ЧТО ВАЖНЕЕ: ЧТОБЫ ПЬЕСУ ПОНЯЛИ ИЛИ ЧТОБЫ ОНА ЗАДЕЛА?⁠⁠

Вы предлагаете выбрать между двумя вещами, которые на самом деле неразделимы. Понимание и эмоция - это не два берега, между которыми нужно переплыть. Это один поток, и он движется в обе стороны. Когда пьеса задевает, зритель начинает понимать что-то про себя и про мир, чего раньше не понимал. Когда пьеса становится понятной, она часто перестаёт задевать, потому что понимание без эмоции - это сухая информация, а театр не любит сухости. Поэтому я не буду выбирать. Я расскажу, как это устроено в моём опыте, и, может быть, вы сами увидите, что вопрос сложнее, чем кажется.

Помню один случай. Лет дцать назад я написал пьесу про старуху, которая живёт в деревне и ждёт сына. Сын не приезжает. Она каждый день ходит на автобусную остановку, садится на лавочку и смотрит на дорогу. Вся пьеса - это несколько дней из её жизни, разговоры с соседкой, с почтальоном, с самой собой. Ничего особенного не происходит. Финал открытый, сын так и не приезжает. Я принёс пьесу в театр, её взяли, поставили. И на премьере я сидел в зале и видел, как люди плачут. Не потому, что там было что-то жалостливое, а потому что они узнавали в этой старухе своих матерей, своих бабушек, себя в будущем. Пьеса их задела. А потом был разговор с одной зрительницей, которая сказала: «Я не всё поняла, но я всё почувствовала». И я подумал: вот оно. Понимание пришло позже, может быть, через день или через неделю, когда она шла по улице и вдруг вспомнила эту старуху на лавочке. Эмоция была здесь и сейчас, а понимание догнало её потом. И это, мне кажется, самый честный театральный опыт.

Но я знаю и обратные случаи. Я видел спектакли, которые были умные, ясные, логичные, всё понятно, каждая реплика на месте, каждая сцена что-то объясняет. И зал сидел, кивал, соглашался - и ничего не чувствовал. Это были правильные спектакли. Хорошо сделанные. Но после них не хотелось молчать. Хотелось пойти обсудить, разложить по полочкам, согласиться или не согласиться. Это тоже театр, и он имеет право на существование. Но он не оставляет следа в теле. Он оставляет след в голове. А мне кажется, что театр - это искусство тела, а не только головы. Мы приходим в зал не для того, чтобы понять, а для того, чтобы пережить. И если переживание случилось, понимание может подождать.

С другой стороны, я не верю в погоню за эмоцией ради эмоции. Когда драматург ставит перед собой цель задеть любой ценой, он начинает манипулировать. Он использует дешёвые приёмы: убивает ребёнка, насилует героиню, взрывает что-то в финале. Это работает один раз. Зал ахает, зрители выходят с круглыми глазами, но через неделю они не помнят, что именно их задело. Потому что это была не эмоция, а шок. Шок проходит. Эмоция остаётся. А эмоция возникает там, где есть правда. Где персонаж живой. Где ситуация узнаваемая. Где зритель может сказать: «Это про меня». И вот здесь понимание и эмоция соединяются. Потому что, чтобы узнать себя, нужно понять. А чтобы понять, нужно почувствовать.

Я думаю, что самый большой враг театра - это объяснение. Когда драматург не доверяет зрителю и начинает разжёвывать, что он имел в виду, пьеса умирает. Я сам через это проходил. В молодости я писал длинные монологи, в которых персонажи объясняли свои чувства и мотивы. Я боялся, что зритель не поймёт. И зритель действительно не понимал, потому что когда тебе объясняют, ты не чувствуешь. Понимание через объяснение - это не театр, это лекция. Театр работает иначе: он показывает, а зритель сам делает вывод. И если вывод сделан самостоятельно, он становится частью тебя. Если вывод дан готовым, ты его забываешь. Поэтому я стараюсь не объяснять. Я стараюсь создавать ситуации, в которых зритель сам начнёт понимать. И это понимание всегда приходит через эмоцию.

Но вот что важно: не всякая эмоция ведёт к пониманию. Иногда зритель плачет, потому что ему жалко героя, и на этом всё заканчивается. Это сентиментальность, а не катарсис. Катарсис - это когда ты плачешь и одновременно что-то понимаешь про себя. Это греческое слово, оно означает очищение через сопереживание. И для того чтобы оно случилось, нужна работа мысли, нужна структура, нужна та самая драматургия, которая выстраивает путь зрителя от незнания к знанию. Поэтому я не противопоставляю понимание и эмоцию. Я говорю о том, что эмоция - это дверь, а понимание - это комната, в которую ты входишь. Без двери ты не войдёшь. Без комнаты дверь бессмысленна.

Теперь про то, что важнее. Если выбирать между пьесой, которую поняли, но не задели, и пьесой, которую задели, но не поняли, я выберу вторую. Потому что первая - это учебник, а вторая - это жизнь. Жизнь не всегда понятна. Мы не всегда понимаем, почему с нами происходит то, что происходит. Но мы это чувствуем. И театр, который умеет передать это чувство, делает больше, чем театр, который всё объясняет. Я помню спектакль, который смотрел много лет назад и до сих пор не могу до конца сформулировать, про что он. Но я помню, как у меня сжалось горло в определённый момент. И я знаю, что этот момент изменил меня. Я не могу сказать, как именно. Но я стал немного другим. Это и есть понимание на уровне тела, которое словами не выражается.

Конечно, идеал - когда и задевает, и понятно. Но такой идеал - редкость. Чаще всего одно перевешивает. И если уж выбирать, я выбираю то, что остаётся с тобой дольше. Понимание может улетучиться. Сегодня ты понял одно, завтра понял другое, послезавтра вообще забыл. А эмоция, если она настоящая, остаётся в теле, в памяти, в нервной системе. Она становится частью твоего опыта. И потом, через годы, когда ты вдруг сталкиваешься с похожей ситуацией, ты вспоминаешь не слова, а чувство. И это чувство помогает тебе понять что-то новое. Так работает театр. Он не даёт готовых ответов. Он даёт опыт, который потом прорастает.

Поэтому мой совет вам: пишите так, чтобы задеть. Не бойтесь, что не всё поймут. Бойтесь, что никто не почувствует. Ищите не ясность, а правду. Ясность приложится. Когда персонаж живой, когда ситуация честная, когда нет фальши, зритель всё поймёт. Может быть, не сразу. Может быть, не умом. Но он поймёт. И это понимание будет глубже, чем то, которое даётся прямым текстом. Театр - это искусство непрямого действия. Мы не говорим зрителю: «Вот мораль». Мы создаём мир, в котором он живёт два часа, и этот мир его меняет. А потом он выходит на улицу и начинает понимать. Иногда через день. Иногда через год. Иногда через всю жизнь. И это самое большое, что может сделать драматург.