Антиутопия мертва: Всю жизнь мы пользовались чужим трудом⁠⁠2

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЕ

Раз у нас тут считайте нововведения в формат, то вот ещё одно. Так как в этот раз я не готовлю заранее полностью весь текст, а делаю всё из-под пера, то появившаяся задержка между выходами частей цикла, позволяет реагировать на комментарии и включать наиболее интересные обсуждения в следующий текст, что бы сразу ликвидировать все недопонимания и двоетолки.

Под первой частью, обсуждений, к несчастью было не много, но два продуктивных разговора у меня состоялось.

Первый разговор с пользователем MnogoLikiy795, начинался многообещающе, но к несчастью, на момент написания этого текста он никак не отреагировал на мой ответ. Хоть в передачу «Жди меня» идти ей богу. Если ты видишь это пожалуйста найдись.

Зная мою многословность кратко резюмирую:

MnogoLikiy795, выступил с позиций того, что «О дивный новый мир», далее – «ОДНМ», соответствует оспариваемым мною признакам антиутопии. В частности: там есть добровольный тоталитаризм, проявляющийся в том, что люди искусственно выращиваются под задачи либо рабского труда либо развлечения, а потому не осознавали собственного порабощения, а от считающих иначе избавлялись; также в произведении имеются резервации дикарей, отгороженные от остального мира, а значит и второй признак совпадает; любовь, пусть и односторонняя противостоит системе; другие мысли он пока не знает как лучше сформулировать, но видно, что пункты совпадают уже у двух произведений. "Мы" Замятина, он бросил на полпути.

За мнение, я не сужу, но в случае если я с ним не согласен, спорить с ним готов.

В противовес его тезисам я прогнал «ОДНМ» по всем критериям:

Так, под тоталитаризмом понимается политический режим, подразумевающий абсолютный (тотальный) контроль государства над всеми аспектами общественной и частной жизни.

В «ОДНМ» - люди были предоставлены себе и, фактически, все что мешало им воспроизводить отношения, до эры Т — это воспитание и общественное непонимание. Т.е. человеку ничего не запрещало не принимать сому, просто на тебя будут смотреть как на дурака, на человека, живущего с одним партнёром будут смотреть как сейчас на человека который меняет партнёров как перчатки, но это не мир где за тобой установлен тотальный контроль.

Что касается избавления от неугодных. Звучит страшно, но по факту их просто ссылали к таким же как они, чтобы они не рушили мир, в котором им сложно, а жителям мира то к чему стремятся бунтовщики - чуждо. Слова одного из лидеров этого общества: «Я почти завидую вам, вы окажетесь среди самых интересных людей, у которых индивидуальность развилась до того, что они стали непригодны для жизни в обществе». По сути им дают то чего они хотели.

Отгораживания нет, так как весь мир «ОДНМ» - одно государство и небольшая резервация дикарей. Явно автор оспариваемых критериев имела ввиду это.

Относительно главного героя, не понятно, кто именно из персонажей такой, но Дикарь Джон, один из главных претендентов, даже на роль бунтаря-одиночки не тянет. Бернард и Генри – бунтуют не столько против системы сколько против того что им некомфортно в этом обществе, и то один даёт заднюю.

Линия любви есть только у Дикаря, что говорит абсолютно ни о чём — это не признак антиутопии. В "Когда спящий проснётся" вообще ни слова об этом. У остальных героев больше индивидуализм противостоит системе, что более частый троп для жанра.

Описание природы. Я даже комментировать не хочу.

Мир «ОДНМ» - не просто статичен, он монолитен, он не пошатнулся и твёрд как скала, потому что даже для неугодных он готов предоставить комфортные им условия.

Дневник... Размышления... Ну давайте все произведения повествующие от лица персонажа сюда запишем. И да, «ОДНМ» сюда не подходит, как минимум повествование там ведётся от нескольких героев.

Про преемственность, к несчастью я не припомнил.

Как итог, или "ОДНМ" - не антиутопия, или критерии - чушь. Это не говоря, что есть ещё другие приведенные мной примеры.

