Человечья рыбка⁠⁠

Протей - очень, очень странная штука. Хорваты называют его "человечья рыбка". В средневековье считали, что это детеныши драконов.  Биологи знают, что это слепая неотеническая саламандра с экстремальной выживаемостью - но тоже считают, что штука он странная. О протее писал Чарльз Дарвин в  "Происхождение видов", рассказывал Дэвид Аттенборо в "Ковчег Аттенборо", а Хулио Кортасар посвятил ему великолепный рассказ "Аксолотль". А, нет, это аксолотлю.  

Она немного похожи, но аксолотль живет в аквариумах (дикая популяция практически исчезла), а протей только в естественной среде: ледяных подземных реках карстовых пещер Далмацких Альп. И больше нигде в мире. И чтобы его найти, мы прилетели в хорватское местечко Огулин.

Снаружи подводные пещеры выглядят как декорации к фильмам про Лару Крофт: тенистый лес, замшелые скалы, хвощи, папоротники. И среди этого река как дельфин, то уходит вниз, то снова выныривает на поверхность. Вход в пещеру находится под водой и снаружи выглядит пруд прудом. Но если погрузиться метров на пять, окажешься перед черным провалом, ведущим вбок и вниз, вниз. И вот туда нам надо. Не хочется, но надо.

Натягиваем свои сто кг снаряги – и табор уходит в воду. Суровый технодайвер Ведран со здоровенной подводной камерой, биолог-протеевед Душан Елич с GoPro на шлеме, и я с фонарем. Остальные остаются на берегу ждать и надеяться.

Миша кормит уточек:

Подземная река - абсолютно черный Стикс. Фонарь освещает мертвую лунную поверхность. Ни былинки, ни козявки, только голые скалы и пустая вода. Прозрачная настолько, что паришь в ней, как в ледяном космосе. Температура соответствует, +6 градусов. Несмотря на сухарь, через пять минут зуб не попадает на зуб. А веревка-ходовик уходит все ниже и ниже. Ведран говорил, на 60 метров. О том, как мне будет на глубине, если к холодрыге, темноте и проблескам клаустрофобии добавится азотный наркоз, не хочется думать. С каждым метром крепнет ощущение, что ничего живого здесь нет и быть не может, а также что мой первый спелеодайв имеет ненулевую вероятность стать последним.

И тут мы видим его.

Протей вообще похож на ангела, но здесь, во всем этом мертвенном окружении, он похож на ангела больше, чем сами ангелы. Полупрозрачный, нежно-розовый, как будто светящийся изнутри, он сидит на скальном обломке и не обращает ни на что никакого внимания, хотя заметил нас своими шестым, седьмым и прочими чувствами, еще когда мы только пузырились на входе в пещеру.

В секунду перестает быть холодно, страшно и вообще как-либо, потому что тут же забываешь про себя и полностью переключаешься на созерцание. Чудо же, чудо. Долго кружим над ним, снимаем со всех точек, и он ощущает своей фоточувствительной кожей свет наших фонарей - но все равно не уплывает. Сидит, чуть придерживаясь крошечными тонкими лапками за выступ скалы.  Такой вот бледный полупрозрачный даос, живущий в этой пещере десятки лет без воздуха, тепла, света и почти без еды. Жаловаться при нем на трудности жизни просто неприлично. Хочется просто висеть рядом и смотреть на него вечно.

Вечно–то вечно, но когда Душан показал, что уже нормально сняли и можно возвращаться, угадайте, кто первым припустил к выходу во все лопатки. Чувство холода вернулось, зубы сжимает так, что не откусить бы загубник. Всплываю, выплевываю регулятор, кричу "Нашли, одного нашли!!"

Но все смотрят не на меня, а на Душана:

- Душан, где камера?...

GoPro на голове протееведа нет. Он тихо говорит "Fuck" и уходит обратно в Стикс. Этот редкий по драматическому накалу момент даже был заснят нашим надводным оператором Мишей.  

Камеру нашли. И к счастью она упала уже на обратной дороге, все отсняв. Так у нас появились крутые материалы, которые мы могли бы продать National Geographic, но не продали, а сделали выпуск "Всё как у зверей" про одно из самых удивительных животных на свете. Вернее, в темноте.

Было это ровно 3 года назад, но до сих пор приятно вспомнить. И всегда будет приятно.