Дед говорил, что холмы прокляты. Сначала я не верил⁠⁠

– Останься переночевать, – уговаривал дед. – Ты же знаешь, какие эти холмы по ночам. 

– Знаю, – засмеялся я. – Дрекавац приползет и зубы мне повырывает. 

Дед не ответил, только пристально посмотрел на меня. Мы провели день, заготавливая дрова на зиму в его доме в глухой сербской деревушке, окруженной угрюмыми холмами. Работа затянулась, и ранний осенний вечер подкрался незаметно. 

– Если сейчас пойду, то успею на автобус, не волнуйся.

– Возможно, – вздохнул дед. – Теперь хоть фонари поставили, чтобы не так страшно было. 

– Да-да, от бабароги, которая пальцы на ногах отгрызает. 

– Знаю, тебе смешно, внучек. Но ты бы не смеялся, увидь то, что видел я. 

– Что же ты видел? 

– Некогда сейчас. Ступай на автобус, а то упустишь. 

Я взглянул на солнце, медленно погружающееся за усталые холмы. Я редко навещал деда, ещё реже оставался на ночь. Чувство вины сжимало грудь, при взгляде на него: сидит на резной деревянной скамеечке, которую сам выстругал, и потягивает любимую сливовицу. Его истории казались детскими сказками. С тех пор как бабушка умерла несколько лет назад, дед жил в одиночестве. Может это был его способ удержать меня?

Я вздохнул: 

– Если я останусь… расскажешь ту историю? 

Его губы тронула улыбка, но глаза остались тусклыми, будто лишь половина души хотела выдать тайну. 

– Конечно. Предупреди отца, пока я тебе сливовицы налью. Пригодится. 

Я быстро позвонил отцу. Дед тем временем зашёл в дом и вернулся с бутылкой… и чем-то еще. Маленькой пыльной бутылочкой, будто её веками не трогали. Дедушка разлил напиток по стаканам, мы чокнулись и перекрестились. По-православному, как заведено в этих краях. 

– А это зачем? – кивнул я на пыльную бутылку. 

– Это - доказательство. Есть причина, по которой я не хожу ночами по холмам. И не хочу, чтобы ты ходил. Вот скажи, внук, что ты знаешь об истории этих мест? 

– О деревне? Ничего. 

– А о всём этом крае? Холмах и горах. 

– Эм… Ничего. 

– Во времена османского владычества здесь часто вспыхивали стычки. Наши предки и турки сражались яростно, обдирали павших досуха, забирая оружие, одежду, всё, что можно продать. Не было ни времени, ни сил на похороны. Тела оставляли гнить в лесах. Говорят, их беспокойные души до сих пор бродят по этим холмам. 

По спине пробежали мурашки. Я не верил в потустороннее, но в учебниках читал о тех войнах. Да, здесь, сотни лет назад, славяне и османы сходились в жестоких битвах. 

– Когда я был молод, чуть старше тебя, – начал дед, – шёл пешком из города. Продавал там табак, что вырастил. Вашему поколению повезло, вам не надо так мучиться. – Он усмехнулся. – Идти было далеко, и ночь застала меня в пути. Кое-где луна пробивалась сквозь тучи, иначе бы совсем ничего не было видно. А потом, за несколько километров от дома, вдруг услышал музыку. Из ниоткуда! Казалось, я наткнулся на свадьбу. 

– На свадьбу? Посреди ночи? В этих холмах? 

– Да! – подтвердил дед. – Туча как раз закрыла луну, я свернул на своротке и вижу на поле двадцать-тридцать человек. Лишь силуэты, но точно люди. Странно, да? Посреди ледяной ночи, в глуши… Но тогда это казалось правильным. Один мужчина подошёл ко мне, сказал, что у них праздник, и протянул бутылку - выпить приглашал. 

Последняя тень улыбки исчезла с лица деда. Голос стал ледяным. 

– Я сомневался, но он настаивал. Ночь тёмная, дом далеко, и я решил: почему бы и нет, глоток согреет. Взял бутылку… 

Он повернулся ко мне, в глазах была лишь мрачная серьёзность. 

– Сынок, что мы с тобой сделали перед тем, как выпить эти стаканы? – он указал на наши пустые сосуды. 

Я уставился на них, пытаясь вспомнить. 

– Мы… перекрестились? 

– Верно. И тогда я тоже перекрестился. Пойми, это не просто обычай. Когда крестишься перед тем, как пить, ты зовёшь духа Божьего отогнать зло. Звучит глупо, но так делали столетиями. Перед тем как сделать глоток, я машинально перекрестился. И в тот же миг – будто меня вырвали из сна. Или кошмара. Музыка стихла. Люди исчезли. И самое страшное: я оказался не на том поле, где был. 

– Где же? 

– На краю моста. Как будто собирался прыгнуть вниз – прямо на камни в реке. То был дьявол или какой-то неупокоенный дух, заманивающий меня к смерти. А крестное знамение спасло меня. С тех пор я ни разу не ходил ночью по этим холмам. 

– А сказать, как я узнал, что это не сон? Что всё было на самом деле? – наконец спросил дед. 

– Как? 

– Всё исчезло. Но когда я пришёл в себя на мосту, это осталось у меня в руке. – Он поднял пыльную старую бутылку. 

Тишина повисла над нами, густая, как осенний туман. За окном холмы уже слились с ночью, тёмные, безмолвные, хранящие свои тайны. А в пальцах деда дрожала бутылка, единственная уцелевшая деталь из мира, где музыка соблазняет к прыжку в бездну. Я допил сливовицу и перекрестился.

Впервые за много лет я поверил в то, чего не видел.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевел Хаосит-затейник специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.