Человек в цилиндре⁠⁠

Он шёл по кромке проезжей части, где по старой брусчатке ехали, трясясь и гремя всеми сочленениями, разномастные детища автомобильной промышленности. Вокруг дымили заводы, шли люди, зомбированные собственными смартфонами, и думали лишь о том, что им твердили такие же зомби по ту сторону плоских всяческидюймовых телевизоров. Деревья натужно кашляли от смога и токсичных испражнений тысяч машин. Земля пожелтела от грязи и мочи отчаявшихся интеллигентов, и никакие Буратины уже не смогли бы вырастить ни пенни на своих денежных деревьях, взращенных этой отравленной земной твердью. С множества рекламных щитов лучезарно смеялись счастливые семьи, девушки, дети и парни, предлагая разномастные развлечения и приобретения для тех, у кого ещё остались заначенные в носках деньги.

Мужчина приветливо приподнимал край угольно-чёрного цилиндра в знак приветствия каждому встречному водителю. Никто не обращал внимания на необычного человека, хотя груднички в колясках и таращили удивлённо свои глазёнки.

С головы до пят облик этого человека не соотносился с текущей эпохой, в его руках не было телефона, а в голове журчали чудодейственным ручейком собственные мысли. Высокие тяжёлые ботинки с большим количеством пряжек высекали едва заметные искры о камни брусчатки своими железными набойками. Поскрипывали при каждом шаге элегантные чёрные кожаные брюки с лампасами коричневой кожи. Под длинным плащом на мужчине красовалась шёлковая белоснежная рубашка, заправленная в штаны. Поверх рубахи обреталась жилетка под цвет брюк, из нагрудного кармашка которой свисала латунная цепочка. Ворот рубашки сдерживал галстук-бабочка с прикреплёнными к нему небольшими латунными шестерёнками. Внимательный зритель мог заметить, что шестерни беспрерывно вращались, издавая мелодичный звон, схожий со звуком капли воды, упавшей на тонкую серебряную пластину.

Лицо этого странного человека обладало приятными глазу художника тонкими и выразительными чертами. От пышных и ухоженных бакенбард тянулась тонкая полоса изящной бородки, объединённой с фигурными усами изогнутыми линиями жёстких рыжеватых волос. К слову, выбивавшиеся из-под цилиндра локоны так же были рыжеватого оттенка. Отнюдь не тонкие губы привычно и с наслаждением посасывали мундштук резной трубки, а глаза… Глаза же были скрыты очками для сварки, иными словами – гогглами. Широкая кожаная полоса крепления уходила к затылку. Над самими очками явно поработал бывалый мастер - нигде не виднелись следы Великой Синей Изоленты, рекламируемой всеми современными строительными магазинами. К тому же, дизайну и функциональности данного устройства могли позавидовать все вместе взятые продукты фруктовых брендов. Правый окуляр имел набор сменных стёклышек для разных случаев жизни, а так же в веере разноцветных кругляшей виднелась толстая лупа. Около левого окуляра, кроме практически идентичного набора стёкол, находилась миниатюрная фотокамера.

Во время ходьбы мужчина грациозно опирался на трость из тёмного дерева. По сравнению с его облачением, трость поражала своей простотой – ни резьбы, ни фигурного набалдашника, - просто трость из гладко отполированного дерева.

Экстравагантный господин не спеша дошёл до главной площади города, остановился и, сменив стёклышки в гогглах на прозрачные, внимательно осмотрелся. Кругом пестрели толпы людей, поглощённых виртуальной жизнью даже в процессе реальной. Они общались друг другом только через интернет, даже если хотели поздороваться с рядом сидящим знакомым. Никто не поднимал головы от своего девайса. Даже дети уже были под влиянием всемирной паутины, смеясь только увидев забавный ролик или смешную картинку.

Господин неодобрительно покачал головой, подкрутил усы и, пошевелив длинными пальцами на манер волшебников из старых сказок, прикоснулся к очкам. Два щелка ознаменовали смену линз. Теперь весь мир для мужчины был раскрашен в оттенки зелёного и оранжевого. Удовлетворительно хмыкнув, он прищурился и пробормотал:

- Так, теперь добавим солнечного света… - и тут же плотные тучи кирпичной крошки, пыли и смога раздвинулись, пропуская яркие солнечные лучи.

На площади стало светлее, растения на клумбах ощутимо потянулись навстречу солнцу, которого им так не хватало в последние несколько лет. Люди же недовольно зашевелились, подобно плесени – яркий свет мешал им смотреть в экраны телефонов, съедая цвета и заставляя их собираться плотными толпами в местах, где была тень.

- Отлично, - в бархатном голосе профессора Якова де Миурга послышалась улыбка. – Немного дождя тоже не повредит…

Первые капли живительной влаги, падающей на иссохшую землю, были цвета ржавчины. Но вскоре, когда небо разразилось ливнем, над городом не осталось ни следа ядовитых испарений, пыли и дыма. Жители города прижимались к стенам домов, стараясь сохранить свои гаджеты сухими и работоспособными, однако, не всем хватало сухого места. Смартфоны, уязвимые к нещадным потокам воды, мигали экранами, шипели динамиками, беспорядочно рябили приложениями и… погасали навсегда. Лишённые беспрерывной дозы «гипноза», некоторые люди поднимали глаза, покрытые маслянистой плёнкой, как у крупного рогатого скота, и с удивлением вертели головой. Постепенно взгляд этих людей становился осмысленнее, плёнка испарялась чёрной дымкой, и на профессора смотрели уже несколько десятков пар голубых, зелёных и карих глаз.