Отходя от «ОДНМ», из признаков чего-либо, всегда и без исключения, должно получаться признаковое определение этого предмета. Если вы из тех десяти признаков, попробуете собрать такое определение, так как это сделал я с тремя предлагаемыми мной признаками, вы получите не определение жанра, а синопсис какой-то конкретной книги. Скорее всего "1984". Скорее всего от человека, который ее или не читал, или читал криво.

Но даже если предположить, что для двух антиутопий «1984» и «ОДНМ» эти признаки верны, хотя я уже выше объяснил почему считаю, что 1) эти признаки не соответствуют "ОДНМ"; 2) что это не признаки жанра, а тезисный пересказ "1984", то это только 2 произведения из "Большой тройки антиутопий", а помимо них есть ещё крайне популярный "451 градус по Фаренгейту", стоявший у истоков жанра "Когда спящий проснётся", а также сотни известных и не очень произведений, которые не соответствуют или соответствуют далеко не всем этим признакам.

Другой, более продуктивный диалог, а благодаря моему затупу считайте что два диалога, произошёл с пользователем  XBOCT.KOTA

XBOCT.KOTA поинтересовался, почему я считаю жанры утопии и антиутопии мёртвыми. Что позволило мне как прояснить цели формат цикла, так и расширенно ответить почему мертва утопия.

Антиутопия. Ещё раз, в данном тексте речь идёт об классической антиутопии. Жанры выросшие из антиутопии или произведения с элементами антиутопии здравствуют.

Более того периодически появляются и хорошие классические антиутопии, как некоторые серии "Черного зеркала", что не отменяет мой тезис об смерти классической антиутопии.

В этом цикле эссе я планирую проанализировать ряд литературных произведений и скорее всего фильмов в жанре антиутопии, чтобы в конце, в подводящем итоги эссе, на основе продемонстрированного подвести к тому почему я считаю, что жанр мёртв, а так же внести ясность относительно того что именно я подразумеваю под "смертью жанра", ведь очевидно, что под этим не может подразумеваться утверждение о том, что перестали создаваться новые произведения в этом жанре, или что создание нового произведения в этом жанре невозможно.

Утопия. Во-первых, как я сказал в эссе, сейчас обстоятельства жизни, в большинстве своём, не располагаю к грёзам о светлом будущем. Причин этому несколько, в том числе:

замедление НТП, по крайней мере визуально, наука идёт вперёд, но таких безумных скачков как в 19-20 веке не наблюдается, по этой же причине страдает и твёрдая научная фантастика;

эпоха постмодерна, провозглашая, в отличие от модерна, в том числе, слабость человека перед природой и её капризами;

ощущение у молодого поколения, что все великое сделали до них, а им уже ничего не осталось, так что впереди лишь серая скучная жизнь. К слову эту проблему неплохо описал в "Лезвии Бритвы" Иван Ефремов, в диалоге одной из героинь второй части с капитаном Калигари.

Во-вторых, подобно тому как антиутопия критикует аспекты действительности, утопия берет проблемы из этой действительности, т.е. хоть утопия и направлена в будущее, она всегда посвящена тому как решить социальные проблемы настоящего, а эти проблемы без коренных изменений существуют уже лет 150 и не претерпевали существенных изменений лет 50-70. К их числу можно причислить: экономическое и социальное неравенство, коррупцию, в широком смысле слова, разница между городом и деревней, между физическим и умственным трудом и так далее. Над ними уже давно думают, а так как мы ограничены рамками материального мира (в противном случае мы получим не утопию, а фэнтези, где все прекрасное в обществе держится на магии), то просто-напросто имеем конечное количество способов преодоления этих проблем, наиболее реальные и применимые из которых в разных комбинациях раз за разом описываются в новых утопиях.

И это будет продолжаться до тех пор пока не произойдёт серьёзный качественный скачек в социальном устройстве, либо в экономическом или научном развитии. Таким скачком может стать, например, развитие нейросетей, но учитывая первый пункт, мы скорее увидим на этой почве антиутопию в духе "У меня нет рта и я должен кричать" или очередной сюжет про "Терминатора".

