78 Арканов. Часть 3⁠⁠

Будильник начал звонить в девять утра. Легкая мелодия отзывалась в голове, словно набат. Тяжело разлепив глаза, Лиза нашарила рукой под подушкой мобильный, выключила будильник и со злостью швырнула его на подушки. Вчерашние пару бокалов вина превратились в пару бутылок – обмывали новое кольцо с бриллиантами, купленное Лизой. И, как назло, вливалось вино, как вода в сухую землю, сейчас же, когда легкость праздника была накрыта тяжестью похмелья, её голова словно зажата в тиски, и боль стучала как механический молот в висках. Мысли метались, как пыль в воздухе, становясь все более неясными. Шумные воспоминания о веселых разговорах с друзьями и смехе на фоне красного вина не поддавались контролю, словно они издавали злую карикатуру на ту радость, которую она переживала. Сердце стучало в унисон с выстрелами боли, и каждое движение головы лишь усиливало это чувство, превращая простое пробуждение в настоящий ритуал испытаний.

Лиза потянулась за стаканом с водой на прикроватной тумбочке, пытаясь укротить жажду.

"Как же я могла так напиться?" — пробормотала она себе под нос, осознавая, что жизнь, полная ярких эмоций и спонтанных решений, иногда оборачивается непростительными утрами.

- Мяяу, - Багира сидела на полу и, задрав голову на хозяйку, напоминала, что не кормлена со вчерашнего вечера.

- Отвали, - буркнула Лиза и уронила голову на подушки.

Но отваливать животное не собиралось и с каждым разом «мяу» становилось все требовательнее. Пришлось вставать и идти на кухню. Высыпав пакетик мясного корма в миску, Лиза достала из холодильника бутылку воды и жадно вливала в себя прохладную жидкость. Голова снова закружилась, и легкая тошнота прокатилась по пищеводу.

- Надо приходить в чувство, - увещевала Лиза сама себя, - сегодня много людей по записи, плюс вчерашняя рыдающая самоубийца. Мне надо быть в форме.

Вчера они с подругами, обмениваясь радостным звоном бокалов, взглядами и смехом, постепенно погрузились в мир веселья, который незаметно перерос в настоящую пьянку. Сначала всё было как обычно — разговоры о жизни, перспективы, шутки, но с каждым новым бокалом настроения становились всё более раскрепощенными.

Разговор плавно перетек в обсуждение, куда можно поехать вместе. Они строили планы о поездке на Мальдивы или Кипр, и эти мечты казались почти реальными. Но Лиза никак не могла вспомнить, какое место в итоге выбрали. Пыталась, но мысли расплывались, как краски в воде. Все идеи о направлениях, которые обсуждали, исчезли из памяти, как вчерашний алкоголь из бокалов.

Подруги, казалось, уже освоили искусство легкости в решении финансовых вопросов. У Маши, например, жизнь была, как говорится, в шоколаде: её родители без колебаний открывали кошельки, как только она нуждалась в какой-либо сумме. Эта поддержка обеспечивала Маше беззаботную жизнь, и Лиза, наблюдая за этим, не могла избежать легкого чувства зависти и горечи.
Светлана была из той же оперы, но её история была другой. Стоило ей бросить томный взгляд своему ухажеру, которого Лиза втайне называла "жирным боровом", как тот, совершенно зачарованный, доставал свой бумажник и протягивал Светке деньги безо всяких условий. Казалось, природа сама даровала Светлане способность повелевать своими поклонниками.

Лиза же, напротив, чувствовала себя героиней другого жанра. У неё не было ни обеспеченных родителей, ни богатого покровителя, готового баловать её подарками и решать её проблемы. Каждое утро она просыпалась с мыслью, что единственный способ добиться желаемого — это упорный труд. Она не видела перспектив ни на государственной службе, где платят копейки и относятся как к рабам, ни в обычной офисной работе, ни в работе «на дядю». Поэтому она решила пойти своим собственным путем.
Она ежедневно погружалась в изучение мистической литературы, ища ответы в древних текстах и современных трактатах. Её стол был завален книгами о магии, психологии и психоанализе. Она аккуратно помечала страницы цветными закладками, чтобы потом вернуться к понравившимся советам и методам.
Каждый вечер, завершив приемы, она раскидывала карты Таро на столе, улучшая навыки чтения карт.
Но всё равно, где-то в глубине души теплела нотка сожаления о том, как могла бы сложиться её жизнь, если бы обстоятельства были другими.

