Домик страшных историй №3)
Письмо из книги знахарки.
«Когда мой муж пропал без вести, я ждала его почти три года. Все это время я жила вместе с его матерью, которая и раньше трепала мне нервы, а после того как мы остались с ней вдвоем, так словно с цепи сорвалась. Представьте только, на каждом углу эта женщина кричала, что это мои «хахали» ее сыночка убили, а тело закопали в лесу. В общем, я не выдержала и начала размен квартиры. Тогда она мне заявила:
– Я тебе не дам в хорошую квартиру въехать, и не мечтай, душегубка.
Сказала – и сделала. Если вариант подходящий, она ни в какую не соглашается: то ей высоко, то низко, то далеко, то близко. Довела меня до того, что я готова была в конуру собачью уйти, только бы дети скандалов больше не слушали. В итоге я поселилась в доме, стоящем рядом с кладбищем. Понятное дело, разъехались мы со свекровью врагами, как будто и не прожили вместе двадцать лет. Даже о внуках она не подумала – как они будут в такой дыре жить? Все сделала, лишь бы мне посильнее навредить в последний раз.
Но делать нечего. Стали мы с детьми слушать, как на кладбище по полдня играют похоронные марши, как катафалки подъезжают да как убитые горем родственники рыдают в голос. Смотреть на памятники, кресты и людей в черном у меня не было ни сил, ни желания, поэтому окна мы, как только въехали, занавесили плотными шторами и сами стали жить как в склепе.
Прошло три недели, как я поселилась на новом месте. Я занималась домашними делами, когда услышала, как на лестнице что-то загремело. Выглянула – смотрю, соседка упала. Продукты, которые она в сумках несла, по лестнице рассыпались, молоко – разлилось. Видно, она споткнулась о ступеньку и упала на пол, да неудачно: подвернула ногу и теперь встать не может. Я ей конечно же помогла подняться и отвела в квартиру. А затем пошла на лестницу и собрала упавшие продукты.
Когда я вернулась в квартиру, соседка сидела на кровати и плакала.
– Так больно? – посочувствовала я. – Может, врача вызвать?
Но соседка отказалась, сказав, что плачет не от боли. Я по характеру очень общительная и быстро ее разговорила.
– Проклятое это место, – пожаловалась она. – Редкий день без происшествий обходится. Хотя так у всех бывает, кто живет рядом с кладбищем.
Я стала ее успокаивать, сказала, что она наверняка преувеличивает.
– Вот я уже месяц, как здесь живу, но ведь пока все нормально, – добавила я. – Конечно, неприятно каждое утро слышать похоронный марш, но ведь ко всему можно привыкнуть.
Соседка тогда посмотрела на меня как-то странно и сказала:
– Я тебе ничего говорить не буду, сама скоро все увидишь и поймешь.
И точно, с этого самого дня неприятности посыпались на нас как из рога изобилия. Сперва обварился кипятком сын, затем у дочери нашли сахарный диабет.
А однажды ночью я проснулась от странного звука. Как сейчас помню, на часах было три. Не знаю почему, я подошла к окну, как будто меня кто-то тянул туда. Шторы, как всегда, были плотно закрыты. Я потихоньку отодвинула штору в сторону и отпрянула в ужасе. Прямо напротив меня стояла женщина примерно моих лет. Синеватое лицо ее в свете уличного фонаря казалось какой-то жуткой маской: уголки губ опущены вниз, будто она приготовилась плакать, но передумала да так и застыла. На голове у женщины был белый, не очень чистый платок, из-под которого выбивалась прядка светлых волос. На лбу у нее был венчик, который обычно кладут на лоб покойникам! От ужаса я не могла ни пошевелиться, ни закричать и так и стояла, вцепившись в занавеску. Молча, неторопливо женщина повернулась ко мне спиной и не спеша направилась в сторону кладбищенских ворот.
После пережитого кошмара мне удалось уснуть только под утро, и конечно же я проспала.
Весь день я думала только о том, что случилось ночью. Поделиться с кем-то произошедшим я не могла: вряд ли бы мне кто-то поверил, скорее сочли бы, что я тронулась умом.
Я старалась придумать объяснения случившемуся и, хотя они были одно нелепее другого, цеплялась за них, как утопающий за соломинку. Вначале я убеждала себя, что кто-то по просьбе моей свекрови разыграл этот жуткий спектакль. Потом говорила себе, что так мог пошутить кто угодно, вот только для таких шуток нужно быть совсем ненормальным, а та женщина не была похожа на сумасшедшую. Но потом я подумала, что не такой уж я и специалист, чтобы отличать сумасшедших от нормальных людей, и та женщина вполне могла быть ненормальной, которую я просто раньше не видела.
Но дальше несчастья стали происходить со мной с завидной регулярностью, и их уже нельзя было объяснить простым совпадением. Во-первых, меня предупредили о сокращении на работе. Во-вторых, у меня в автобусе разрезали сумку и вытащили все деньги вместе с рецептами лекарств для детей. Я поплакала, но мне ничего не оставалось, как взять свою единственную ценность – наши с мужем обручальные кольца и отнести их в ломбард. Думаю, не нужно говорить, что за них мне предложили сущие копейки. Тогда я пошла к парням, которые стояли рядом с ломбардом и скупали золото. Поторговавшись, мне все-таки удалось немного поднять цену. Когда я уже убрала деньги и повернулась, чтобы пойти домой, мимо меня пробежал парень и на ходу уронил кошелек. Я крикнула ему, но он уже завернул за угол. Подняв кошелек, я открыла его, и тут ко мне подошла толстая тетка и сказала:
– Ого! Да вы денежки нашли.