Ну и уже вне какого-то общения в комментариях, есть еще одно небольшое дополнение к прошлой части. Выраженное мной восприятие антиутопий отлично коррелирует с утверждением из “Энциклопедии научной фантастики”, согласно которому антиутопические произведения изображают негативный взгляд на «то, куда предположительно движется мир, чтобы обеспечить срочную пропаганду для изменения направления».

История

И я хотел бы перейти к основной части. Однако, с одной стороны, те, кто хорошо разбирается в этой теме, возможно, даже лучше меня, могут задать вопросы о том, почему я начал именно с этого произведения. С другой стороны, в интернете много информации, которая даёт поверхностное представление о вопросе и называет «Мы» Замятина первой антиутопией. Одно из таких высказываний было приведено в предыдущей части работы, и это утверждение в корне неверно.

Давайте начнём с более простого вопроса. Некоторые считают, что «Мы» — это вообще первая антиутопия. Однако это опровергается простым фактом: задолго до работы Замятина существовали как произведения с элементами антиутопии, так и полноценные антиутопии.

Второй вариант утверждения имеет больше оснований для существования. Он сводится к тому, что «Мы» — это первая антиутопия в привычном нам смысле. Однако и это утверждение неверно, потому что есть более ранний представитель жанра, который был сформирован на несколько десятков лет раньше, чем «Мы» — роман Герберта Уэллса «Когда спящий проснётся».

Именно с разбора этого произведения я хочу начать цикл, но прежде нужно разобраться с тем почему именно на него пал выбор. И причина эта в том, что это первое полноценное произведение жанра, все что было для него: политическая сатира, произведения других жанров с элементами антиутопии, эссе, статьи и трактаты по политике и философии, поднимающие актуальные проблемы и предостерегающие их, или, что было наиболее приближено к необходимому нам, небольшие рассказы и повести, обладающие всеми признаками антиутопии, но слишком малы по объёму, чтобы дать полноценную картину мироустройства. В противовес этому, “Когда спящий проснётся” - объёмный роман, описывающий как мироустройство с его основными проблемами, так и обстоятельства благодаря которым мир стал таким и методы воспроизводства этого строя.

Чтобы не быть голословным давайте рассмотрим примеры (если что не кидайте в меня камни — это англоязычная Википедия называет эти произведения антиутопиями):

• В античном мире была развита политическая сатира, высмеивающая проблемы общества, но это не антиутопия

• Философско-политический трактат «Лефиафан» Гоббса - описывает государство как машину угнетения, и в общем он прав, только он описывает это как факт, с чисто научной точки зрения: без осуждения или предостережения.

• Можно было бы сказать  несколько слов про «Мир иной и тот же самый» Джозефа Холла, представляющим собой сатирический роман, направленный на критику Англии 17 века и послужившим источником вдохновения для «Путешествия Гулливера» Джонатана Свифта,  которое и само, в первую очередь социальная сатира, только четвёртая часть путешествия хоть как-то может восприниматься в виде утопии или антиутопии, кому как ближе, но в равной степени её можно продолжать воспринимать как сатиру или даже как простую сказочную страну.

• «Последний человек» (1826) за авторством Мэри Шелли – постапокалипсис с вкраплениями рассуждений о политике. Но так как проблемы в мире вызваны не политикой и социальным устройством, а новой болезнью, чуть ли не мистического характера, то причислить ее к антиутопии - невозможно. Это роман о борьбе человека и природы, из которой человек вышел проигравшим.

• «Пребывание в Городе Слияние в Год от Рождества Христова, 19—» (1835) Оливера Болокиттена - сатирический роман, описывающий ужасное будущее где белые и чернокожие люди вступали в браки исключительно ради расового равенства, что привело к моральному вырождению, лени, а также политическому и экономическому упадку. Представляет продукт своего времени, который может и является полноценной антиутопией, но не представляет, для современного читателя, иного интереса, кроме исторического.

• «Трагедия человека» (1862) авторства Имре Мадач - пьеса, с религиозными мотивами, повествующая о том, что все плохо, но не объясняющая почему и что с этим делать.

• «Париж в двадцатом веке» (1863) Жуля Верна - казалось бы вот оно и величина автора, и проблемы, и объём работы, но… это просто перенесение актуальной проблемы на 100 лет вперёд без видимой прогрессии, что не отличается от присущих “Путешествию Гулливера” аллюзиям на современные проблемы в обличии волшебных стран.