Подняв правую руку, Лиза растопырила пальцы, и её внутренний мир сверкнул так же ярко, как кольцо, которое она с гордостью носила на указательном пальце. То самое, о котором мечтала. Бриллианты играли всеми цветами радуги, словно захваченные солнечными лучами, и представляли собой не просто украшение, а символ её упорства.

С некоторой жалостью она сняла кольцо и убрала его в шкатулку с другими украшениями. Нужно принять душ и готовиться работать.

Ровно в полдень Лиза была при полном параде. Но из-за тяжелого похмелья ни прическа, ни макияж не хотели получаться аккуратными, да и мятная жвачка не помогала решить проблему перегара. Пришлось идти на хитрости – неровности макияжа скроет полумрак, поэтому на кухне были задернуты плотные шторы, зажглись мягкие свечи, а трепещущий свет наполнял пространство мягким золотистым сиянием. Погружённая в полутень, она казалась загадочной и недостижимой, как персонаж из волшебной сказки. Заодно нашла ещё один трюк — горящие благовония, облаченные в ароматические палочки, должны были помочь прикрыть последствия вечеринки.  Она размахивала ими, прикрыв нос ладонью. Воняли они так, что кажется, могут даже трупный запах отбить.

В домофон позвонили и начался стандартный рабочий день – а любит ли, а не врет ли, а женится ли…. Меняются истории, меняются лица, а суть не меняется. Ближе к двум часам дня Лиза устроила себе небольшой перерыв. От благовоний еще больше болела голова, катастрофически не хватало свежего воздуха. Откинув штору, Лиза открыла форточку. Ветер ворвался неожиданно сильный, подкинул практически до потолка легкую занавеску и испугав кошку, которая тут же в ужасе с диким «мяу» умчалась в комнату. Лиза кинулась закрывать форточку, не ожидав такого порыва.  Ладно, потом проветрит. Закрывать тяжелые шторы она пока не стала и вернувшись к столу заметила, что ветром снесло одну из колод. Лиза наклонилась ее поднять и в висках снова больно за пульсировало.

- Мм.

Когда открыла глаза и, превозмогая неприятную пульсацию в голове, потянулась за картами, ее рука остановилась. Лиза сама не поняла, почему это привлекло ее внимание. Колода упала рубашками вверх, но две карты перевернулись – десятка мечей и сверху на нее упала карта дьявола.

На карте Десятки Мечей, окружённой мрачным полутенью, прямо посреди пустынной земли изображался измученный, распластавшийся на знойной земле мертвец. Его тело изранено, а в него были воткнуты десятки остроконечных мечей, как острые напоминания о тех страданиях, которые ему пришлось пережить. Каждый меч казался символом боли и утраты, и, глядя на эту сцену, Лиза вдруг ощутила, как холодный пот окутал её спину. Внутри засело смутное, тревожное чувство: ей показалось, будто этот мертвец, с пустыми глазами и измождённым лицом, — это она сама. На соседней карте был изображён рогатый демон, дьявол собственной персоной — хищный, с загадочной ухмылкой, которая заставляла её сердце биться быстрее. Он слегка наклонил голову, словно изучал её из глубины своей древней силы. Его глаза, сверкающие жутким светом, смотрели прямо в её душу, желая дотянуться до самых потаённых уголков её сознания.

- Тьфу, дурацкое похмелье, - Лиза перевернула карты обратно и вернула их в колоду.