«Когда мой муж пропал без вести, я ждала его почти три года. Все это время я жила вместе с его матерью, которая и раньше трепала мне нервы, а после того как мы остались с ней вдвоем, так словно с цепи сорвалась. Представьте только, на каждом углу эта женщина кричала, что это мои «хахали» ее сыночка убили, а тело закопали в лесу. В общем, я не выдержала и начала размен квартиры. Тогда она мне заявила:
– Я тебе не дам в хорошую квартиру въехать, и не мечтай, душегубка.
Сказала – и сделала. Если вариант подходящий, она ни в какую не соглашается: то ей высоко, то низко, то далеко, то близко. Довела меня до того, что я готова была в конуру собачью уйти, только бы дети скандалов больше не слушали. В итоге я поселилась в доме, стоящем рядом с кладбищем. Понятное дело, разъехались мы со свекровью врагами, как будто и не прожили вместе двадцать лет. Даже о внуках она не подумала – как они будут в такой дыре жить? Все сделала, лишь бы мне посильнее навредить в последний раз.
Но делать нечего. Стали мы с детьми слушать, как на кладбище по полдня играют похоронные марши, как катафалки подъезжают да как убитые горем родственники рыдают в голос. Смотреть на памятники, кресты и людей в черном у меня не было ни сил, ни желания, поэтому окна мы, как только въехали, занавесили плотными шторами и сами стали жить как в склепе.
Прошло три недели, как я поселилась на новом месте. Я занималась домашними делами, когда услышала, как на лестнице что-то загремело. Выглянула – смотрю, соседка упала. Продукты, которые она в сумках несла, по лестнице рассыпались, молоко – разлилось. Видно, она споткнулась о ступеньку и упала на пол, да неудачно: подвернула ногу и теперь встать не может. Я ей конечно же помогла подняться и отвела в квартиру. А затем пошла на лестницу и собрала упавшие продукты.
Когда я вернулась в квартиру, соседка сидела на кровати и плакала.
– Так больно? – посочувствовала я. – Может, врача вызвать?
Но соседка отказалась, сказав, что плачет не от боли. Я по характеру очень общительная и быстро ее разговорила.
– Проклятое это место, – пожаловалась она. – Редкий день без происшествий обходится. Хотя так у всех бывает, кто живет рядом с кладбищем.
Я стала ее успокаивать, сказала, что она наверняка преувеличивает.
– Вот я уже месяц, как здесь живу, но ведь пока все нормально, – добавила я. – Конечно, неприятно каждое утро слышать похоронный марш, но ведь ко всему можно привыкнуть.
Соседка тогда посмотрела на меня как-то странно и сказала:
– Я тебе ничего говорить не буду, сама скоро все увидишь и поймешь.
И точно, с этого самого дня неприятности посыпались на нас как из рога изобилия. Сперва обварился кипятком сын, затем у дочери нашли сахарный диабет.
А однажды ночью я проснулась от странного звука. Как сейчас помню, на часах было три. Не знаю почему, я подошла к окну, как будто меня кто-то тянул туда. Шторы, как всегда, были плотно закрыты. Я потихоньку отодвинула штору в сторону и отпрянула в ужасе. Прямо напротив меня стояла женщина примерно моих лет. Синеватое лицо ее в свете уличного фонаря казалось какой-то жуткой маской: уголки губ опущены вниз, будто она приготовилась плакать, но передумала да так и застыла. На голове у женщины был белый, не очень чистый платок, из-под которого выбивалась прядка светлых волос. На лбу у нее был венчик, который обычно кладут на лоб покойникам! От ужаса я не могла ни пошевелиться, ни закричать и так и стояла, вцепившись в занавеску. Молча, неторопливо женщина повернулась ко мне спиной и не спеша направилась в сторону кладбищенских ворот.
После пережитого кошмара мне удалось уснуть только под утро, и конечно же я проспала.
Весь день я думала только о том, что случилось ночью. Поделиться с кем-то произошедшим я не могла: вряд ли бы мне кто-то поверил, скорее сочли бы, что я тронулась умом.
Я старалась придумать объяснения случившемуся и, хотя они были одно нелепее другого, цеплялась за них, как утопающий за соломинку. Вначале я убеждала себя, что кто-то по просьбе моей свекрови разыграл этот жуткий спектакль. Потом говорила себе, что так мог пошутить кто угодно, вот только для таких шуток нужно быть совсем ненормальным, а та женщина не была похожа на сумасшедшую. Но потом я подумала, что не такой уж я и специалист, чтобы отличать сумасшедших от нормальных людей, и та женщина вполне могла быть ненормальной, которую я просто раньше не видела.
Но дальше несчастья стали происходить со мной с завидной регулярностью, и их уже нельзя было объяснить простым совпадением. Во-первых, меня предупредили о сокращении на работе. Во-вторых, у меня в автобусе разрезали сумку и вытащили все деньги вместе с рецептами лекарств для детей. Я поплакала, но мне ничего не оставалось, как взять свою единственную ценность – наши с мужем обручальные кольца и отнести их в ломбард. Думаю, не нужно говорить, что за них мне предложили сущие копейки. Тогда я пошла к парням, которые стояли рядом с ломбардом и скупали золото. Поторговавшись, мне все-таки удалось немного поднять цену. Когда я уже убрала деньги и повернулась, чтобы пойти домой, мимо меня пробежал парень и на ходу уронил кошелек. Я крикнула ему, но он уже завернул за угол. Подняв кошелек, я открыла его, и тут ко мне подошла толстая тетка и сказала:
– Ого! Да вы денежки нашли.