• «История одного города» (1870)  Михаила Салтыкова-Щедрина - сатирический роман.

• «Врил»  (1871) Эдварда Бульвера-Литтона - научная фантастика.

• «Эревон» (1872)  Сэмюэля Батлера - политическая сатира.

• «Судьба Бегумы» (1879) ещё одно произведение Жюля Верна. На сей раз сочетающее элементы утопической и антиутопической фантастики, т.е. просто другое общество, что было в куче книг Верна и других фантастов, например в “Вокруг Луны”.

• «Внутренний дом» (1888) Уолтера Безанта. Рассматривает настолько фантастичное допущение, что сложно назвать его полноценной антиутопией: мир бессмертных и от того инертных людей.

• «Колонка Цезаря» (1890) за авторством Игнатиуса Доннелли. Классифицируют как утопию, антиутопию, апокалиптический роман, фантастику… а значит сюда применима риторика относимая к «Судьбе Бегумы»

• «Восстановитель репутаций» (1895)  Роберта Чемберса - готический роман, ужасы.

• «Когда спящий проснётся» (1899) Герберта Уэллса – то произведение о котором и пойдёт речь.

Таким образом из всех перечисленных выше произведений, кроме работы Уэллса, лишь одно, можно назвать антиутопией, но оно столь отдалено во времени и поднимет столь специфический вопрос, что не представляет для современного читателя никакой ценности.

Когда спящий проснётся? | Спящий пробуждается

Роман «Когда спящий просыпается» 1899 года, как это часто бывало в то время, первоначально публиковался в журналах: лондонском The Graphic и нью-йоркском Harper's Weekly.

Когда книгу переиздавали, Уэллс решил доработать роман и изменил название на «Спящий пробуждается». Как он сам объясняет в предисловии к изданию 1910 года, он был перегружен работой и писал под значительным давлением: первую версию романа он писал параллельно с романом «Любовь и мистер Люишем», не считая журналистских обязанностей. Прежде чем отправиться в отпуск, он решил, что должен завершить хотя бы один из романов, и поэтому поторопился с концовкой «Когда спящий проснётся», надеясь вернуться к нему по возвращению в Англию и до того, как он поступит в печать. Но у судьбы были свои планы, Уэллс заболел, и после завершения «Любовь и мистер Люишем» у него не было возможности переписать первый роман.

Уэллсу не нравилось построение истории и поспешность последней части, однако по прошествии стольких лет Уэллс больше не мог отождествлять себя со своим молодым «я», и работа казалась ему слишком отдалённой, чтобы заниматься какой-либо существенной переработкой. Вместо этого он сократил некоторые отрывки, улучшил некоторые некорректные фразы, сгладил некоторые двусмысленности в конце и удалил все признаки какого-либо любовного интереса между персонажами.

Перед нами весьма небольшой роман, события которого берут начало в Англии на исходе XIX в. и сосредоточены на некоем Грэхеме, малопримечательном мужчине, который, после продолжительной бессонницы, засыпает беспробудным сном, в некотором смысле застряв между жизнью и смертью. Его дела, и небольшое состояние перешло под управление Уорминга, лондонского адвоката и ближайшего родственника Грехэма. Будучи человеком одиноким и бездетным, он составил огромное состояние, полученных на акциях изобретённых в то время идамитных дорог, но что более интересно, из-за несчастного случая с сыновьями Избистера, он оставил Грэхему ещё больше, чем Уорминг. Огромное состояние попало в Совет опекунов и пока Грэхэм спал, его имущество все росло да росло в руках двенадцати членов Совета, пока не поглотило почти всю частную собственность на земле.

По состоянию на XXII век, в мире установлена полная монополия и  наш герой – владелец заводов, газет, пароходов – известен всем как Спящий, тело его хранится в специальном мавзолее, а среди людей расхожа фраза: «Когда проснётся Спящий» - схожа я нашим, когда рак на горе свиснет. И вот в один день, наш герой просто просыпается и оказывается в этом дивном новом для него мире. И сложно сказать кто прибывает в большем непонимании происходящего – Спящий или Совет.