Ровно в два часа позвонили в дверь. Открыв, Лиза увидела перед собой женщину неопределенного возраста. Лизе показалось, что она могла бы дать ей не больше тридцати, если бы не множество морщин, словно метки, вырезанные на коже. Они расчертили лицо глубокими линиями, которые, казалось, были результатом не только возраста, но и пережитых страданий. Мешки под глазами были так заметны, что Лиза могла почти ощутить физическую тяжесть, которую несла незнакомка. Их черно-синий оттенок напоминал о бессонных ночах и слезах, отразившихся вдаль уставших глаз.

Но наиболее поразительными были её глаза — красные, как утренний туман, скрывающийся среди слёз. Они светились отражением всей боли, которую та явно пережила.

- Проходите пожалуйста, - сделала Лиза шаг назад, давая женщине возможность пройти в квартиру.

Женщина молча кивнула и шагнула вперед.

Когда они сидели на кухне, за столом и Лиза раскладывала карты, женщина наблюдала за ней, все еще не проронив ни слова. Лизу это нервировало.

Лиза аккуратно поглядывала на клиентку, которая сидела, словно застывшая в невидимом коконе. В отличие от привычных ей разговорчивых женщин, охотно делившихся историей своей жизни, эта, с глазами, полными усталости и печали, молчала, как будто слова были ей не нужны или даже противопоказаны. Ее лицо было безмолвным холстом, на котором не было места ни для радости, ни для горечи — только изможденность, будто она пришла из какого-то далекого мира, где не осталось ничего, кроме тени.

- Что вас привело ко мне? – нарушила молчание Лиза.

Женщина глубоко вздохнула и, сцепив руки замком, вкрадчиво спросила, тщательно подбирая слова:

- Скажите, а вы сталкивались с порчами?

Вот оно, обрадовалась про себя Лиза, наконец-то, ощутив прилив надежды. Как будто тишина, долгое время царившая в комнате, наконец-то сдалась.

— Конечно, — кивнула она сдержанно, её голос звучал уверенно, символизируя точку опоры в этом разговоре. — Это основной профиль моей работы, — добавила она.

Лиза почувствовала, как её плечи расслабляются. Это был тот самый момент, когда застывшее молчание разрушилось, и в воздухе повисло ощущение возможности. Она начала мысленно подготавливать свои инструменты — вопросы и подходы, которые помогут ей раздвинуть занавес внутреннего мира клиентки. Лиза знала, что порой нужно лишь немного терпения, чтобы открыть дверь в самые глубокие углы человеческой души.
С каждым словом она старалась установить мост доверия, как архитектор, создающий перекресток двух жизней. Она заметила, как клиентка слегка успокоилась, её карие глаза чуть-чуть расширились, подарив Лизе разрешение продолжить.

- А что вы знаете о… мм… так сказать, подселенцах?

- Многое, - так же сдержанно кивнула Лиза, а сама внутри ликовала. Да это же золотая жила! Она и на отпуск заработает, еще и на два таких же колечка хватит и маме поможет кредиты закрыть.

- Хорошо, - женщина расцепила пальцы и полезла в крохотную сумочку, откуда выудила фотографию, - на этом фото я и мой муж.

Она протянула фотографию Лизе. На фотографии были запечатлены двое счастливых людей – сидящая перед ней женщина, только выглядела она гораздо лучше, чем сейчас. Её лицо сверкало от здоровья, ровная кожа без единой морщинки была словно обрамлена солнечными лучами, а ясные глаза светились тем божественным блеском, который излучает только истинное счастье. Улыбка её была поистине заразительной — такой широкой и искренней, что казалось, будто она несет в себе свет.
Со спины её обнимал широкоплечий мужчина, средних лет с подтянутой фигурой, явно военной выправки. В его позе чувствовалась уверенность и спокойствие. Его крепкое объятие, казалось, стягивало их двоих в единое целое.

- Понимаете, он умер два месяца назад, - женщина внимательно разглядывала свои руки, стараясь сдержать слезы, - и я, кажется, сделала глупость. На похоронах вложила в его руки свою фотографию, чтоб помнил меня там, помнил, как мы любили друг друга.

Она почти незаметно всхлипнула, но тут же взяла себя в руки.

