — робко попросила Уля. — Мне нужно собраться с мыслями.

— Детям вредно.

— Мне двадцать пять!

— Вот поэтому и не растёшь, потому что куришь.

Некоторое время они ехали молча. Салтыков не выдержал первым.

— Ты не смогла меня убить, потому что во мне течёт кровь великана, — рассказал он.

— Чего? — Уле показалось, что он над ней издевается.

— Тебе читали в детстве это стихотворение, ты должна помнить... «Шёл с работы дядя Стёпа — видно было за версту...» Я — его потомок.

— Это какой-то бред.

— Пусть и бред, но это великая тайна. Среди нас есть великаны, а я наполовину великан. Мы склонны замечать только привычные странности, а непривычные мы не видим. Так мы приучены с детства. Вот ты, к примеру, не задумывалась, почему твоя кровь ядовита?

— Потому что меня спас принц-лягушка, — пожала плечами Уля.

— Хороший ответ. Привычный, — согласился Степан Иванович. — Впрочем, мы уже приехали. Видишь синий забор? Это территория Шпалы. Этот чудесный Айболит пришьёт тебе новую ручку.

— Айболитов тоже не бывает.

Салтыков в ответ только понимающе хмыкнул.