Вокруг героя начинают плести интриги: Совет намеревается убить его, чтобы не терять власть и скрыть от обычных людей, возлагающих на пробуждение Спящего большие надежды, факт возвращения того кто стоит выше Совета, Острог, глава оппозиции, напротив помогает Грэхему сбежать и заручается поддержкой широких масс населения. В результате уличных столкновений революционеров с подразделениями полиции единомышленники Острога одерживают верх: Совет вынужден сдаться, Спящий получает власть.

Разумеется Грэхем многое пропустил, да и в своё время не то чтобы был великим руководителем, а потому ему нужна помощь человека сведущего, такого как его первый сподвижник – Острог. Передав ему управление, Грэхем предаётся увеселительным мероприятиям, и в частности осваивает, сюжетно важные, полёты на самолёте, не переставая изумляться нравам современных людей: семей больше не существует, и о детях заботятся в огромных учреждениях; распространены «говорильные машины», которые распространяют новости, и «города удовольствий», где доступны многообразные радости; эвтаназия считается нормой.

Его беззаботная жизнь заканчивается, когда Элен говорит ему, что для низшего класса революция ничего не изменила: они трудятся, получая плату едой, и говорят на таком сильном диалекте, что Грэм не может их понять, широко распространены профессиональные болезни.

Грэм задаёт вопросы Острогу, который признает, что низшие классы по-прежнему находятся под властью и эксплуатируются, но он защищает систему.

Он осознает что его приход к власти не принёс улучшений в условия жизни людей, что его, как человека увлекавшегося социалистическими идеями, несколько напрягло. Спящий осознаёт, что тирания совета просто сменилась правлением Острога. Люди, ещё вчера стоявшие на одной стороне с Острогом, сегодня выступают против него, недовольство растёт, но Острог не внемлет предостережениям Грэхема. Более того, он нарушает прямой запрет нашего героя и вызывает в Лондон чернокожую полицию для усмирения недовольных.

Спящий узнает, что Острог приказал своим войскам ступить в Лондон и выступает против него, на что Острог пытается арестовать Грэхема. Рабочие помогают ему сбежать и он встречает Элен от которой узнает, что именно она рассказала общественности о предательстве Острога. Грэм возглавляет освобождение Лондона.

Острог сбегает и присоединяется к своим войскам а в Лондон уже направляются воздушные войска. Защитники города совершенно не готовы: Рабочие находят зенитные орудия, но им нужно время, чтобы установить их. У революционеров есть только один самолёт. Чтобы выиграть время, Грэхем, единственный обученный управлению летательными аппаратами усаживается за штурвал самолёта против захватчиков, сбивая некоторых из них. Революционеры приводят в действие зенитные орудия и начинают сбивать захватчиков. Спящий атакует самолёт Острога, но терпит неудачу. В конце концов Грэхем спасает город, но в ходе сражения терпит крушение и погибает, так и не узнав к чему приведёт это восстание.

Полемика

Те кто не первый раз знакомятся с моими текстами, знают, что я люблю вступать в полемику с другими разборами обозреваемых произведений. И по тому, что я уже задел в первой части этого эссе разбор автора Внутри антиутопии с Дзена, они понимали, что я ещё вернусь к этому. Замечу, что это ещё н сам разбор, так как это тот случай, когда чтобы полностью понять одно произведение автора, нужно ознакомиться с другим его произведением, но так как автор обзора с утверждениями которого я хочу поспорить делал свои выводы лишь на основании прочтения «Когда спящий проснётся», то логично разместить данный блок здесь. На всякий случай отмечу, что у данного автора много различных статей и эссе, и то что я оспариваю одно из них не означает, что все они априори неверны.

Итак, её критерии антиутопии и то почему «Когда спящий проснётся» не подходит даже под них я подверг критике в прошлый раз, так что продвигаемся дальше по тексту и видим следующее:

«Впечатления от книги

На самом деле действия в книге очень мало, местами она кажется затянутой, много описательной части (как всё устроено в этом мире). Мне она показалась скучноватой.