- И с того дня он каждый день мне снится. Сначала сны были обычные для такого состояния, ну, вы понимаете. Тяжело терять тех, кого мы любим. Первое время он просто стоял передо мной в комнате и улыбался. Потом, спустя пару дней, начал звать меня с собой, рассказывал, как нам хорошо там будет вдвоем. Я каждый раз отказывалась идти, и он с каждой ночью становился все грубее, перестал улыбаться и уже настаивал. Я сопротивлялась. Со временем почти потеряла сон, страшно было уснуть и снова увидеть его. Ходила в храм, молилась, заказывала службу о упокоении его души, но ничего не помогало. Даже иконы, которые я поставила в изголовье кровати его не останавливали. Когда помянули его на сороковой день, я выдохнула. Батюшка в храме сказал, что душа после смерти еще сорок дней по земле скитается, не может смириться с тем, что ее тело умерло. А на сороковой день возносится и больше я его не увижу. А он не ушел.

Это было как адский кошмар, Ираида. Его глаза сверкали, как у сумасшедшего. Я слышала, как его шаги распространяют дрожь по полу и от них расползались трещины, под которыми не было ничего, понимаете? Как пустота, как бездна. Он повторял все время, что мы связаны судьбой. Одной ночью он появился прямо передо мной — холодными пальцами сжал мое запястье так сильно, что я чувствовала хруст. Слава Богу, не сломал.
Я пыталась закричать, но голос пропал и получился только тихий писк. Казалось, что всё вокруг исчезает, растворяется в пустоте, которая тянет меня в бездну и не отпускает. Он тянул меня все сильнее, и я думала, что вот-вот окажусь там, по ту сторону реальности, в его мире — мире хаоса и безумия, откуда нет выхода.
Я боролась изо всех сил, пытаясь вырваться и проснуться.

Я закричала и из соседней комнаты прибежала мама. Разбудила меня, не прекращая крестить и перепугано читая отче наш. Только я была не в кровати. Я лежала на полу, в другом конце комнаты, у шкафа и на моей руке было…. Вот, - женщина задрала рукав водолазки, и Лиза увидела черно-бордовый синяк, очень похожий на отпечаток человеческой ладони. Как если бы огромный мужчина схватил эту хрупкую женщину за запястье и тащил за собой.

Мурашки пробежали по всей спине Лизы, ей стало не по себе.

- И я уже реально боюсь за свою жизнь, - продолжила женщина, - последние три дня он начал приходить ко мне днем, даже если я не сплю.

Выждав паузу в несколько секунд, женщина глубоко вздохнула и встала со стула. Лиза бросилась подниматься за ней, думая, что та собралась уходить, но женщина, поднявшись, взялась руками за низ своей кофты и резким движением подняла ее вверх. Шокированная Лиза медленно опустилась на стул.

Тело женщины напоминало полотно, по которому неуместными мазками художника были оставлены следы боли. Укусы разных размеров и форм покрывали её кожу, словно она была жертвой ужасной, невыносимой борьбы. Некоторые следы были уже почти зажившие, лишь ненавязчиво напоминавшие о случившемся, тогда как другие распустились как черные и синие бутоны цветов, придавая жестокий контраст её белоснежной коже. Каждый синяк, казалось, шептал свою историю, запечатлевая моменты страха и переживаний. Под грудью, с правой стороны, кожа была прокушена до крови. Всё это выглядело настолько осязаемо и реальной, что Лиза оторопела, ловя дыхание, словно и без этого могла почувствовать на себе всю тяжесть страдания несчастной женщины.
Лишь усилием воли Лиза заставила себя не протянуть руку и не прикоснуться к этим ужасным отметинам. В голове ее мелькали мысли о том, как хочется обнять эту женщину и утешить. Страх и вызываемое сопереживание боролись внутри неё, но ей удавалось удерживать себя на дистанции, давая женщине свободу открыться в её собственном ритме.

