Девушка в зеленом шарфе1
Слушаю музыку в автобусе, замечаю, что соседка по креслу трогает мой зеленый шарф. Снимаю наушники. Соседка:
- Я долго терпела, любовалась вашим шарфом, решила потрогать - это же натуральная шерсть! Сами вязали?
- Нет, купила. Дешево. Двадцать лет назад. Тут даже есть бирка.
Девушка находит бирку, читает. Бренд неизвестный - Nagpal, - я полагаю, самопал. Но мы продолжаем разговаривать на тему, какие качественные раньше продавали вещи. Сносу не было! И катышков тоже! Девушка заодно прошлась рукой по моей вельветовой юбке. Позволила бы я такое незнакомому парню? Нет, конечно, видимо, я сексист. 😊
Мы вышли у Баскет Холла. Обе приехали посмотреть на высоких спортивных мужчин .
Увы, мой шарф не попал в цветовую гамму болельщиков родного МБА, зато совпал с логотипом "Уралмаша" (спойлер: они проиграли). К тому же шарф можно было использовать как хромакей и снимать на его фоне кино. Тем более, что по количеству афроигроков было очевидно: "Уралмаш" перекупил "Нетфликс".
Где-то надо мной крепкие уральские болельщики не скупились на расистские ругательства. Хотела что-то возразить этим недобитым колонизаторам, но трибуны так ликовали, что я вряд ли была бы услышанной: у меня нет такой мощи в голосе, как у уральских болельщиков.
Кстати, с их слов иностранным спортсменам платят 500 000 евро в год плюс питание, проживание и сервис (не бабушкин). Зря они сделали им такую рекламу - кто же сейчас смотрит на цвет кожи, особенно, если цвет купюр совпадает с цветом моего шарфа? Впрочем, мне следовало бы думать, как конвертировать зеленый шарф в купюры, а не подсчитывать в уме высоких спортивных мужчин Баскет Холла!
Девушку из автобуса я потом встретила в буфете: она помахала мне хот-догом! Я помахала ей шарфом. 😊
в исходном посте ТС рассказывает историю, в которой незнакомая ей девушка щупала сначала её шарф, а потом:
на это вспомнился следующий отрывок из Азимова.
…Послушай, дай‑ка я тебе расскажу об одном случае. Занесло меня как‑то на курорт, дома, на Цинне. У вас на Геликоне есть курорты? Пляжи и всякое такое?
– Конечно, – с некоторым раздражением ответил Селдон, – Или ты думаешь, что Геликон – это сплошные горы и скалы да вода в колодцах?
– Не обижайся, Гэри. Мне нужно было просто удостовериться, что ты знаешь, что такое «курорт». В общем: на Цинне такие пляжи, где люди совершенно безразличны к тому, что на тебе надето. Гуляй хоть голышом.
– Нудистские пляжи?
– Не совсем, но, думаю, если бы кто‑то разделся догола, в него не стали бы тыкать пальцем. В основном, все придерживаются минимальных приличий, но минимум порой совсем крохотный.
– Пожалуй, на Геликоне несколько иное представление о минимальных приличиях, – буркнул Селдон.
– Догадываюсь. Судя по тому, как ты себя ведешь со мной. Но каждому, как говорится, свое. Ну, так вот… Я сидела на уютном пляже на берегу озера, и ко мне подошел молодой человек, с которым я успела чуть раньше переброситься парой фраз. Приятный такой парень, и я ничего не имела против. Он уселся на подлокотник моего шезлонга и положил руку на мое левое бедро – обнаженное, естественно. Просто так, чтобы сидеть было удобнее.
Мы поболтали пару минут, и вдруг он говорит; «Надо же! Ведь ты меня почти совсем не знаешь, а моя рука лежит у тебя на бедре, и я не вижу в этом ничего сверхъестественного. Мало того, и ты не имеешь ничего против, значит, и для тебя это тоже вполне естественно».
Клянусь, я только тогда заметила его руку. Видимо, кожа, обнаженная на людях, теряет сексуальную чувствительность. То есть, как я говорила: все дело в том, что притягательно только то, что скрыто от глаз.
Молодой человек, по всей видимости, это тоже почувствовал, потому что потом он мне вот что сказал; «А ведь если бы мы встретились в. более формальной обстановке и на тебе был бы… ну, хотя бы халатик, ты бы наверняка мне такого не позволила, а?»
Я рассмеялась, а потом мы болтали о том о сем. Ну и, конечно, этот молодой человек вскоре убрал руку.
Вечером я оделась к обеду гораздо более строго; чем того требовали приличия. Никто из женщин не был одет строже меня, Я разыскала того самого молодого человека. Он сидел за столом. Я подошла, поздоровалась с ним и сказала: «Ну вот, я, можно сказать, в халатике, но под ним – мое голое левое бедро. Не теряйся. Положи руку туда, где она лежала».
Он попытался. Ему непросто было это сделать, ведь все глазели. Нет, я не мешала ему, и никто бы не помешал – и все же он не смог этого сделать. А ведь народу было не меньше, чем на пляже. Собственно, публика была та же самая. И все же он не решился, Условия другие, понимаешь? Условия, условности.
– А. Азимов “Прелюдия к Академии”, глава 10 “Книга”