В остальном, почти всё как в реальности. Влиятельные люди дерутся за власть, народ страдает. Только в книге мы видим настоящую революцию, а в реальности такому не бывать.

В книге есть поговорка — "Когда спящий проснётся". Она соответствует нашему "Когда рак на горе свистнет" или "После дождичка в четверг". Похоже, что это метафора на инертность народа. Мы ведь тоже по сути "спим": живем в каком-то забытьи, видим только то, что должны видеть, часто прячем голову в песок, закрываемся в своем мирке. А почему? Да потому что просто хочется жить спокойно.

Только вот пока мы спим, нам затягивают гайки. Медленно и спокойно, без резких движений. И вроде все нормально, терпимо. Но где наш предел? Он вообще есть?»

Как всегда по пунктам.

«На самом деле действия в книге очень мало, местами она кажется затянутой, много описательной части (как всё устроено в этом мире). Мне она показалась скучноватой.»

Это оценочное суждение и за вкусовщину критиковать неправильно, но всё же вменять классической антиутопии, что она описывает как устроен этот мир и как он до этого докатился – странно.

«В остальном, почти всё как в реальности. Влиятельные люди дерутся за власть, народ страдает. Только в книге мы видим настоящую революцию, а в реальности такому не бывать.»

Да ведь антиутопия критикует проблемы настоящего, если бы там не узнавалась реальная жизнь то и антиутопией бы это не было. Гораздо интересней, где автор увидела настоящую революцию? Революция Острога, который просто узурпировал власть или революция племянницы Острога Элен, результаты которой мы не знаем и не узнаем… хотя не будем спешить с выводами.

«В книге есть поговорка — "Когда спящий проснётся". Она соответствует нашему "Когда рак на горе свистнет" или "После дождичка в четверг". Похоже, что это метафора на инертность народа. Мы ведь тоже по сути "спим": живем в каком-то забытьи, видим только то, что должны видеть, часто прячем голову в песок, закрываемся в своем мирке. А почему? Да потому что просто хочется жить спокойно.»

Ну во-первых, «Когда проснется Спящий», а во-вторых, хоть такая трактовка и имеет место быть, судя из рассказа Элен, она имеет также и второе значение, близкое по значению к «Страшному суду» - когда Спящий проснётся он воздаст всем по заслугам: покарает Совет и принесёт людям благополучие.

«Только вот пока мы спим, нам затягивают гайки. Медленно и спокойно, без резких движений. И вроде все нормально, терпимо. Но где наш предел? Он вообще есть?»

Эммм… Ну ладно увидела автор такой посыл, хотя он, на мой взгляд, далеко не основной. Проблема не в этом, а в том, что га этом разбор заканчивается. Вот это всё что она сказала про содержание книги. Отличный разбор, а чё собирались-то?

Ну ладно есть ещё кое-что. И именно оно стало причиной по которой я пишу этот блок.

«Герберт Уэллс — расист?

Герберт Уэллс — скандальная личность. Он принадлежал к элитным кругам Британии и был воспитан потомственным масоном Томасом Гексли (родным дедом Олдоса Хаксли и другом Чарльза Дарвина).

Томас Гексли держался за идеи евгеники и отстаивал чистоту англосаксонской расы. В генетике Томас Гексли видел огромные возможности для защиты чистоты своей расы от примесей.

Естественно свои взгляды он передал своему воспитаннику, Герберту Уэллсу, который известен следующим высказыванием:

Единственным разумным и логичным решением в отношении низшей расы является ее уничтожение.

Каково?

И естественно, его расистское мировоззрение нашло отражение в книге "Когда спящий проснется".

Даже в этих строках видно крайне негативное отношение к негроидной расе.

В целом, я жалею, что потратила время на слушание и чтение этой книги. Ничего интересного в ней я не нашла, и Герберта Уэллса, скорее всего, больше читать не буду.»

Тут прекрасно всё.