Опустив кофту, женщина снова села на стул и, глядя прямо в глаза гадалке, сказала размеренно и холодно, практически по слогам:

- Я не сумасшедшая. Я не тронулась умом от потери мужа, не увечу сама себя. Я посещала психолога, психотерапевта и психиатра. Уверяю вас – мой мозг абсолютно здоров и крепок. Это он приходит, и он скоро заберет меня. Помогите мне, умоляю. Я хочу жить, я должна жить! Любые деньги, только сохраните мне жизнь.

Все еще не придя в себя от увиденного, Лиза подняла указательный палец вверх, сделав жест, который означал «минуту». Встав из-за стола, она подошла к графину, наполнив два стакана водой. Её руки немного дрожали. Один стакан она осушила залпом, как будто надеялась смыть шок, а вторую, с заботливым жестом, предложила женщине, которая, приняв стакан с благодарностью, выпила бережно, словно это была не просто вода, а целебный нектар.

Вернувшись на своё место, Лиза прочистила горло, собираясь с мыслями.

- То, что с вами происходит, — произнесла она, стараясь звучать спокойно, хотя её голос дрожал, — называется некро-привязка. Такое происходит, если в гроб попадают вещи живых. Мертвая душа, как бы присасываясь к живой через эту вещь, начинает вытягивать все жизненные силы.

Лиза вспомнила все слова и термины, которые читала на магических форумах, когда искала информацию о подобном. Каждое слово изучалось ею снова и снова, и теперь она чувствовала себя проводником.

— Я читала, что такие привязки могут возникнуть… — продолжала Лиза, её голос становился всё более уверенным. — Например, если, кто-то из ваших близких оставил какой-то предмет в могиле. Этот предмет становится связкой между мирами живых и мёртвых. И если мертвая душа не может отпустить то, что ей дорого, она цепляется за всё, что осталось от неё, пытаясь пересечь границу между мертвым миром и миром живых.
Клиентка слушала ее и периодически согласно кивала.

- Я на все согласна, назовите сумму.

Лиза взяла карты таро в руки.

- Я не вправе назначать сумму за такие ритуалы, давайте спросим у Высших Сил.

Эта хитрость тоже срабатывала всегда. Лиза очень хитро снимала с себя ответственность и, когда называла слишком высокую сумму, прежде чем клиенты начинали возмущаться, разводила руками с самым несчастным видом. Мол, а я здесь при чем? Так высшие Силы сказали через карты, вы же сами видите.

Хорошо перетасовав колоду, Лиза разделила ее на две части. Закрыв глаза для театральности и большего убеждения, она вытащила с каждой части по одной карте и разложила их перед собой. Нервный вздох клиентки оборвал игру и Лиза, неожиданно сама для себя, открыла глаза раньше времени и посмотрела на стол. Перед ней лежали десятка мечей и на ней, как бы перекрывая собой, карта дьявола. Лиза вздрогнула. Не очень приятно снова увидеть это сочетание. Но оно же и к лучшему. Карты яркие, говорящие, увидев такие, клиентка точно раскошелится.

- Сам дьявол к вам приходит в обличье мертвого мужа, - как можно увереннее произнесла она, - такая работа дорого стоит. Не меньше шестисот тысяч. Тут и работа с мертвыми, и с кладбищем, и откуп…

Договорить ей женщина не дала.

- Хорошо, я продала свою старую машину, подарок мужа. Слишком много воспоминаний с ней связано, уже ставших неприятными. Готова оплатить прямо сейчас. Когда вы сможете приступить к работе?

У Лизы перехватило дыхание и мелко затряслись руки.

- Да прямо сегодня и начну.

Женщина взяла сумочку в руки и вытащила оттуда пухлый конверт. Долго пересчитывала купюры и наконец положила их на стол перед Лизой. Конверт уменьшился только на треть.

- Пересчитайте.

Трижды сбившись, Лиза все же пересчитала купюры. Аккуратно сложив стопку, она положила их правее от себя.

- Можете не переживать, уже скоро вы начнете жить спокойно.

Улыбка получилась кривой и немного неуверенной. Женщина встала.

- Я вам верю.

Когда она вышла, Лиза прислонилась к стене.

Вот это да.