Де Миург радушно улыбнулся, глядя на этих «новорожденных» людей, и медленно поднял руки к лицу. Цвет мира в его глазах сменился на кофейно-коричневый.

- А не убрать ли нам все эти бесполезные заводы? – сам у себя поинтересовался мужчина, щёлкая пальцами.

Землю сотрясли подземные толчки – неугодные заводы быстро погружались в земную твердь, которая мгновенно зализывала «раны», не оставляя даже следов от загрязнителей. Профессор ничем не рисковал – человеческие руки на производстве давно были заменены роботизированными механизмами.

Он повёл правой рукой снизу вверх – испорченный отбросами грунт немедленно почернел и теперь кишел не окурками и банками, а дождевыми червями.

Под лучами солнца, каплями воды, да на чистой почве парки, скверы и клумбы зеленели под взглядами изумлённых людей, собирающихся вокруг профессора.

Господин Яков же немного устало вздохнул, приподнял гогглы и, достав из нагрудного кармашка латунные часы на цепочке, откинул крышечку с гравировкой и посмотрел на показания стрелок. Затем, спрятав часы обратно, вернул прозрачные стёклышки и неспешно прошёл в центр площади. Освобождённые люди следовали за ним в некотором отдалении, тихо переговариваясь хриплыми от непривычки голосами.

- Что происходит?

- Я не знаю.

- Я не помню, как здесь построили этот торговый центр. Кажется, раньше тут был фонтан и небольшой сквер…

- Да, точно! А здесь был книжный магазин.

- Ага, а теперь сервисный центр техники…

Не прислушиваясь к шёпоту толпы, профессор остановился и оглядел многочисленные орды погрязших в интернете горожан с тем укором, с которым родитель смотрит на нашкодившего ребёнка. Зацокав языком, Яков де Миург подкурил потухшую трубку длинной каминной спичкой и пробормотал, выпустив душистый клуб табачного дыма:

- Время гипноза закончилось, мои дорогие. Пора вам начинать жить и творить что-то своё… - со щелчками синее и чёрное стёкла заняли свои места в очках господина.

Прокашлявшись, мужчина стукнул тростью по гранитной плитке и сказал:

- Достаточно! – его голос весенним громом разнёсся не только по площади, но и по самым укромным уголкам города.

И тут же экраны всех телефонов, телевизоров, планшетных и стационарных компьютеров, ноутбуков и «умных» часов зарябили разноцветными полосами, а затем погасли. Раздался коллективный судорожный выдох. Если бы кто-то смотрел на площади и улицы города, он мог бы увидеть удивительное зрелище – тысячи людей поднимали глаза, ошарашено глядя на своих соседей, друзей, любимых. Изумлённые жители нерешительно переводили взгляд от одного лица к другому. Над городом на мгновение появилось чёрное облако – маслянистая плёнка испарялась с глаз освобождённых горожан, даря им возможность видеть мир вне экранов своих гаджетов.

Яков поднял очки на лоб и довольно осматривал дел рук своих. Город постепенно заполнялся радостным гулом человеческих голосов, детским смехом, скрипом качелей и топотом множества ног.

Однако, де Миург, несколько минут стоявший на месте, вновь водрузил гогглы на нос. Резко повернувшись, он вышел на проезжую часть, заполненную вставшими автомобилями. Профессор уже воздел было руки, дабы обезвредить машины простым методом испарения двигателя, но вдруг нерешительно остановился, озорно улыбнулся своим мыслям и, залихватски подкрутив ус, хлопнул в ладоши. Только звук хлопка рассеялся в воздухе, как все автомобили окутались тёплым оранжевым свечением, и спустя миг воздух над городом запестрел переливчатыми крыльями огромных разноцветных бабочек. Пустые теперь дороги заполнялись изумлёнными людьми и резвящимися детьми.

Господин Яков захихикал в кулачок, радуясь своей шалости, и пошёл среди людей, на ходу меняя цвет линз на оранжевый. Иногда профессор останавливался около выбранного им человека, что-то тихо говорил ему на ухо и, если человек кивал, вручал ему простые гогглы…

Небо над городом наполнилось подмигивающими звёздами. Профессор де Миург снова стоял на центральной площади города, наполненной уже свободными людьми. За его спиной стояло несколько десятков новых учеников с гогглами на лбах. Повернувшись к ним лицом, отчего полы длинного плаща взметнулись, профессор картинно развёл руки в стороны, будто силясь охватить всё пространство вокруг себя, и обратился к ученикам:

- Не бойтесь менять мир вокруг себя! Но запомните главное правило – мир вокруг сможет стать таким лишь в том случае, если ваш внутренний мир светел, чист и свободен от ядовитых испарений общественных мнений, - Яков де Миург на несколько секунд замер с серьёзным лицом, но после подмигнул своим замершим студентам. – Но не бойтесь – просто будьте собой и оставайтесь людьми. А теперь – в путь, мои дорогие!