Дикари или война с Японцами⁠⁠

Как бывает здорово уехать из загазованного города на берег солёного моря, не имея связи с окружающим миром, оставить на время любые проблемы! Семья наша много поездила по побережью Приморья, но самой интересной выдалась поездка 2001 года.

Нас было две семьи: Фейгины и Богацкие, которых чаще называли Шурики из-за имён главы семейства и старшего сына. Всего четверо взрослых, пятеро детей и немецкая овчарка по кличке Агат. Агат был псом просто выдающихся размеров и был скорее похож на помесь овчарки и волка. Поездка выдалась богатой на события, и самым запоминающимся из них, пожалуй, был шторм.

Никогда не пейте за хорошую погоду! Именно такая примета появилась у нас после этой поездки. Четыре солнечных дня вскоре после одного-единственного тоста сменил тайфун. Началось всё с ветра: налетая сильными порывами, он пытался опрокинуть наши палатки. Но, уже имея богатый опыт пережидания непогоды, мы надёжно укрепили их. Потом зарядил ливень. Кое-кто из наших соседей в спешке собрался и уехал. А мы заварили чай, достали карты и приготовились к скучному сидению под тентом. Тайфуны в этих местах могли продолжаться по нескольку дней. Однако в этот раз нам повезло. На следующий день мы оказались внутри так называемого глаза тайфуна. Хотя в нескольких километрах стихия продолжала бушевать, над нашими головами светило солнце.

А вот море, наоборот, разошлось. Волны поднялись громадные, никогда ни до, ни после я не видел таких больших волн. Они яростно обрушивались на берег, словно пытаясь разбить оковы суши. Конечно, детские воспоминания могут быть приукрашены, но даже мой отец, три года проведший в морях, согласен, что это было впечатляющее зрелище. Пока дети фотографировались на фоне волн, отцы семейства вели спор: достанет ли вода до нашего лагеря. Однако их диспут был прерван очередной волной, залившей шуриковскую палатку. Это послужило сигналом. Кто успел, схватил лопаты, остальные вооружились кастрюлями и сковородками и принялись спешно рыть ров. Волны постоянно заливали его и мешали работать, но, несмотря на это, через несколько часов у нас была довольно глубокая траншея с метровой насыпью перед ней. Насыпь укрепили ветками, что сделало наше сооружение похожим на окоп. Я и другие дети были очень горды собой. Для нас это казалось победой человека над стихией. Мы бегали, кричали и бросали в море камни в знак нашего превосходства над ним.

Обезопасив свое жилище от гнева океана, мы отправились погулять вдоль берега. Оказалось, что море щедро угостило нас своими дарами. На сушу выкинуло просто громадное количество ракушек – песчанок. Мы собирали их пакетами, жарили и ели два дня, пока они не стали пропадать на солнце. Мало что может быть вкуснее свежего моллюска, поджаренного в собственной раковине на костре. Кроме песчанок, на берег выбросило целый косяк анчоуса. Его было решено закоптить и оставить подсушиться на ночь. Но на следующий день вместо аппетитного анчоуса мы увидели ошметки и довольного пса под ними. Нет, это был не Агат. Это был чужой пес. А наш здоровяк мирно посапывал в палатке, не обращая никого внимания на вторжение.

Шторм продолжался три дня, а на четвертый, проснувшись утром, мы увидели совершенно спокойную гладь моря. Приезжающие недоумевая смотрели на наши оборонительные редуты. На их вопросы о том, что произошло, мы отвечали:
— С японцами воевали.