Часть 6: Угрозы⁠⁠

Это случилось в конце зимы. Максону было двадцать три. Доксбин работал как часы, клан приносил стабильный доход, и жизнь казалась ему отлаженной системой, в которой каждая деталь была на своём месте.

Пока в личные сообщения не постучался человек, которого он не ждал.

Ник был скучным набор букв и цифр, без аватарки. Такие обычно писали жалобы или просили удалить папку. Максон уже потянулся к шаблону с прайсом на удаление, когда пришло второе сообщение. В нём не было текста. Только фотография.

Максон открыл её и почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

На фото был его двор. Тот самый. Серый, с одинокой лавочкой и мусорными баками. Снято с той стороны, откуда видно его окно. Свет в окне горел. Значит, снято ночью. Значит, кто-то стоял там, внизу, и смотрел на его окно.

Третье сообщение: «Привет, Доксбин. Давно хотел познакомиться».

Максон попытался включить привычную холодность. Написал: «Чего надо?». Ответ пришёл мгновенно: «Поговорить. Не в тексте. Голосом».

Он не любил голосовые. Голос это тембр, интонация, дыхание. Голос это то, что можно записать. Но он нажал «Позвонить». Любопытство оказалось сильнее осторожности. Любопытство всегда было его слабым местом.

Здравствуй, Максон, сказал голос. Мужской голос, спокойный, взрослый. Не подросток, не клановый. Взрослый. Или тебе больше нравится Доксбин?

Максон молчал. Он слышал, как в трубке шумит ветер. Тот же ветер, что за окном.

Я знаю, где ты живёшь, продолжил голос. Я знаю, что ты почти не выходишь из дома. Я знаю, что ты заказываешь еду по вторникам и пятницам. Я знаю, что ты спишь с трёх до одиннадцати. Я знаю, что у тебя есть мать в другом городе, и она думает, что ты работаешь программистом.

Каждое слово было точным. Не приблизительным точным. Этот человек не блефовал. Он наблюдал. Долго. Тщательно.

Чего ты хочешь? спросил Максон. Голос его не дрогнул. Он гордился этим.

Ничего сверхъестественного. Я хочу пользоваться Доксбином. Бесплатно. И без ограничений.

У меня есть правила. С детьми не работаю.

Знаю. Поэтому и не прошу. Мне не нужны дети. Мне нужны люди. Взрослые. Конкретные.

Максон молчал. Он лихорадочно соображал. Этот человек знал о нём всё. Значит, у него был доступ к его папке. Значит, кто-то из клана слил информацию. Или он сам собрал через открытые источники, через наблюдение, через старые базы. В любом случае, у него было преимущество. Он был в реальном мире, а Максон в цифровом. И цифровой мир, как он всегда говорил, был иллюзией. Настоящий мир был там, за окном. На лавочке. Под фонарём.

Если я откажусь? спросил Максон.

Тогда я поднимусь. Постучу. Ты откроешь. Или не откроешь. Но соседи откроют. И полиция откроет. И журналисты откроют. Ты же знаешь, как это работает. Ты сам так работал. Только теперь ты не исполнитель. Ты цель.

Максон знал. Он знал это лучше всех.

Он посмотрел на экран. В админке Доксбина висели тысячи папок. В каждой чья-то жизнь. Он собирал их годами. Он строил систему. Он был архитектором. А теперь какой-то взрослый мужик с улицы говорил ему, что система принадлежит не ему. Что архитектор это тот, кто может подойти к твоему окну и постучать.

Я подумаю, сказал Максон.

Думай. Но недолго. У тебя сутки.

Звонок оборвался. Максон сидел в темноте и смотрел на фотографию своего двора. Он не боялся. Он разучился бояться. Но он чувствовал что-то другое что-то, чего не чувствовал с той самой ночи, когда ему скинули его первый скриншот. Он чувствовал, что снова стал добычей. И это ощущение было знакомым. Почти родным.

Он открыл консоль. Начал проверять логи. Искать, откуда утечка. Проверять клан. Проверять кураторов. Проверять всех, кто знал его личность. Он работал всю ночь, но так и не нашёл ответа. Этот человек был либо очень хорош, либо у него был кто-то внутри. Кто-то, кто знал Максона лучше, чем он сам.

К утру он принял решение. Не потому что испугался. Потому что понял: этот взрослый был не угрозой. Он был уроком. Максон слишком долго думал, что экран защищает его. Экран не защищает никого. Экран это просто стекло. А стекло можно разбить.

Он написал в ответ: «Хорошо. Доступ будет. Но если ты тронешь кого-то из моих я найду тебя. Не через сайт. Лично».

Ответ пришёл через минуту: «Договорились».

Максон закрыл ноутбук. Посмотрел в окно. Двор был пуст. Лавочка была пуста. Но он знал: где-то там, за пределами видимости, кто-то стоит и смотрит на его окно. И этот кто-то теперь был частью его системы. Не жертвой, не заказчиком. Партнёром. Или надзирателем. Максон пока не решил, как это называть.

Он снова открыл ноутбук. Доксбин ждал. Новый день. Новые папки. Новые правила.

Он нажал «Войти» и понял, что теперь он не просто архитектор. Он часть системы, которую сам построил. И в этой системе у него появился хозяин. Взрослый. Реальный. Тот, кто мог постучать в дверь.

Он погрузился в синее свечение экрана, понимая, что сегодня уснуть ему уже не удастся. Как и вчера. Как и завтра. Как всегда.