Итак, Уэллс настолько был членом элитного общества, что его Отец, Джозеф, и мать, Сара Нил, работали в прошлом садовником и горничной в богатом поместье, а позже стали владельцами небольшой лавки фарфоровых изделий. Однако торговля почти не приносила дохода, и в основном семья жила на деньги, которые отец, будучи профессиональным игроком в крикет, зарабатывал игрой. Когда он получил травму больше не имея возможности обеспечивать себя финансово, семья стремилась отдать своих сыновей подмастерьями. С 1880 по 1883 год Уэллс (в 1880 ему было 14 лет) был учеником драпировщика. Его опыт работы по тринадцать часов в день и жизни в  общежитии с другими подмастерьями, позже вдохновил его на романы, в которых рассказывается о жизни подмастерья портнихи, а также содержится критика распределения богатства в обществе. Более того он успел поработать в аптеке, побывал учителем в школе, преподавателем точных наук и только потому стал помощником у Томаса Гексли, своего деда.

Поговорим и о самом Томасе. Родился в 1825 году в городе Илинге близ Лондона. Он рос в нищете и получил всего два класса образования. До поступления в медицинскую школу при больнице Чаринг-Кросс он, будучи пытливым читателем, обучался всему самостоятельно, при некоторой помощи мужа одной из сестёр – медика. В Лондонском университете после сдачи первой части экзамена на получение степени бакалавра медицины за знание анатомии и физиологии он получил золотую медаль.

Во время гражданской войны в США Гексли был одним из открытых сторонников аболиционизма (движение за отмену рабства и освобождение рабов). В своих лекциях он опровергал расистские теории, обосновывавшие рабовладение особенностями анатомии африканцев. Тексты этих лекций вышли отдельной книгой в 1864 году. Он последовательно выступал против теории о том, что человеческие расы представляют собой отдельные биологические виды, хотя и готов был признать их продолжительными внутривидовыми модификациями

Его утверждений, касаемо евгеники я не нашёл, но даже если предположить, что они имели место, то во-первых, отстаивание чистоты расы это ближе к расизму, а не к евгенике, которая в основе своей предполагает селекцию обращённую к человеку, с поощрением размножения успешных представителей и препятствиями к размножению неуспешных, и неважно какой они расы, более того как мы видели, Гексли, в отличие от многих современников видел в чёрных людей; а во-вторых напоминаю, что на дворе был девятнадцатый век и в то время евгеника была ещё свежей, считалась научной, была популярна и не несла на себе клейма преступлений нацистской Германии. Первоначально перед евгеникой ставились гуманные цели (борьба с наследственными заболеваниями, общее увеличение интеллектуального потенциала человечества и т. п.). Евгеника была поддержана научными кругами и стала академической дисциплиной, преподававшейся во многих колледжах и университетах.

Я не оправдываю такие воззрения, но стоит понимать, что и время и значение было другое.

Но вернёмся к личности Уэллса и его цитате: «Единственным разумным и логичным решением в отношении низшей расы является ее уничтожение».

Для экономии места отправляем вас на отельный пост посвящённый этому вопросу: Всегда проверяйте цитаты.

Что касается приведённых цитат из книг, что ж я открою страшный секрет – это фразы персонажа. Острог, с которым он разговаривал, говорил вещи и пожёстче, вот только нужно отделять автора от произведения. Мы же не обвиняем актёров, играющих нацистов в фильме, в том что они реабилитируют нацизм, на основании одной лишь их роли? А в работах, в которых Уэллс говорит от своего имени он, пусть и не говорит комплементарно, во всяком случае не выказывает непримиримой вражды, а наоборот выказывает мнение, что эти расы способны к построению культуры.

Отказ от дальнейшего чтения Уэллса даже комментировать стыдно, так как, во-первых, все причин по которым автор пришла к такому решению – ложь, трындёж и клевета на Уэллса и Гексли, а во-вторых, даже если бы всё это оказалось правдой, необходимо отделять творение и автора, от того, что Уэллс оказался бы мразью «Война миров» и «Машина времени» хуже не стали бы.

А вот то что автор рецензии не нашла в произведении ничего интересного – прискорбно, ведь, забегая вперёд, произведение даже само по себе представляет крепкую антиутопию. Но мы, в отличии от неё, спешить с выводами не будем и пойдём дальше.

Получилось настолько много, что вынужден делить на части. Минимум их будет три, а возможно даже четыре, чтобы не разрывать логические части.